Босс под полтос. Вместе из мести? (СИ) - Волкова Виктория Борисовна - Страница 28

Хочет еще что-то сказать. Но тут заходится трелью мой сотовый. И я вынуждена ответить.

Мама!

– Ты совсем с ума сошла, Маргарита?! – выговаривает мне строго, как учительница. – Почему ты ушла из театра? Ты что, не понимаешь, что натворила? Это же просто позор. Мне звонил Аркадий…

И тут меня прорывает.

– Мам, ты определись, с кем тебе общаться! С Сухоносом или со мной?

– Что? Что? – кричит она. – Да как ты смеешь? Ты бы молчала! Аркадий был тебе идеальным мужем! Ты его не ценила. Превратила семейную жизнь в унылую рутину. А он…

– Пока, мам, – впервые в жизни обрываю звонок.

Она перезванивает. Но я не беру трубку. Просто размазываю слезы по щекам и реву от обиды. Почему так всегда? Матери родной я чем не угодила?

Телефон звонит и звонит. Из моих ослабевших пальцев он технично переходит к Дасе.

– Марина Павловна! – дурниной орет он в трубку. – Я так понимаю, вы уже все нарисовали. Больше не хотите?

– Кхм… Богдан Олегович, – манерно откликается мама. – Я звоню Маргарите.

– А я ее секретарь. Она пока не может подойти к телефону. Но ваш звонок очень важен для нас, – говорит, подражая автоответчику. – Мы вам обязательно ответим. Потом. До свидания, – заявляет совершенно спокойно и вежливо.

– Хорошо, – выдыхает мама. Видимо, не ожидала такой наглости. А за Дасей не заржавеет. Он умеет. Вон и я улыбаюсь сквозь слезы.

– Всего доброго, – душевно заканчивает разговор Сомов. – Я ее успокоил, – заявляет с видом победителя. Положив мой телефон к себе в карман, добавляет со вздохом. – Ну хоть с тещей повезло, прости Господи. Такая тетка замечательная!

– В смысле? – поворачиваюсь к нему резко.

– Да в прямом, душа моя, – улыбается весело Богдан Олегович. – В наши дела не лезет. Предсказуема и нелюбопытна. Вот первая у меня была… Это что-то, Марго! Везде свой нос совала. Давала советы. Когда к ней в гости приезжал, везде следом таскалась. Забадывала своим вниманием. А Марина Павловна – просто подарок небес. Да я бы из-за одной тещи на тебе женился! – восклицает он довольно и тут же получает локтем в бок.

– Дася!

– Все хорошо, Маргошечка, – кивает он и снова достает из кармана трубку. – Кажется, тебе дочка звонит. Вот расшевелила ты осиное гнездо, детка!

– Дочка? – повторяю эхом. Машинально выхватываю телефон из Дасиных пальцев. – Майя? – охаю в трубку. И жду чего угодно, но только не слез.

– Мама, мамочка! – рыдает дочка. – Ты где? Я к тебе приехала, а меня в поселок охрана не пускает, – всхлипывает она.

– Сейчас пропустят, – знаками прошу Дасю. – Ты сразу к нам домой иди. Адрес помнишь. Лазурная, двенадцать. Мы скоро подъедем…

– Ты с мужчиной? Я не помешаю? – робко спрашивает Майя. А у меня мороз по коже. Что же случилось? Но спрашивать по телефону не собираюсь. Сейчас приедем, разберемся.

– Нет, что ты! – улыбаюсь сквозь слезы. – Я люблю тебя!

– Любишь? – эхом повторяет Майя. – А папа говорил…

«Меньше слушай этого козла!» – так и хочется заорать в голос. Но я сдерживаюсь. Сама виновата. Надо было лучше выбирать отца для своих детей.

– Он заблуждается, малыш, – стараюсь не разреветься.

– Меня пропустили, мам! – выдыхает с облегчением Майя. – Это хорошо, что посторонним на территорию нельзя, – добавляет радостно.

А у меня колючие мурашки бегут по спине. Да что же такое случилось? Почему Майя прячется? От кого? И куда смотрит папаша хренов? Да я с него шкуру спущу за свою девочку.

Глава 38.

– Где она? – спрашиваю у охранника у калитки.

– На втором этаже, – кивает тот на большой дом.

И я со всех ног несусь наверх.

– Осторожнее, – бросает в спину Дася. Я его понимаю. Сам Сухонос – нелюдь, Петька себя как мерзота повел. Что же от Майи ожидать?

Знаю! Все знаю! Сухонос мог подослать ко мне лазутчика. Но не верю. Не могу. Пока меня не убедят в обратном.

– Что случилось? – влетаю в Майкину детскую.

