Экзобарон. Дилогия (СИ) - Глебов Виктор - Страница 26

Прежде состоял в корпусе моего старшего брата Мирослава. Не в качестве лейб-медика, конечно. Служил обычным армейским врачом, ничем не выделялся, не привлекал внимания — пока случайно не обнаружилось, что Леопольд Демидович имеет опасную привычку рисовать на своих пациентов шаржи и карикатуры. Да ещё и снабжает их скабрезными репликами, получая в результате злые и едкие комиксы. Уж не знаю, как доктор попался — то ли не уничтожил свой очередной саркастический шедевр, то ли просто скомкал его и выкинул в корзину вместо того, чтобы сжечь, но офицерам не понравилось, что какой-то эскулап изображает их не в самом лучшем виде.

И вот Леопольд Демидович здесь, на Авроре. И это ему ещё повезло. В Доме Коршуновых за проявление вольнодумства в отношении почитания высших могли и удавить. Очень даже запросто. Собственно, вполне вероятно, что от «случайной» смерти доктора спас лишь мой переезд — его спихнули мне и забыли о свободном художнике.

— Ваше благородие, — Леопольд Демидович склонился в почтительном поклоне. — Разрешите вас побеспокоить? Это не займёт много времени.

— Входите, доктор. Садитесь, — я указал на кресло напротив стола.

— Благодарю, барон. Позвольте представиться. Леопольд Демидович Герц.

— Я ознакомился с вашим личным делом.

Врач состроил кислую мину.

— Едва ли вы нашли его впечатляющим.

— Не нашёл. Что привело вас ко мне?

— Я подумал, вам захочется провести время с наложницами, барон. Поэтому я осмотрел их и сделал все необходимые анализы.

— И каков результат?

— Никаких болезней не обнаружено, ваше благородие. Кроме того, как и было заявлено в документах, все они девственницы. Никто не касался их, насколько я могу судить.

— Благодарю вас, доктор Герц. Но сейчас у меня хватает забот. Не до развлечений.

— Как вам угодно, барон. Моё дело — доложить.

— Да, свои обязанности вы выполнили. Сколько медиков у вас в подчинении?

— Шесть, барон.

— И все квалифицированные?

— Более или менее. С ними можно работать.

— Не нужно ли больше?

— Полагаю, это зависит от того, насколько загруженным окажется медицинский сектор, ваше благородие. Вообще, я думаю, что ещё человека три не помешают. На будущее. И потребуются санитары, медсёстры.

— Постараюсь решить эту проблему. Во время сегодняшней атаки мирминоидов кто-нибудь пострадал?

— Три человека, барон. Технический персонал. Ничего серьёзного. Они уже осмотрены и отправлены в лазареты. Лечение началось. По моим прогнозам, в течение пары дней пациенты смогут вернуться к работе.

— Рад слышать. А теперь мне нужно отправиться по делам.

— Разумеется, барон. Не смею отнимать у вас время.

Как только Герц удалился, я повернулся к Садко.

— Агент подготовлен к допросу?

— Да, экзобарон. Позвольте заметить, что, хотя Дева эффективна, арес-стованный — профес-сионал, а значит, будет с-сопротивлятьс-ся. Нас-сколько я понимаю, шпионов учат перенос-сить боль. На то, чтобы его рас-сколоть, может уйти немало времени.

— Посмотрим. Отведи меня к нему. Я должен убедиться, что будут заданы правильные вопросы.

Глава 12

Едва я вошёл в казематы замка (да, в базовом крейсере предусмотрено всё, что может понадобиться или даже просто пригодиться аристократу), меня встретил восторженный вопль парящего над полом мобильного арсенала:

— Да здравствует величайший из охотников, несравненный экзобарон! Славьте же его, недостойные стоять в присутствии самого могучего воина Империи!

— Господь Всемогущий, какого лешего ты орёшь⁈ — поинтересовался я, глядя на Иолая. — И что ты тут вообще делаешь?

— Сопровождаю вас, мой сиятельный и отважный повелитель, на случай, если вам захочется покрошить вероломного ублюдка, осмелившегося затаить на вас зло, на мелкие кусочки, тем самым отправив его прямиком в Преисподнюю, где для него, вне всякого сомнения, заготовлен отдельный котёл!

— Я к концу твоей речи уже позабыл, с чего ты начал.

