Системный Кузнец XIII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 28

И расположение. Нити, что шли от столбов, не расползались по всему телу зверя. Я помнил, как жгут тянулся к груди Торна, к тому месту, где у практика сидит воля. Помнил и центральный замок, руну под грудиной Сольфара, с осколком его же сердца в середине. Под ногами там шли концентрические круги знаков, выбитых в полу, я зацепил их краем глаза, когда тащил парня, и все каналы этой постройки сходились в одну точку. К груди. Туда, где возможно, если верить дневнику, и сидит бесплотный узел связи.

Картина складывалась криво, на обрывках, но закономерность проступала. Столбы держали тело, спору нет. А вот сердце всей постройки целило мимо плоти. Подавить волю. Остановить поток. Древние знали о нити, летописец писал о ней прямо, и печать они ставили с оглядкой на неё. Похоже, первым делом они заткнули зверю уши, отрезали от зова, а камень и руны вокруг были уже оградой поверх главного.

Пока это была только догадка. Размытая, без единого расчёта. Но она впервые за день походила на зацепку.

— Что-то нашёл? — голос Эйры выдернул меня из раздумий.

Поднял глаза, всё ещё наполовину оставаясь среди столбов в каверне. Она ждала, и повторять вопрос явно не собиралась.

— Возможно, — ответил тихо.

Она поглядела вопросительно. Я подвинул к ней стопку пергаментов и выложил всё. Про нить, про сеть с единым голосом наверху, про то, что сам видел в каверне: столбы, жгуты, замок под грудью зверя. Показал пальцем строки, где летописец писал о привязи. Про Систему смолчал. Признаться подмывало, и уже не в первый раз. Но одно дело объяснять такое человеку из моего старого мира, там я бы нашёл слова. Здесь же рассказ о строках перед глазами походил бы на голоса в голове, а с голосами в голове людей обычно держат подальше от горна и острых предметов. Как бы дико и смешно это ни звучало.

— Откуда ты знаешь этот язык? — Эйра нахмурилась, глядя то на меня, то на древний язык, который я умудрился прочесть, в глазах стояло искреннее недоумение.

Вопрос застал врасплох. Ответа у меня не было. И вновь та же мысль: плюнуть, рассказать, если она мне близка и я ей доверяю. Одёрнул себя.

— Я не знаю языка. Знаю отдельные знаки, может, около сотни. Из них складываю картину, а пробелы заполняю догадками.

Прозвучало неуверенно, я сам это слышал. Она прищурилась. Не поверила видно, во всяком случае не до конца.

— Эйра. Есть вещи, которые я пока не могу тебе рассказать. Пока. Хорошо?

Сказал это со всей искренностью, какая нашлась. Кажется её проняло. Плечи у неё чуть опустились, она на секунду отвела глаза, потом подняла снова.

— Значит, думаешь, главный канал у этой твари в груди. Там же, скорее всего, и ядро. Выходит, канал центральный, только идёт он куда-то… куда?

Растерянность в её голосе была понятна. Это шло поперёк всего, что здешние практики знали о природе Ци. Нижний Котёл качает энергию по телу, в него же идёт забор извне, и каналы пронизывают плоть от макушки до пят. Но чтобы канал уходил из тела куда-то ещё, в пустоту, за кромку…

— Это только предположение, Эйра. Видишь, тут написано: канал иного толку, тоньше прочих. Я даже не представляю, как такое устроено. А главное, как это нам поможет. По сути, его нужно перерубить или воткнуть в него что-то. Но если он тоньше телесного и на уровне плоти его не достать, то… В общем, пока не знаю.

Она покачала головой. Видно было, что и сама не понимает, с какого конца за это браться.

— Есть и ещё одна сложность, — добавил я. — Канал рядом с ядром, и бить туда опасно. Даже если выйдет оружие, способное пройти броню, придётся ещё умудриться не разнести само ядро. Иначе мы всё усугубим для Цитадели. Хотя, будь моя воля, когда на кону тысячи жизней, я бы просто уничтожил его и не мучился.

— Но мы не знаем последствий для острова.

— Не знаем. И раз Иль-Примо так держится за дыхание зверя, значит, оно и впрямь того стоит.

Мы помолчали, давая всему этому улечься в головах.

Эйра вздохнула.

— Знаешь… выглядит это сложным. — Она посмотрела на меня, и глаза у неё были растерянные, словно что-то ищущие. — Времени слишком мало, а условий, которых мы пока не знаем, слишком много.

