Ешь, истребляй, люби (ЛП) - Кирк Ана Шоу - Страница 3

Открываю новую вкладку и печатаю: наблюдения демонов Манхэттен октябрь. И тут же жалею об этом. Reddit — не инструмент для исследований, Маяри. Reddit — место, где бородачи по имени HexLord666 публикуют размытые фотографии мусорных пакетов, натянутых на баки, и называют их порталами.

Уточняю запрос. Пробую снова. Необъяснимые нападения переулок Манхэттен октябрь — нет. Ночное кормление душами Манхэттен — тоже нет, хотя я записываю, что скоро надо заглянуть в Melba’s на соул-фуд. Наконец мне везёт с запросом: таинственные обмороки Манхэттен Хэллоуин Нью-Йорк.

Обнаруживается целая группа сообщений. Расставляя метки на электронной карте, я понимаю, что все случаи произошли в пределах одних и тех же нескольких кварталов. При этом никто не умер: людей находили потрясёнными, дезориентированными и обессиленными. Всегда поздно ночью, из года в год, на протяжении десятилетий — и неизменно в этом районе. Я открываю переулок, где мы с Джоной устроили разборку. Та же местность, вплоть до перекрёстков. Вспоминаю мужчину, которым пытался питаться Джона: он был совершенно точно жив, хотя и потрясён.

— Ладно, — бормочу я. — Странно. Ни одной смерти, но всё равно странно.

Я роюсь в сумке в поисках рокфора, разрезаю его благословенным кинжалом, накалываю кусочек на остриё и отправляю в рот.

Демоны, как правило, не бродят где попало. Они выбирают знакомые места. Возвращаются туда, где людские потоки предсказуемы, где усталый, рассеянный или одинокий человек настолько привычен, что никто не обратит внимания, если что-нибудь случится.

Открываю новую вкладку. Социальная помощь. Любую охоту приходится начинать с самых уязвимых мест.

Появляется список: клиники, приюты, пункты раздачи продуктов, благотворительная столовая.

Я открываю карту и отмечаю адреса. В том самом квартале, где я дралась с Джоной, находится благотворительная столовая. Перехожу к подробностям.

«Добрые сотрудники».

«Спасли меня».

«Горячая еда».

«Не задают вопросов».

Мои челюсти сжимаются.

Учение истребителей гласит: демоны выжидают, когда человек ослабит защиту. Они ищут тех, кто измотан, горюет, голоден или одинок, — в такие моменты у жертвы может не хватить сил сопротивляться или возможности проявлять осторожность.

И всё же в груди неприятно скручивается тот же узел, что и раньше, когда моя магия отказывалась успокаиваться рядом с Джоной. То же дрожащее, полное помех ощущение, которое возникло при последнем убийстве — прямо перед тем, как всё пошло чудовищно неправильно. Я прогоняю эту мысль. Совпадение — лишь другое название нерешительности.

Я открываю сайт столовой. Чистый и скромный. Здесь есть ссылки для пожертвований, запись волонтёров и календарь, заполненный… мероприятиями на Хэллоуин.

Хэллоуин.

Разгар сезона.

Октябрь — горячая пора для демонов по той же причине, что и для людей: ночи становятся длиннее, улицы заполняются толпами, запреты ослабевают, а из-за костюмов почти невозможно понять, кто — или что — перед тобой.

Для истребителей это означает весь октябрь быть начеку. Потому что иначе ноябрь начинается с уборки.

На Хэллоуин люди пропадают. Двадцатитрёхлетнюю девушку в ангельских крыльях в последний раз видели выходящей с вечеринки, а три дня спустя нашли мёртвой в переулке. Мужчина в костюме Дракулы рухнул на платформе метро. Дети исчезают между соседними таунхаусами, пока ходят за сладостями; их пластиковые тыквы, всё ещё полные конфет, остаются брошенными на тротуаре.

Костюмы — самое страшное.

Крылья фей, насквозь промокшие в сточной канаве. Плащи супергероев, натянутые поверх тел. Бутафорская кровь, смешавшаяся с настоящей. Пластиковые вампирские клыки, всё ещё зажатые между зубами трупов, из которых высосали всё, что когда-то делало их людьми. Семьи расклеивают объявления о пропаже под пластиковыми скелетами и искусственной паутиной, пока остальной город просыпается первого ноября и снимает украшения.