— Угодно, чтобы ваш преданный оруженосец повторил её с самого начала?

— Боже упаси! И я не собираюсь никого крошить. Так что ты зря утруждался тащить сюда свой… В общем, мог не напрягаться.

— Сопровождать вас, о, несравненный воитель, — счастье и великая честь! Умоляю, позвольте мне остаться!

— Ладно, только без воплей, — я погрозил арсеналу пальцем. — Серьёзно, сбавь пафос. Звучит, словно издёвка.

— Помилуйте, храбрый рыцарь, равных кому не рождалось доселе и не родится никогда! — в голосе ИскИна послышались нотки обиды. — Неужто я посмел бы…

— Заткнись! — велел я строго. — Вот прямо сейчас.

— Как прикажете, мой…

— Сейчас!

— Позвольте только сообщить вам один любопытный факт! Уверен, вы найдёте его весьма…

— Нет!

Арсенал, наконец, умолк. Как только я двинулся по коридору, он поплыл следом, держась в двух метрах позади.

— С-сюда, барон, — прошипел Садко, указав на одну из пронумерованных дверей.

Она сдвинулась вправо, исчезнув в стене, и я увидел в центре небольшого помещения Железную Деву — вертикально ориентированный прямоугольный саркофаг из гладкого чёрного металла. Сейчас он был открыт, так что внутри него виднелся Жарков. Никаких оков не требовалось: допрашиваемого удерживало силовое поле.

При виде меня агент криво ухмыльнулся.

— Довольны собой, ваше благородие? — спросил он презрительно. — Небось думаете, что боль заставит меня всё вам выложить?

— В том, что именно так и случится, никаких сомнений нет, — ответил я, подходя. — И вам это отлично известно. Рано или поздно говорить начинают все и всегда. Это факт. Тут вопрос лишь в искусстве палача. В данном случае в его роли выступит это устройство, без сомнения, вам знакомое. Железная Дева не причинит вам физический вред. Она воздействует на нервные окончания, причиняя страдания, степень которых регулируется в зависимости от состояния допрашиваемого. Вы не умрёте, пока не расскажете всё, что мне нужно узнать. А если даже случится казус, и вы дадите дуба, встроенная реанимационная система вернёт вас к жизни. И пытка продолжится. Так что вам достался идеальный экзекутор. У вас нет шансов. Поэтому предлагаю не выпендриваться и не тратить моё время. Я не садист. Ваши страдания мне не доставят ни малейшего удовольствия. Ответьте на вопросы, и отправитесь в камеру. Может, я даже отпущу вас однажды.

— Что-то не верится мне в великодушие Коршунова, — отозвался шпион.

— Я только что обрисовал вам ваше положение, руководствуясь именно им.

Жарков тяжело вздохнул.

— Я не могу предать господина.

— И всё же, вы его предадите. Это неизбежно. Вынудить меня вас убить вам не удалось, но вы пытались. Думаю, этого достаточно, чтобы сохранить лицо и удовлетворить требование чести.

— Знаете, вы, конечно, правы, барон, — помолчав, проговорил Жарков. — Но очень уж любопытно испытать на себе, как работает эта ваша игрушка, — он попытался изобразить улыбку, но вышла только кривая гримаса.

— Отдаю должное вашей выдержке, однако имейте в виду: после того, как вас начнут пытать, сдаться, не уронив достоинства, будет гораздо труднее. Вы ведь не захотите сломаться после первого же сеанса боли, так? Значит, придётся терпеть дальше. А это бессмысленно. Я предлагаю вам оптимальный вариант. Воспользуйтесь им. Всё равно вы уже проиграли, так признайте поражение с достоинством.

Собственно, я рассчитывал на то, что пленник, как и сказал Садко, — профессионал и, стало быть, в курсе, что мои слова — чистая правда: рано или поздно говорить начинают абсолютно все. Если не умирают прежде.

— Что ж, спасибо, ваше благородие, — после паузы ответил агент. — Пожалуй, будет невежливо отказать вам после того, как вы так старались избавить меня от мучений. Что вы хотите знать?

— Вы являетесь штатным агентом Тайной Службы Дома Коршуновых?

— Вы и сами отлично это знаете, барон. Да, конечно. Полагаю, меня отправили с вами по прямому приказу князя.