– Мамочка! – подрывается мне навстречу худенькая и растерянная дочка. В короткой розовой юбочке и в белом пиджачке. Длинные волосы собраны в хвост. На руках ссадины, коленки сбиты.

– Доченька моя! – порывисто обнимаю своего ненаглядного ребенка. – Как ты? Что случилось? – заглядываю в лицо. – Кто тебя обидел?

– А-а, никто. Я упала, когда от маршрутки к тебе шла, – заявляет сквозь слезы Майя. Всхлипывает горько. – Я сбежала, мам. Папа договорился с Васей Кононцом, что как только мне исполнится восемнадцать, я выйду замуж за его Павлика. А я за него не хочу… Он ужасный…

О, мама дорогая! Паша Кононец – престарелый мажор за тридцать. И моя Майя? Сухонос точно сошел с ума. Просто звездец какой-то! Из-за проклятых бабок готов и дочерью рассчитаться!

– Он так и сказал? – спрашиваю осторожно.

– Да, – положив мне голову на плечо, вздыхает Майя и рыдает как маленькая.

– Обойдется. Пусть сам за своего Пашу замуж выходит, – роняю в ярости и тут же прикусываю язык. – Оставайся здесь, – целую в лоб. Глажу по спине. Прижимаю к себе как маленькую. – Твой отец не посмеет…

– Дай мне денег. Отправь меня куда-нибудь, – причитает Майя. – Я боюсь.

– Кого? – спрашиваю резко.

– Отца, Кононцов. Дядя Вася настроен решительно. Он несколько раз папу уламывал. И тот, наконец, согласился.

– Не бойся, – смаргиваю слезы. – Идем со мной, – приобнимаю за плечи. – Я хочу тебя со своим женихом познакомить.

– Так это правда? – радостно вскидывается Майя. – Мамочка, как же я рада! – целует меня порывисто. – Папа вчера сказал, что я никому не нужна кроме Павлика. У тебя новый мужик, а у папы – новая семья, и там новые дети…

– Не слушай его, – обхватив голову дочки, заглядываю ей в лицо. – Я люблю тебя. Всегда, всю жизнь люблю, и любить буду.

– А папа…

– Да не слушай ты его! – вскрикиваю, как раненая. – Он специально! Хочет рассорить нас.

– Тогда почему ты меня бросила? – с укоризной смотрит на меня дочь.

– Я не бросала. Твой отец нам видеться запретил. Я звонила тебе, ты не брала трубку. Приезжала к дому, меня не пустила охрана. Уже не знала, что и делать… Думала, ты в Лондоне…

– Нет, папа с нового года меня забрал из колледжа. Сказал, что обучение там – профанация.

– В голове у него профанация. И в кошельке, – роняю сердито и беру за руку.

А я уж постараюсь, чтобы этот гад обеднел еще на несколько миллионов. Моим детям и так мало что достанется, а Нинкины не в счет.

– Идем вниз. Познакомишься с Дасей… С Богданом Олеговичем то есть… И поймешь, что тут ты в полной безопасности, – улыбаюсь, утирая слезы.

– А он нормальный? – с сомнением интересуется Майя.

– Такой же, как и я, – улыбаясь, ухожу от ответа. – А знаешь… Только сейчас подумала… Мужа нужно выбирать не за красивые глаза, и уж тем более не за деньги. Главное, чтобы тебе хорошо и спокойно было с ним. Чтобы смеяться над одними и теми же шутками…

– Плакать… – пытается продолжить мою мысль умный тинэйджер.

– Плакать не надо! – слышится из-за двери могучий Дасин бас. Распахиваю дверь, и Сомов замирает посреди холла. – Если мужик заставляет тебя плакать, значит, это не твой мужик, – поднимает вверх указательный палец.

А я улыбаюсь, встречаясь с ним взглядом.

Красиво сказано и мудро. Можно в мраморе вырезать, или медью отлить.

– Знакомьтесь, – всхлипываю от счастья. – Богдан Олегович… Майя…

– Твоя мама зовет меня Дасей. Но можно Бусей, – прикалывается он.

– Лучше по имени-отчеству, – киваю дочери.

– Идемте торт есть. А то придется на свалку выкинуть, – нарочито серьезно предлагает Богдан.

– А какой торт? – осторожно интересуется Майя.

– Птичье молоко из «Волшебного сада», – торжественно объявляет Дася и снова командует. – Кто последний, тот и лох! – и первым бежит с лестницы вниз.

– А он у тебя прикольный, – подмигивает мне дочка и срывается следом.

Спокойно и чинно спускаюсь вниз. Я уж точно не лохушка, раз у меня такие продвинутые родственники!