Идеальная пара - Томас Шерри - Страница 20

Лорд Тремейн внимательно выслушал ее рассказ. По его серьезным глазам нельзя было определить, грустно ему или противно. Джиджи уже пожалела о своей откровенности. Что толку обременять маркиза подробностями той мерзкой истории?

– Пожалуйста, подождите минутку, – попросил он. Камден подошел к своему коню и отвязал его. Потом направился к девушке. Он двигался на удивление легко и грациозно, и, несмотря на кажущуюся медлительность его походки, расстояние между ними стремительно сокращалось. Высокие сапоги для верховой езды доходили ему почти до бедер. На нем были коричневые бриджи в обтяжку, и Джиджи пришлось проявить выдержку, чтобы не уставиться туда, куда не следовало.

– Прогуляемся? – спросил он с едва заметной улыбкой.

Джиджи кивнула:

– Да, конечно. – Она не знала, что у него на уме, но это не имело значения. С ним она была готова на все – даже расстаться с девственностью по первому его слову, и к черту брачный контракт. С тех пор как они встретились, Джиджи каждое утро просыпалась со сладостным томлением в сердце, которое радовалось, любя, и вместе с тем заходилось от ужаса. Когда же она просыпалась, то не знала, как ей выдержать день в разлуке с ними как пережить их следующую встречу.

Дорога, уходившая в гору, вывела их на ровный луг, побуревший с приходом зимы и укрытый со всех сторон густым перелеском. Молодые люди, подошли к покосившемуся от дождя и ветра столбу, возле которого когда-то переседлывали лошадей. Там лорд Тремейн остановился, привязал жеребца, снял с него вею упряжь и аккуратно сложил ее на землю.

– Что вы задумали? – насторожилась девушка. – Собираетесь прокатиться без седла?

– Подойдите поближе, – попросил он. – И смотрите на меня.

Как будто она могла смотреть куда-то еще, когда он рядом.

Камден заглянул жеребцу в глаза и в уши, затем тщательнейшим образом осмотрел его со всех сторон, не забыли про копыта.

– Все-таки придется его продать, – сказал он. – Каррингтон умел выбирать лошадей. Жаль, что выбирал он их не по средствам.

Подняв с травы, потник, маркиз расправил его и накинул на спину коня. Потом сложил стальные стремена поверх седла и свернул подпруги, чтобы они ненароком не ударили жеребца. Только после этого он поднял седло и опустил его на спину животного с такой осторожностью, будто опускал в ванночку младенца. Чуть надвинув луку находку, Тремейн отступил на шаг и снова принялся осматривать жеребца.

Джиджи смотрела на своего спутника с искренним удивлением; Самое серьезное физическое усилие, до которого могли снизойти ее знакомые джентльмены, – это вскинуть к плечу охотничье ружье. Маркиз же у нее на глазах выполнял обязанности конюха с таким видом, словно делал это постоянно. Каждое его движение было четким и выверенным, и все выполнялось быстро и аккуратно. Джиджи начала понимать, чем вызвана уверенность маркиза: просто его врожденная решимость подкреплялась знаниями и опытом.

– Потрогайте подпругу, – велел он.

Джиджи повиновалась. Ремень был крепкий и добротный. Камден заставил ее подергать седельные ремни и лично удостовериться, что все крепления в порядке. Только тогда он продел ремень в пряжку и затянул подпругу, а затем проверил, не жмет ли коню упряжь.

Джиджи внимательно следила за руками маркиза – такими умелыми, ловкими, проворными… и невероятно чувственными в обтягивающих пальцы черных перчатках.

В очередной раз осмотрев копыта жеребца и убедившись, что с ним все в порядке, Тремейн с улыбкой повернулся к девушке:

– Мисс Роуленд, вы ведь, кажется, уже поняли, чего я хочу, не так ли? Вам следует понять, что вы боитесь вовсе не лошадей, а людей, которые желают вам зла.

Джиджи передернула плечами.

– Какая разница?

Он протянул ей руку.

– Мне нравится, что вы бесстрашная.

Джиджи невольно отступила на шаг – на нее нахлынули ужасные воспоминания. Ей тотчас же вспомнилось то бесконечное мгновение, когда она падала на землю. И вспомнились долгие часы, проведенные в постели.

Можно сказать, что именно это происшествие и побудило Джиджи изменить свою жизнь. Она решила, что должна сделать блестящую партию и выбиться в сливки общества. С нее довольно, она и так уже настрадалась от своего богатства. Уж лучше самой охотиться, чем быть добычей. Через три месяца «Вересковый луг» перешел в ее законное владение. А еще через несколько недель она начала осаду «Двенадцати колонн».

Немного помедлив, Джиджи все же вложила свою руку в руку лорда Тремейна. Он внимательно посмотрел на нее испросил:

– Готовы?

– Но ведь это не дамское седло, – сказала она.

– Что-то подсказывает мне, что вы умеете ездить и в обычном седле, – ответил Камден, весьма довольный своей проницательностью. – Давайте же. Для начала – всего пятьдесят ярдов. Тихая, спокойная прогулка, не более того. Не беспокойтесь, я подержу поводья.

Джиджи знала, чего маркиз добивался. Он хотел, чтобы она преодолела свой страх и чтобы именно он помог ей в этом. Если бы такой разговор зашел у нее с кем-нибудь другим, она бы не задумываясь приняла вызов – только бы не выдать свою слабость.

Но с Камденом все было иначе. Она не боялась, что он разглядит ее ахиллесову пяту. Почему-то ей казалось, что с ним можно откровенничать, сомневаться в себе, а порой и дрожать от страха.

Что ж, она сядет на этого коня, но сядет только для того, чтобы сделать ему приятное. Пусть думает, что изменил ее жизнь. Кто знает, может ей удастся преодолеть эти пятьдесят ярдов, если она вцепится в седло, стиснет зубы и будет истово молиться всем божествам, у которых есть хоть толика сострадания к одиноким заносчивым девушкам.

– Обещаю не пялиться на ваши хорошенькие ножки, если вас это беспокоит, – сострил маркиз.

– Вам не следует упоминать мои ножки. И они вовсе не хорошенькие.

А ее башмаки на шнуровке меньше всего напоминали модные, расшитые стеклярусом туфельки с кружевными оборками, словно нарочно придуманные для того, чтобы у мужчин слабели колени, если мысок такой туфельки ненароком выглянет из-под платья.

– Это мне судить, – ответил Камден. – Ну что?

– Хорошо. Но только пятьдесят ярдов.