Босс под полтос. Вместе из мести? (СИ) - Волкова Виктория Борисовна - Страница 5

Не хочу. Не буду.

– Ты чего такая зажатая? – воспользовавшись паузой, спрашивает меня Генрих Айзенштайн, то есть Коля Стариков.

– Прикинь, Саныч роль Рокси отдает Кирилловой, – пыхчу от возмущения.

– Пфф… мать… Ну ты нашла из-за чего париться! – роняет он поспешно. – Рокси – бездарность. Вот пусть ее Нинка и играет. А Велма – настоящая звезда…

– Ты прав, – подмигиваю другу.

И после спектакля сама подхожу к режиссеру.

– Саныч, родненький… Я согласна петь с Ниной. Из нее получится обалденная Рокси.

– Ну конечно, а ты моя прекрасная Велма, – обнимает он меня за плечи. – Завтра утвердим роли и с понедельника начнем репетировать. Но я сразу тебе скажу, зайка моя. Нужно будет немного подкачаться.

– Обязательно! – порывисто чмокаю его в морщинистую щеку.

И до самого дома распеваю песни из мюзикла.

Вывернув на свою улицу, замечаю свет в окнах первого этажа.

Блииин! Сомов! А я про тебя забыла.

С опаской отпираю калитку, вхожу во двор. Интересно, что меня ждет, если были заранее объявлены шашлык и пиво?

Глава 7.

– Ну, наконец-то! – стоит мне только войти в калитку, раздается на всю округу громкий бас Сомова.

Вздрагиваю. Упираюсь взглядом в Богдана Олеговича, вышедшего на крылечко в черных тренировочных штанах и такой же куртке.

– Жду тебя, жду. Где тебя только носит? – ворчит он, как только я подхожу поближе. – О, да ты с цветами! Видать, умеешь ты мужиков разводить, – усмехается криво.

А меня снова бесит от его беспардонности.

– Давайте завтра поговорим, – сворачиваю к флигелю. – Я устала…

– Ну еще бы… По херам весь вечер прыгать, – фыркает он.

И тут меня перекрывает. Просто срывает стоп-кран.

– Что вы себе позволяете? – не выдерживаю я. Разворачиваюсь резко. Подлетаю к этому невозможному хаму. Упираюсь указательным пальцем в грудь. – И вот что, Богдан Олегович… – набираю в легкие побольше воздуха. Прижимаю к себе букеты роз, подаренные зрителями. – Чтобы духу вашего тут с утра не было. Калитку захлопните и проваливайте на все четыре стороны!

Гордо разворачиваюсь и иду к себе. А внутри ярость костром полыхает.

По каменной дорожке шагаю к себе во флигель и злюсь. Прежде всего, на себя. Вот какого лешего я впустила в свой дом этого хама? Мне мало от него прилетело?

– Ну, прости, слышишь? – топочет сзади Сомов. – Ты куда-то смылась. А мы поговорить хотели…

– Шеф позвонил, – отрезаю не оборачиваясь.

– Твой сутенер? – уточняет Богдан Олегович, не церемонясь.

А меня будто переклинивает.

– Вон пошел отсюда! – замахиваюсь букетом. Бью по плечам, по щеке. Реву от отчаяния и горя. Ну почему всегда со мной так? Почему я вечно попадаю в истории? – Убирайтесь, – шиплю, когда Сомов перехватывает мою руку.

– Ну, ты и ведьма! – тянет восхищенно.

– Вон из моего дома! – отрезаю решительно. – Если не уберетесь, сейчас полицию вызову.

– Ладно. Ладно. Остынь. Давай завтра спокойно порешаем. Твой образ жизни меня не касается. Лады? – ловит мой взгляд. Улыбается…

Как обычный человек.

Выдергиваю руку и прохожу мимо. Выкидываю поломанные цветы в мусорный бак. Не обращая внимания на Сомова, возвращаюсь к флигелю. Открываю входную дверь.

– Если я не прав, прости меня, – заявляет наглец.

Что? У меня даже волосы на затылке встают от возмущения.

– Завтра утром освободите помещение, – выдыхаю я. В ночь выгонять человека как-то не по-людски. Утром пусть уйдет.

Сглатываю слезы.

– Ну да ладно тебе дуться, – как ни в чем не бывало, усмехается Сомов. Мне его особо не видно. Только силуэт. Свет от фонаря падает со спины. Большой крепкий мужик. Руки держит в карманах. Перекатывается с пятки на носок.

Ждет чего-то.

– Я не дуюсь, – мотаю головой. – Мне надоело слушать оскорбления и терпеть ваше хамство.

– Да я шутил вроде, – бурчит Богдан Олегович. Подходит ближе.