Я только кивнул, потому что чувствовал ровно то же.

И в этот момент со стороны пролива докатился протяжный рёв сигнальных рогов. Один, за ним второй, ниже тоном. Следом пришёл далёкий сухой треск, дерево било о дерево, и ветер донёс до двора обрывки многоголосого крика. Глухо ухнуло, раз, потом ещё, баллисты на внешних стенах отвечали кому-то в воде. Звуки шли издалека, размытые расстоянием, но различимые.

— Действительно началось, — тихо сказала Эйра, и в голосе звучала тревога.

— Ну а ты? Нашла что-нибудь? Может, есть что-то, что дополнит картину.

Она опустила голову к своему фолианту, пробежала пальцем по строчкам.

— Вот это. «Семь рассуждений о боге острова». Тут семеро учёных мужей, каждый со своей правдой, и все под одной обложкой. Каждый строил догадку на том, что находил: на устройстве жил острова, на токах его Ци, на старых камнях. Язык тяжёлый, я половину продираюсь наощупь. Но одно рассуждение… — Она перевернула лист, прижала ладонью. — Слушай. «Зверь сей не плотью жив, но зовом. Отыми у него зов, и станет он камнем среди камней, и дыхание его будет дыханием горы».

Я подался вперёд.

— Дальше.

— Дальше автор пишет, что существо было заточено, но место заточения утрачено. И вот тут главное. Он рассуждает, какой печатью можно было бы взять такую тварь. — Эйра повела пальцем по строке и стала читать медленно, спотыкаясь об архаичные обороты. — «Перво надлежит замкнуть слух его, дабы не дозвался сородичей из-за кромки. Опосля сковать кости столпами, числом по мастерам. И в сердцевину положить замок от его же сути, ибо чужое он отторгнет, а своего не превозможет».

Я взял у неё книгу и впился в страницу сам. Сетка восприятия развернулась, подсвечивая начертания на полях, и по спине прошёл холодок узнавания. Автор не видел каверны. Он не мог её видеть, место было утрачено за века до него. Он просто сопоставил всё, что накопали его предшественники, и выдал догадку. И догадка эта легла на то, что я видел под горой, с пугающей точностью. Все как в жизни: столбы вокруг тела и замок из камня-сердца в центральной руне. Расхождения тоже были конечно: столпов он насчитал семь, а вот я своими глазами видел восемь и замок помещал этот ученый муж на лоб твари, «где гнездится разум», тогда как на самом деле он был под грудью. Угадал почти всё — для человека, работавшего вслепую, это было чертовски сильно.

Но главным оказалось то, что было нарисовано на полях. Автор приводил начертания знаков, какими, по его разумению, надлежало замыкать слух. Два из них я не знал совсем. Первый походил на петлю, рассечённую поперечной чертой: «знак Глухоты, иже тонкую привязь сечёт», а второй напоминал двойной крюк, развёрнутый остриями вниз: «якорь, что держит бесплотное, как цепь держит лодку».

[Анализ начертаний. Сопоставление с библиотекой рун. Внесены эскизы двух неопознанных знаков: «Рассечение Привязи» (рабочее имя), «Якорь Бесплотного» (рабочее имя). Геометрия неполная. Требуется уточнение углов и глубины русла.]

Я перечитал абзац ещё раз, складывая данные в голове. Древние первым делом глушили зов и только потом городили камень и руны. Печать в каверне строилась на Наутиз и Исе, на воле и потоке, и целила в грудь, а этот книжник, не видевший её ни разу, своим умом дошёл до того же порядка и вдобавок оставил мне начертания, которых не было в моей библиотеке.

— Эйра, — сказал я, не отрывая глаз от страницы, — кажется, твой учёный муж только что выковал нам половину ответа.

Сделал паузу, вчитываясь в текст ещё раз.

— Или, во всяком случае, подтвердил главную догадку.

— Но догадка… — Эйра качнула головой. — Догадка и её подтверждение, по большому счёту, ничего не решают.

— Нет, Эйра. Не совсем так. Тут не только подтверждение. — Я постучал пальцем по полям страницы. — Вот эти знаки, которые он приводит. Я их раньше не знал. И, похоже, именно они отвечают за то, чтобы существо оглохло к нитям, что тянутся к нему извне. И я думаю, они могут сработать не только на обелисках. Они сработают, если вонзить в существо что-то, на чём эти знаки будут правильно высечены. Пусть на время, но зверя должно сковать, так как без внешнего зова Сольфар уснёт.