Кот-дракон - Бёрч Саманта - Страница 16

Один из рисунков, которые она хранила в нижнем ящике комода в своей детской спальне. В комнате, где когда-то спала каждую ночь и где теперь никто больше никогда не уснет.

Кроу приблизился к ней, переводя взгляд с рисунка на лицо Алоуиши.

– Я позову Айви, – сказал он и улетел.

Она не знала, сколько времени отсутствовал Кроу, но вот уже Айви с сочувствием подошла к подруге. Стоило ей только заглянуть Алоуише в глаза, как та разрыдалась.

– Все хорошо, – успокаивала ее Айви, обнимая. – Мы все уладим. – В голосе подруги, хоть она и не сказала ничего особенного, звучала непоколебимая уверенность.

– Хранитель… мертв? – хрипло спросила Алоуиша между всхлипами. – Я… убила его?

– Нет, нет, он жив, – заверила ее Айви, одаривая материнской улыбкой. – Давай не будем забегать вперед. Насколько нам известно, Хранитель может просто проходить через совершенно естественный процесс.

– Например… – Алоуиша осторожно расшифровывала слова Айви, – совершенно естественный процесс смерти?

– Мы этого не знаем, – возразила подруга, выпрямившись, но Алоуиша заметила, что она более не смотрит ей в глаза. – На столь раннем этапе нет причин предполагать худшее.

– Нет причин?! – начала Алоуиша, но вовремя остановилась. – Ты когда-нибудь слышала, чтобы Хранитель терял весенние краски? А потом падал в обморок?

– Нет, – признала Айви, неловко переминаясь с ноги на ногу, и Алоуиша ощутила горько-сладкое чувство правоты. Затем Айви оглянулась по сторонам, понизила голос и наклонилась к подруге. – Но твоя прабабушка Этельба слышала.

Алоуиша удивленно моргнула, ощутив прилив надежды.

– Так это нормально?

– Вполне возможно.

– Вполне возможно? – повторила она, нахмурившись. – Что ты недоговариваешь?

– Ну, это было давно, – пояснила Айви, отводя взгляд и сжимая пальцы, на ее лице читалось что-то вроде чувства вины. – И… в сказке.

– В сказке? – недоверчиво уточнила Алоуиша.

– В ней не совсем объяснялось, что происходит, – продолжила Айви.

– Что ж… – тяжело вздохнула Алоуиша. Если это все, что у нас есть. – Чем закончилась та сказка?

Между ними снова воцарилась многозначительная тишина.

– Полагаю, не счастливым концом, – заключила Алоуиша, чувствуя, как вновь падает духом.

– Но это ее версия, – возразила Айви тоном, который, по ее мнению, должен был подбодрить. – Все эти выдумки… народные сказки… зачастую у них нет единого исхода. Мы во всем разберемся.

Они снова замолчали. Алоуиша была благодарна подруге за попытку, но знала, что не стоит питать надежд.

– Слушай, сегодня вечером состоится заседание Совета со всеми Болтливыми тыквами, кто помнит эту сказку, – продолжила Айви мягким, но уверенным голосом. – И тогда у меня наверняка найдутся хорошие новости, просто подожди.

Простояв всю ночь в поле, глядя на руины своего дома под лежащей фигурой, олицетворявшей связь долины с магией, Алоуиша почувствовала, что больше ждать она не может.

– Могу я… пойти с тобой? – смущенно спросила она.

Она знала, что просит о многом. В отличие от рядовых заседаний Совета, где обсуждают размещение повозок на весеннем торжестве, это, по всей видимости, будет встреча закрытого типа, и ее подруге придется воспользоваться связями, чтобы провести Алоуишу.

– Нет, – быстро ответила Айви. Затем, выпрямив плечи, будто вопреки здравому смыслу, добавила: – Мы хотим получить больше информации, прежде чем отправлять тебя на разговор с Сассафрасом. Может, свое имя он и забыл, но все еще достаточно умен, чтобы не делать поспешных выводов. Только сейчас неважно, что он думает. Твое присутствие вынудит его действовать – было бы безответственно не допросить тебя. И я не хочу, чтобы ты взяла на себя вину лишь потому, что сама себя коришь, Свечка. Как я уже сказала брату, чувствовать вину – не значит быть виновным.