– Спокойной ночи, – роняю холодно.

– Минутку, – нога в сланцах упирается в дверь. – Мы собирались поговорить. Я ждал, пока ты нагуляешься… Картошки вот нажарил. Пивка нахолодил. Давай… Не ломайся…

– Я передумала сотрудничать с вами, – отрезаю тихо. Ногой пытаюсь пнуть босую ступню Богдана Олеговича. Но мы с ним явно в разных категориях.

– Нет, дамочка. Так не годится, – ворчит он и неожиданно подхватывает меня на руки.

Бью кулаками, пинаюсь ногами. А этот конь гамбургский только ржет… Как и подобает коню.

– Я сказал, что жду тебя, – тянет меня в дом. Опускает только в прихожей.

– Что вы хотите? – пячусь к дверям. Мало ли что на уме Сомова? Принял же он меня на проститутку. Может, захочет воспользоваться услугами. – Я не по этому делу! – зыркаю недобро.

– А, ты об этом! – морщится он. – Да не волнуйся! Ты не в моем вкусе. Сколько тебе? Тридцать пять? Я предпочитаю молодых цыпочек, – изгаляется он.

– Мне сорок два, – выдыхаю гневно. – И вам никто не давал права так обращаться со мной.

– Да ладно тебе. Угомонись, – машет перед моим носом рукой, словно это я скандал затеяла.

Проходит вглубь дома, как хозяин и орет оттуда.

– Я тебе котел починил. Там какая-то курица от большого ума перекрыла вентиль подачи воды. Знаешь, кто это был? – усмехается он.

– Н-нет, – стою столбом посреди прихожей. Мотаю головой. – Я сама ничего не трогала. Как мастер настроил…

– Мастер! – вернувшись, передразнивает меня Сомов. – Ну и предохранительный клапан полетел. Пришлось поменять, – вздыхает он. – И с системой отопления у тебя такие же проблемы… – глумится в открытую.

– Какие? – смотрю напряженно.

– От большого ума и от кривых рук, – выговаривает он сварливо.

– Что? – смотрю не мигая.

– То, – крякает он досадливо. – Закрытые батареи! Вот какие! Я весь дом обошел. Окна открытые позакрывал. Знаешь, что я никак в толк не возьму? Как ты тут живешь одна, и до сих пор жива-здорова? Ума не приложу, – выдыхает он, проходя на кухню.

Плетусь следом за ним. А что остается?

– Как это вентили закрыты? Все работало… Еще на прошлой неделе… – задыхаюсь от возмущения.

– А ты проверяла? – снисходительно роняет Богдан Олегович и кивает на мою собственную сковородку, стоящую на плите. – Ладно. Время позднее. Не хочешь сотрудничать, давай хоть поешь. А то как бледная моль. Дуну, и рассыплешься.

Вот спасибо!

– Мне не хочется, – мотаю головой. – Спокойной ночи, – разворачиваюсь и иду к себе. – Большое спасибо за котел и отопление, – вспоминаю у самой двери.

Денег хоть не заработаю, но и тратиться не придется.

– Спасибо! – шумно выдыхает Богдан Олегович. – Спасибо на хлеб не намажешь! – заявляет глубокомысленно.

– Будем считать ремонт платой за ночлег, – заявляю я и, развернувшись, иду к себе. Всю ночь ворочаюсь, не могу заснуть.

Мысленно ругаюсь с Сомовым, и засыпаю лишь под утро.

В семь утра продираю глаза под звук будильника.

«Подъем!» – командую себе. Велма не ждет! Натягиваю лосины, лонгслив для тренировок, сую ноги в кроссовки и выхожу из флигеля. Сразу задаю высокий темп.

Несусь вдоль бассейна к лестнице, ведущей к озеру. Открываю заднюю калитку и бегу, вдыхая чистый прохладный воздух.

Бегуууу! И очень надеюсь, что когда вернусь, Богдан Олегович Сомов уже отчалит в даль светлую.

Глава 8.

Обмотав два круга вокруг озера, прямо на берегу выравниваю дыхание. Делаю несколько асан из йоги и возвращаюсь домой, напевая себе под нос.

– Все пурга и тлен! Мы с тобой захватим этот город в плен. Под этот джаз!

В оригинале звучит по-другому. Но мне нравится именно этот вариант перевода.

Танцую так, как, по моему мнению, должна танцевать Велма. Кручу попой вовсю. Меня тут точно никто не видит.

Во-первых, рано. А во-вторых… На лавке, на смотровой площадке рядом с бассейном, сидит Богдан Олегович Сомов в спортивном костюме и завороженно на меня смотрит.