Я (не) смогу тебе помочь (СИ) - Киселева Татьяна Васильевна - Страница 39

— У меня есть для тебя ещё два подарка, — произнесла я.

— Почему именно для меня? — спросила она.

— Давай так, я тебе их сейчас отдам, и если у тебя будут вопросы, то я постараюсь ответить. Хорошо?

— Хорошо, — согласно кивнула девушка. И я протянула ей коробочку с кулоном. Аня открыла коробочку, достала украшение, потом подняла на меня глаза, полные слёз: — Димка! Как, как вы узнали?

Я вздохнула и хотела попытаться как-то более-менее правдоподобно объяснить, но девчонка прервала меня, ошарашив вопросом: — вы, медиум? Вы можете общаться с духами? Если это так, скажите Димке, что я по нему очень скучаю, и я знаю, что он мне помогает. Я чувствую его. Он ведь и сейчас здесь, да?

А мне осталось только подтвердить её слова, так как Димка сидел рядом с ней.

Мы беседовали с ней довольно долго, пока в комнату не заглянул Иван и не сказал, что они уже уезжают. Я дала Ане свой номер телефона и просила её звонить мне, если нужна будет помощь, и просто так, если захочется, поговорить. Отдав ей Варварину книгу с автографом, я обняла девчушку на прощание и, подмигнув Димке, уехала вместе с Березиным домой.

За всеми этими хлопотами время пролетело быстро. И уже сегодня вместе с двенадцатым ударом курантов наступит Новый год.

Первый раз мы будем встречать его без Максима.

Мои родители в этом году к нам не поехали, остались встречать Новый год дома. Не захотели оставлять в праздник соседку одну, тем более что первого они уезжают вместе с нами.

Дочка Ивана Андреевича — Вика, подружилась с моими стариками, и они пригласили её с детьми к себе. Даже ёлку поставили и подарков детворе накупили.

С мужем Виктория развелась, на удивление быстро, видимо, судья поняла, что семьёй там и не пахнет. А моя мама помогла ей устроиться на работу в садик — завхозом. Детки одеты, обуты, девушка тоже вроде всем довольна.

​

Весело мигает разноцветными огоньками ёлка, на экране телевизора праздничный концерт.

Мы с Алинкой накрываем на стол, Вадим помогает. Мне приятно смотреть на них. Видно, что парень действительно любит мою дочь, да и у Алины глаза горят.

Без пятнадцати двенадцать садимся за стол и провожаем старый год. Слушаем поздравление президента и с последним ударом курантов, чокаемся и поздравляем друг друга. Алинка успевает написать на бумажке желание, Вадим, посмеиваясь, щёлкает зажигалкой.

Я же желание загадывать боюсь, вдруг опять что-нибудь не то получится. Хотя сейчас у меня только одно желание: чтобы мои близкие были здоровы и счастливы.

Игривые пузырьки щекочут рот, ударяют в голову. С улицы слышны взрывы фейерверков, и мы одеваемся, чтобы выйти во двор. У Вадима, оказывается, тоже с собой несколько ракетниц.

Во дворе довольно много народу. Мы идём в сторону спортивной площадки, от туда мужчины запускают салюты.

Отовсюду слышится смех, поздравления. Поздравляют и нас, мы тоже не остаёмся в долгу.

Лёгкий морозец щиплет щёки. Залпы салюта эхом отражаются от стен домов, звучат раскатисто, словно артиллерийская канонада. А в небе расцветают разноцветные огни.

Алинка с кем-то разговаривает по телефону, потом подходит ко мне и спрашивает: — Мамулечка, ты не обидишься, если мы с Димой ненадолго тебя одну оставим. У Светки мои одноклассники собрались, представляешь, практически весь класс!

— Идите, конечно, — говорю я, — а я домой пойду, концерт посмотрю или фильм, какой.

— Спасибо, мамуль, ты лучшая. Мы ненадолго — целует меня дочка, и они уходят. А я топаю домой. Возле подъезда встречаю соседей, и они угощают меня шампанским. Обменявшись пожеланиями удачи и здоровья, расходимся: они на улицу, а я поднимаюсь в квартиру.

​

На экране телевизора поёт Дима Билан:

«Прости, что я не оправдал себя,

Что я совсем не идеал, знаю, а ты так ждала…

Да, это так, но преданных предают.

И мы нашли здесь свой приют, оставив себя.

Ты мой, океан, моя не выносимая,

Люблю тебя так сильно я.