Вот что происходит, когда истребители что-то упускают. Вот что оставляют после себя демоны.

Октябрь означает патрули, соль, клинки и бессонные ночи. Означает, что моя семья рассеивается по Манхэттену и преследует любое возмущение, которое улавливает наша магия, прежде чем оно превратится в очередной костюм на асфальте. Потому что, если мы не успеваем вовремя выследить чудовищ, потом нам приходится убирать то, что они натворили.

Дрожа, я пролистываю фотографии раздачи еды: протянутые руки, тарелки и широкие улыбки.

— Блядь, — шепчу я.

Всё складывается слишком аккуратно. Он питается по ночам. Знает этот район. Был здесь, когда я его обнаружила. Да и где ещё искать людей, которые бродят ночью — уже уставшие, уже несущие на плечах больше, чем должны?

Я откидываюсь на табурете.

Вот почему ты сомневаешься, — произносит в моей голове голос матери. Ты видишь то, что хочешь видеть.

Нет. Я вижу его истинную сущность. Вижу. Я печатаю его имя в строке поиска, хотя понимаю, что это бесполезно. Джона демон. Джона Манхэттен. Джона истребительница переулок. Джона благотворительная столовая.

Ничего.

Но в столовых ведут учёт — списки волонтёров, расписания. Если он местный, если кормится там, значит, должен быть частью их жизни. Я беру блокнот и записываю: Благотворительная столовая. Близость Хэллоуина. Место кормления. Подчёркиваю один раз. Потом второй. Закрываю ноутбук и выдыхаю.

Мне нужно тебя найти. Эта мысль вторит общему призыву моей семьи, самого могущественного клана истребителей демонов на Манхэттене. Тебе нужно его найти.

Десять лет без единого убийства непростительны для представительницы истребительской королевской семьи. Неважно, что эти десять лет начались с трагедии, о которой я до сих пор не в силах думать, и что с тех пор меня преследует горе. Неважно, что вместо клинков на бёдрах я теперь ношу с собой страх.

Мою семью не интересуют причины. Только результаты. Наш долг — защищать Манхэттен.

Я снова смотрю на записи.

Место кормления.

— Похоже, с тебя начнётся моё возвращение на трон, — шепчу я.

Глава 3

На следующее утро я просыпаюсь задолго до рассвета, подгоняемая возмущением и отчаянным желанием больше не позориться. Если уж природная компетентность мне не досталась, можно хотя бы подготовиться с маниакальным рвением.

Я вытаскиваю костюм из-под груды одежды, сосланной в дальний угол шкафа, и втискиваюсь в него. Чёрная кожа мягкая от времени, потёртая во всех нужных местах, облепляет меня так, будто смирилась с этой жизнью вместе со мной. Карманы, ремни, застёжки — всё стратегически размещено на бёдрах, ногах и руках. Функционально, устрашающе и лишь самую малость театрально.

Смесь соли и пепла я засыпаю в карман на левом бедре, мел кладу на пояс слева, а серебряный кинжал вставляю в ножны справа. Зашнуровываю ботинки, пряча запасные клинки в потайные отделения. Возможно, это перебор, но сегодня я — истребительница, которая учится на своих ошибках.

Поворачиваюсь к зеркалу и поправляю стойку. Взбиваю волосы, поднимаю подбородок, решительно сжимаю челюсти.

Чёрт.

А ведь я и правда убойно выгляжу.

Мяу.

Волоски на затылке знакомо приподнимаются. Батибат сидит на комоде и смотрит на моё отражение с откровенным презрением.

— От тебя я уже достаточно услышала, — говорю я, хватаю телефон и засовываю его в нагрудный карман, который пришлось пришить самой где-то в начале двухтысячных, когда мода истребителей ещё не предвидела появление смартфонов.

По пути к двери я насыпаю сухой корм в её миску, потом возвращаюсь. Не знаю, сколько меня не будет, поэтому наполняю едой и водой ещё несколько мисок.

— Охраняй квартиру, — добавляю я.

Она немедленно садится, задирает ногу над головой и начинает вылизывать задницу.