Идеальная пара - Томас Шерри - Страница 25

Декабрь 1882 года

На третий день после разговора с мисс Роуленд Камдену с дневной почтой пришло письмо от Теодоры. Листок розовой надушенной бумаги извещал о ее скором венчании с польским дворянином – правда, задним числом; письмо написали за два дня до свадьбы, а отправили только через три дня.

У Камдена в голове не укладывалось: как Теодора могла выйти замуж за другого? Ведь она всегда была необыкновенно замкнутой и нелюдимой. Наверное, она была бы счастлива лишь в том случае, если бы ей удалось укрыться от всех людей где-нибудь высоко в Альпах, чтобы жить затворницей в маленьком шале и музицировать дни напролет. И чтобы вокруг не было никаких соседей – никого, кроме коров, пасущихся на заливных лугах.

Камден очень беспокоился за Теодору. Но даже беспокойство не могло сдержать прилив возбуждения? который породила неожиданная весть. Его обуревало желание. Одолевала похоть. Слепила страсть, неудержимо влекущая к мисс Роуленд. Он хотел соединиться с ней, хотел, чтобы их сердца вместе пылали огнем. И теперь его желания могли исполниться. Если он женится на ней.

Однако женитьба – дело серьезное. Люди вступают в брак раз и на всю жизнь. Такие решения нельзя принимать, не обдумав все как следует. Камден пытался подойти к делу разумно, но как испокон ведется у всех глупых, одурманенных похотью юнцов (к которым он никогда себя не причислял), он не мог думать ни о чем, кроме мисс Роуленд, с готовностью отдающейся ему на брачном ложе.

Наверное, это она войдет к нему в комнату, а не наоборот. И она разрешит не гасить свет, чтобы он мог вдоволь налюбоваться ее прелестями. Она широко раскинет ноги, а потом обхватит ими его бедра. Может, он даже уговорит ее посмотреть, как сливается их плоть, и тогда ее щеки вспыхнут, глаза затуманятся желанием, а с губ будут срываться сладострастные стоны.

О Боже, он ляжет с ней – и не заснет до самого утра! И так будет повторяться день за днем.

Камден провел всю ночь в мучительных раздумьях – за это время его посетило очень много сладостных фантазий и очень мало дельных мыслей – и в конце концов решил предоставить выбор судьбе. Если сегодня он снова встретит мисс Роуленд у ручья, то сделает ей предложение в течение недели. Если же она не появится, он расценит это как знак, что ему следует подождать до конца следующего семестра и все тщательнейшим образом обдумать.

Он проторчал у ручья целый день, меряя шагами берег и разве что не залезая на деревья. Но она не пришла. Ни утром, ни днем, ни в, сумерках. Вот тогда Камден и понял, что дело зашло слишком далеко. Значит, следовало не дожидаться знаков свыше, а действовать как можно решительнее.

Он отвел коня в стойло и приказал немедленно заложить карету.

Слуга замер в нерешительности и вопросительно посмотрел на Джиджи – ее тарелка была почти полной. Она отодвинула ее в сторону, тарелка тут же исчезла, и на ее месте появилась другая – с грушевым компотом.

– Джиджи, ты почти не притронулась к еде, – заметила миссис Роуленд, взявшись за вилку. – Ты же любишь оленину.

Джиджи взяла ложку и выловила из прозрачного сиропа кубик груши. Наверное, ее озабоченность слишком уж бросалась в глаза. Раньше мать никогда не волновалась из-за того, что она мало ест. Как раз наоборот. Обычно миссис Роуленд боялась, что из-за чересчур хорошего аппетита на дочери перестанут зашнуровываться корсеты и ее талия станет до неприличия далека от осиной.

Джиджи уставилась на ложку, не в силах справиться с таким пустяком, как донести кусочек груши до рта. Ее уже мутило. Она не могла поручиться, что ее желудок примет приторно-сладкий фрукт. Отложив вилку, Джиджи пробормотала:

– Я не голодна.

Да, она была не голодна, она была до смерти напугана. Потому что совершила ужасно подлый и, возможно, противозаконный поступок. Мало того, что пошла на подлог, так еще и сглупила. Да, она действовала слишком опрометчиво, можно сказать, примитивно. И теперь любой сразу же учует зловонный душок лжи и придет прямехонько к ее двери.

Что сделает лорд Тремейн, если узнает правду? И что он о ней подумает?

В столовую вошел лакей и что-то тихо сказал Холлису, их дворецкому. Холлис кивнул и, приблизившись к миссис Роуленд, доложил:

– Мэм, прибыл лорд Тремейн. Сказать ему, чтобы подождал до конца обеда?

Джиджи насторожилась и покосилась на мать. Та поднялась из-за стола и, расплывшись в улыбке, ответила:

– Разумеется, нет. Мы сию же секунду выйдем к нему. Идем, Джиджи. Я подозреваю, что он приехал вовсе не для того, чтобы увидеть меня.

Вне всяких сомнений, миссис Роуленд уже слышала звон свадебных колоколов. А Джиджи видела, как над ее головой сгущаются тучи скандала и вечного позора. Она будет доживать свой век подобно той сумасшедшей старой деве, которая разгуливала в подвенечном платье по своему опустевшему поместью и нагоняла на всех тоску.

Но у Джиджи не было выхода – пришлось последовать за матерью. Так рядовой солдат, не разделяя радужных надежд генерала на победу и славную добычу, видит впереди только кровавую бойню.

Он стоял посреди гостиной – средоточие ее желаний, топор, занесенный над ее головой, мечта любой женщины.

– Милорд Тремейн, до чего приятно вас видеть! Впрочем, мы всегда вам рады. Что привело вас в, наш скромный утолок в столь необычный час? – заливалась соловьем миссис. Роуленд.

– Здравствуйте, миссис Роуленд. Здравствуйте, мисс… – Он посмотрел на нее. Что это промелькнуло в его глазах – страсть или досада? – Прошу прощения, что вторгся я так поздно…

– Ах, какой вздор! – весело прощебетала миссис Роуленд. – Вы для нас желанный гость в любое время дня и ночи. Ну же, отвечайте на мой вопрос, не то я умру от любопытства.

– Я хочу побеседовать с мисс Роуленд с глазу на глаз, – с ошеломляющей откровенностью ответил лорд Тремейн. – С вашего позволения, разумеется.

Впервые в жизни Джиджи стало, дурно просто так, а не потому, что она получила сотрясение мозга. Одно из двух: либо он приехал, чтобы вывести ее на чистую воду, либо решил сделать ей предложение. Хотя несколько дней назад Джиджи ни за что бы в это не поверила; сейчас она очень надеялась… на первый вариант. Да, пусть обругает ее последними словами. А она будет тщетно молить о прощении. Потом он уйдет, а она запрется у себя в комнате и будет биться головой об стену, пока не продолбит в голове дыру.