Ты мой океан, мой космос,

Моя вселенная, необыкновенная…»

А я стою, смотрю в окно на искрившийся под светом фонарей снег, на яркие вспышки фейерверка и думаю. Мои мысли мечутся, перескакивают с одного близкого и дорогого мне человека на другого.

Я думаю об Алинке и Вадиме, мне так хотелось бы, чтобы наша с Максимом дочка была счастлива.

О родителях, я хочу, чтобы они как можно дольше оставались с нами.

О Сашке, мне было жаль этого мужчину. Этого мальчика, в которого я когда-то была так влюблена, что казалось, что умру, если мы расстанемся. Но я выжила и прожила в отличие от него, все эти годы в любви и счастье.

О Димке, мне бы так хотелось, чтобы этот славный парень жил. Радовался солнцу, общался с сестрой. Как же жаль, что это невозможно.

Я думаю о том, что уже сегодня, через несколько часов, я и мои близкие, мои друзья — поедем в дом, и я расскажу всем о последнем подарке, что сделал мне Максим.

Вот только я хотела жить в этом доме с ним. Как же я буду без него-то? Зачем мне этот дом без него.

Я горько вздохнула, на стекле образовалось туманное пятно от моего дыхания. Вспомнив о том, что прочла недавно в одной из книг, я подышала ещё и написала: " спасибо тебе, мой родной, за всё…»

Слёзы катились по моим щекам, а я стояла и смотрела, как медленно тает, исчезая надпись.

И вздрогнула, увидев, как затуманилось стекло и вместо исчезнувших слов, что написала я, побежали буквы, складываясь в слова: «Я хочу, чтобы ты была счастлив, моя Лисичка. Позволь себе это. Дай себе шанс, Василиса. Живи полной жизнью, родная».

Я заозиралась: — Максим, ты здесь? Дай тебя увидеть, родной! Ещё хоть разочек увидеть тебя, поговорить с тобой!

— Я не могу. Прости и прощай, родная. Я тебя очень люблю. Дай себе шанс Лисичка, будь счастлива, — одна за другой появлялись на стекле буквы. А я уже рыдала и дышала, дышала на стекло, пока надпись совсем не исчезла.

— Я обещаю тебе, я попробую, я обещаю тебе…— сползла на пол и, свернувшись в комочек, рыдала, оплакивая свои несбывшиеся мечты, и благодарила мужа за его любовь. Ведь он смог преодолел даже смерть, чтобы донести до меня своё послание.

— Я люблю тебя, Макс, очень люблю. Я всегда буду любить тебя…

Глава 27

Плакала я недолго, всё же в любой момент должны были вернуться Алинка с Вадимом, а портить детям праздник не хотелось. Поэтому взяла себя в руки, пошла в ванную, умылась холодной водой. Замаскировав припухшие веки, консилером и тоналкой, вернулась в комнату. Не успела присесть на диван, как в прихожей забряцал ключ в замочной скважине и раздался звонкий голосок дочери: — Мамуль, мы дома. Мы не одни, встречай гостя. Раздевайтесь, проходите, пожалуйста…

Интересно, кого это там принесло?

Я поднялась с дивана и вышла в прихожую. На меня от порога виновато смотрел Денисов: — Прости, что незваным гостем… — он вздохнул и добавил, — сегодня как-то совсем тоскливо одному, а пойти больше некуда. С Новым годом, Василиса.

— Я понимаю, Саш, тебя тоже с Новым годом. Раздевайся, проходи. Алинка, тапки Александру подай…

— Хорошо, мам, — я ухожу в комнату, чтобы не мешаться. Вадим идёт следом: — Чаю очень хочется! Василиса Леонидовна, я на кухню, чайник поставлю.

— Хорошо, командуй, — я достаю из серванта ещё одну тарелку и бокал и ставлю на стол.

Александр с Алиной заходят в комнату, я отправляю дочку за приборами и приглашаю гостя за стол. Он достаёт из пакета упакованный в обёрточную бумагу свёрток и распаковывает. Внутри оказалась потрясающей красоты синяя орхидея.

— Ещё раз с Новым годом тебя, Вася, — говорит мужчина, протягивая мне горшок с цветком.

— Спасибо, Саш.

К нам присоединяются Алинка с Вадимом, разливаем по бокалам шампанское.

— Так вы, значит, в одном классе учились с мамой? — рассматривая гостя, спрашивает дочка.

— Да, мы до десятого класса учились вместе, а потом моя семья переехала в другой город, — отвечает мужчина.