Ешь, истребляй, люби (ЛП) - Кирк Ана Шоу - Страница 25

Когти распарывают мне бок прежде, чем я успеваю снова занять стойку. Кожа костюма расходится. Следом — моя собственная. Густое мокрое тепло заливает бок.

Я пошатываюсь, но удерживаюсь в полуприседе. Тяну за собой соль, укрепляя границу, и дрожащими пальцами высекаю на бетоне ещё одно слово. Магия ослепительным потоком вливается в символ. Круг сжимается. Воздух яростно вибрирует.

Теперь Бельведер рычит, раздражение проступает сквозь самообладание. Он поднимает обе руки, и переулок раскалывается. Зазубренные куски бетона взлетают вверх; один бьёт меня в плечо так сильно, что вывихивает сустав, другой попадает в бедро и сбивает на одно колено. Боль взрывается от места удара, вышибая дыхание.

За барьером ревёт Джона. Обеими ладонями он бьёт по чарам. Его магия снаружи вливается в них, расшатывая конструкцию. Под напором встречных сил круг кричит: моя магия удерживает, его пытается ворваться внутрь.

— Не входи! — кричу я.

Он игнорирует.

Бельведер наступает. Пальцы смыкаются на моём горле и поднимают над землёй. Ноги бесполезно дёргаются, а его сила сдавливает меня, пережимая дыхательные пути.

— Прелестно, — бормочет он.

Я вгоняю кинжал снизу вверх в его предплечье.

Клинок входит глубоко. Руны по всей его длине вспыхивают белым пламенем. Хватка Бельведера судорожно ослабевает — ровно настолько, чтобы я вырвалась и тяжело рухнула на асфальт. Перекатываюсь, тяну за собой соль и высекаю под его ногами ещё одно связывающее слово; с кончиков моих пальцев капает кровь.

Магия быстро иссякает, утекая сквозь пальцы, как вода. Её почти не осталось.

И теперь Джона может прорваться.

Круг с визгом раскалывается: Джона разрывает брешь и шагает внутрь. Кровь струится по его торсу, рога блестят под фонарями переулка.

Сперва Джона смотрит на меня. Губы беззвучно складываются в слово: моя.

Он разворачивается и врезается в Бельведера, как таран.

Они вместе обрушиваются на дальнюю стену; кирпичи проваливаются внутрь от удара. Когти Джоны входят Бельведеру в плечи, пригвождая его к стене. Чёрная кровь брызжет Джоне на грудь. Бельведер мгновенно отвечает ударом кулака в позвоночник такой силы, что трещат кости.

Джона не останавливается. Впивается зубами в плечо Бельведера; руки слабо светятся, когда он начинает питаться — рваными, отчаянными рывками высасывает из противника гниль.

Бельведер воет и отшвыривает его.

Джона тяжело падает, перекатывается и снова поднимается на ноги, которые уже не должны работать.

— Беги, — хрипит он мне. — Пожалуйста. Послушай меня. Прошу.

Я слабо смеюсь.

— Ни за что. Не в этот раз.

Бельведер поднимает руку, и воздух сжимается вокруг Джоны. Невидимая сила давит со всех сторон. Под её напором у Джоны выгибаются рёбра. Изо рта льётся кровь, и он падает.

Я кричу и бросаю в противника всё, что осталось. Энергия вырывается из ладоней и врезается Бельведеру в бок, лишая равновесия. Следом бросаюсь сама и, пока он отвлечён, глубоко вонзаю кинжал в спину между двумя рёбрами.

Он реагирует быстрее, чем я могла вообразить. Рука молнией взметается назад и насквозь пробивает мою грудную клетку.

Несколько мгновений я не понимаю, что произошло. Сначала чувствую давление, потом боль: его рука погружена в меня, пальцы сгибаются где-то возле позвоночника. Дыхание исчезает. Зрение раскалывается.

Он вытаскивает руку.

Кровь льётся по животу — горячая, неудержимая. Ноги подкашиваются. Я падаю на колени и инстинктивно прижимаю ладони к ране, словно могу силой удержать себя внутри собственного тела.

Пока я стою на коленях среди острого бетонного крошева, перед глазами мелькают воспоминания. Джона удерживает меня в постели, словно сокровище. Кормит. Гладит шерсть Батибат. Укутывает меня одеялом и спрашивает, можно ли оставить себе.