«Как я уже сказала брату».

Конечно, Холлис был с Хранителем еще до того, как кто-либо понял, что с ним что-то не так.

«Тогда, – подумала Алоуиша, когда Айви снова обняла ее за плечи, – за что именно он должен чувствовать вину?»

– А теперь пойдем, – прервала ее мысли Айви, – пора тебе до…

«Домой», – про себя закончила за нее Алоуиша и почувствовала, как все внутри сжалось, когда подруга запнулась, прежде чем продолжить:

– Достойно устроиться на хлебной бирже.

– Я хочу свою жердочку, – проворчал Кроу поздним вечером.

Айви устроила их с Алоуишей в одной из многочисленных спален биржи, а затем поспешила на заседание Совета.

– Она там. – Алоуиша рассеянно указала на тумбочку, где стояла позолоченная, искусно гравированная стойка с кольцом наверху, напоминавшая палочку для выдувания мыльных пузырей для гигантского принца.

– Не любую жердочку, – пожаловался Кроу, и его тон говорил о том, что он нарочно придирается. – Мою жердочку. – И следом жалобно добавил: – От этой у меня когти мерзнут.

Бросив на друга сочувственный взгляд, она ощутила, как на грудь опустилась тяжесть, словно кусок угля.

– Прости, Кроу, – прошептала она, потому что слова отказывались звучать громче.

– Что? – переспросил он, и на пернатой мордочке отразилось, казалось, искреннее изумление. Цепко держась лапками за один из деревянных шаров, венчавших низкие стойки у изголовья кровати, он склонил голову набок и внимательно посмотрел на ведьму. Затем перелетел к ней, сидящей за туалетным столиком с овальным зеркалом, и приземлился, мягко цокнув когтями.

– Ты в самом деле думаешь, что обидела меня, да? – тихо спросил он, неотрывно глядя на нее черными глазами.

– Конечно! – выпалила она, теперь уже рыдая. – Я сбросила д-дракона на твой до-о-ом!

– Ну, когда ты так говоришь… – Кроу склонил голову набок. – Это была шутка… шутка! – поспешил добавить он, когда она поморщилась. – Ало, слушай внимательно, потому что это одно из тех редких и особенных событий, как солнечное затмение или ты, вытирающая пыль.

– Эй!

Они обменялись вымученными улыбками, стараясь не думать о том, что от их домика теперь только пыль и осталась.

Алоуиша шмыгнула носом, и Кроу, цокая когтями по дереву, протянул ей шелковый платок, на котором Айви или кто-то из ее помощников уже вышили инициалы Алоуиши. Громко высморкавшись, она с постыдной горечью подумала, что с кризисными ситуациями Айви справляется гораздо лучше.

– Все зависит от точки зрения, верно? – В уставших глазах Кроу отразился свет лампы со стеклянным абажуром, придавая им блеска. – Да, ты сбросила на мой дом дракона. На наш дом, кстати. Не думай, что я про тебя забыл, даже если ты сама забыла, – добавил он. – Но, с другой стороны, ты сразилась с драконом ради меня. И не с каким-нибудь. А с Хранителем долины Корнепут.

– Могло произойти что угодно, – продолжил он. – Но ты, несмотря ни на что, забралась на того дракота и прыгнула на огромное древнее создание. Большинство людей спасали бы собственную шкуру – и наплевали бы на питомца. Но ты рискнула своей жизнью ради меня. – Кроу потупил взгляд, будто не был этого достоин. – Ты понимаешь, что уже дважды спасла мне жизнь? – добавил он, и они обменялись мягкими печальными улыбками. – Если уж на то пошло, Ало, это я твой должник.

– Когда у нас будет новый дом, – вновь заговорил он, слегка прочистив горло, – может, я сам буду вытирать пыль.

Алоуиша икнула и встретила печальный, но ласковый взор друга. Он – единственный, кто потерял то же, что и она, единственный, кто действительно понимал. Помимо самого Хранителя, только Кроу имел больше всего прав желать ее наказания. Только вот по какой-то причине он ее простил.

Спустя несколько мгновений Алоуиша снова потянулась за платочком и стала усердно им пользоваться.