Теперь Бельведер поворачивается ко мне всем телом; лицо заостряется от древней ярости. Он бьёт меня тыльной стороной ладони так сильно, что я скольжу по асфальту. Я ударяюсь головой о бетон, и мир растворяется в мучительной боли.

Джона ревёт. Снова бросается на Бельведера — когти рвут плоть, рога опущены, всем телом движет нечто звериное и абсолютное. Он вколачивает Бельведера в противоположную стену, и кирпичи взрываются наружу. Руки сияют ярче; Джона питается, яростными волнами вырывая гниль.

Бельведер в ответ хватает его за рога и снова и снова бьёт головой о стену. Звук тошнотворный: вместе трескаются кость и камень. Затем он разворачивается и насквозь пробивает живот Джоны рукой.

Джона судорожно вдыхает.

Тихий звук. Сокрушительный.

Бельведер вытаскивает руку и отбрасывает Джону, как ненужную тряпку. Он падает где-то рядом со мной; под телом растекается кровь, дыхание поверхностное и неровное.

Я ползу к нему, оставляя за собой кровавый след. Каждое движение ещё сильнее разрывает рану. По краям зрения пульсирует темнота.

Бельведер приближается. Теперь он слегка хромает; костюм изодран, лицо залито кровью и яростью.

— Вы не можете защитить друг друга, — спокойно говорит он. — Вы оба умираете.

Он поднимает руку.

Моя магия слабо откликается, мерцая, как угасающий сигнал. Я прижимаю ладонь к асфальту и заставляю последние остатки энергии войти в связывающее слово, вырезанное под его ногами. Символ загорается слабым светом.

Бельведер с презрительной лёгкостью разрывает его.

Рядом шевелится Джона. Несмотря на кровь, льющуюся из тела, он заставляет себя приподняться на локте. Снова выдвигает когти — они яростно дрожат.

— Нет, — шепчу я.

Он всё равно бросается вперёд.

Бельведер ловит его в воздухе и швыряет рядом со мной так сильно, что под нами трескается асфальт. Тело Джоны сводит судорогой, а затем замирает; лишь грудь едва заметно поднимается.

Я не могу двигаться. Конечности тяжёлые и далёкие. Рот наполняет кровь, лицо согревают слёзы.

Теперь Бельведер возвышается над нами — в разорванном костюме, с залитым кровью лицом; древний, разъярённый и всё ещё очень живой.

— Сейчас всё закончится, — говорит он.

Внезапно кончики пальцев легко касаются моей ладони. Мягкая ласка, затем ободряющее пожатие. Мне не нужно поворачивать голову, чтобы увидеть, да я и не могу, но моя магия мгновенно его узнаёт и последними силами тянется навстречу. Ты мой, — пытается сказать она, а ещё: прости и всё будет хорошо.

Бельведер поднимает руку, чтобы нанести последний удар.

Я в последний раз сжимаю широкие надёжные пальцы.

И переулок заполняет новая волна силы.

Пять разных магических следов одновременно обрушиваются на переулок — сплетённые и яростные. Магия братьев врывается приливной волной, а следом за ней — медный привкус магии крови Бруклина, холодная тяга тени Куинса, металлический укус Бронкса и глубокая тектоническая тяжесть земли Статен-Айленда.

Бельведер резко вскидывает голову.

Габриэль врезается в него сбоку, сбивая с ног. Следом Лео и Рафаэль наносят слаженные удары; усиленная энергия с треском разряжает воздух. Андрес создаёт по периметру новый круг сдерживания, укреплённый символами других районов, которые светятся многослойными узорами. Сквозь барьер проносится нечто маленькое — колибри из лунного света. Оно бьёт Бельведера прямо в грудь, ломая кость. Существо приземляется на четыре лапы и расплывается в улыбке, полной острых, как иглы, зубов.

За ними истребители выстраиваются тесным кругом. Магия несётся по воздуху пятью разными способами, но вся направлена и сосредоточена на одной цели.

Бельведер ревёт, когда объединённая сила сдавливает его.

Тьма наползает на зрение, и я теряю бой из виду.

Рука Джоны всё ещё в моей. Хватка слабая, но он рядом.

Мы лежим бок о бок, истекая кровью, пока переулок вокруг взрывается силой. В это ужасное застывшее мгновение кажется, что Бельведер способен одолеть их всех.

Я ещё раз сжимаю пальцы Джоны. Если всё закончится здесь, хочу, чтобы он знал: я выбрала его. Слёзы стекают по лицу, смешиваясь с кровью. Не знаю, услышит ли он, но не уверена, что способна говорить громче.