Тренер Гильдии Фамильяров 5 (СИ) - Харченко Сергей - Страница 8

— А я тебя предупреждал, Горай! — прорычал он с торжествующей ухмылкой. — Говорил! А ты умника из себя корчил! И проиграл! Как и положено неудачникам.

Я даже не замедлил шаг, лишь небрежно бросил через плечо:

— Смейся, Илья. Радуйся, пока можешь.

— Так всё уже! Что ты изменишь⁈ — крикнул Муромцев нам вслед. — У вас дисквалификация! А мы выходим в Бронзовую лигу!

Я не ответил. А смысл? Только раззадоривать его ещё сильней?

Кира лишь злобно зыркнула в его сторону, процедив «Коз-зёл».

Мы ворвались в судейскую комнату без стука. За длинным столом замерли пятеро членов комиссии. Они вопросительно уставились на нас.

Главный судья, судя по лычке на груди и бейджу, на котором было написано «Главный судья Сазонов Дмитрий Анатольевич», поправил мантию на выпирающем животе, поднялся.

— Выйдите, пожалуйста, — строго произнёс он, одаривая нас тяжёлым взглядом. — Посторонним сюда вход воспрещён. Тем более с питомцами.

— Прошу всех успокоиться, — произнёс я. — Это мои питомцы, и я их контролирую.

Искорка зашипела, пытаясь освободиться от ошейника. Живчик возмущённо тявкнул.

— Мы вызываем охрану, — произнёс Сазонов.

— В этом нет необходимости. Мы пострадавшая сторона, Дмитрий Анатольевич. Руководство «Огненных львов», — я оглядел всех собравшихся. — И право имеем вмешаться в ситуацию.

— Ситуация понятна. Не пойму, в чём нужно разбираться, — произнёс Сазонов, устало вздыхая. — У нас ещё впереди награждение победителей. Вы не имеете право задерживать процедуру.

— Вот насчёт этого мы и хотим разобраться, — произнесла Кира.

Далее я обрисовал ситуацию, заявляя, что применение эфира запасным питомцем было необходимостью. Ради спасения жизней зрителей.

Сазонов нахмурился, потребовал ещё раз включить запись с камер наблюдения, но в замедленной съёмке.

На большом экране беззвучно замелькала страшная сцена: летящий в трибуны Щит и спасительный вихрь Живчика.

— Теперь понятно, что произошло. И это… хм… беспрецедентный случай, — задумчиво произнёс Сазонов, вытирая лысину платком. — На моей практике такого не было. Что скажете, коллеги?

Комиссия начала живо обсуждать ситуацию, разбирая её по косточкам. А мы с Кирой устроились на диванчике напротив их стола.

Кира по-прежнему молчала, лишь сжимала губы от напряжения. Хотя в её глазах уже замерцал огонёк надежды. Я же прислушивался к дискуссии.

Большинство судей явно одобряло мой поступок. Формально «Львы» выиграли этот бой. Да и по таймингу было всё ясно: Щит оказался за пределами арены до того, как я сорвал блокиратор с Живчика. Получается, что бой всё же был окончен. До того, как я задействовал питомца.

Но затем заёрзал в кресле один из судей. На его бейдже значилось: «Боковой судья Хамолин Роман Борисович». Щуплый, остроносый мужчина с бегающими глазками.

— Я всё понимаю, коллеги. Но был нарушен регламент! — тонким голоском произнёс он.

— Я про то же говорил, коллеги. Нарушение есть, а значит непонятно, что мы здесь обсуждаем, — неуверенно прогудел коренастый судья рядом.

— Срыв блокиратора зафиксирован? Да, мы зафиксировали его, — продолжал Хамолин, укрепляя свою позицию. — Что будет, если каждый сторонний питомец начнёт применять способности вне ринга и когда ему вздумается? Хаос! Будет хаос! Тем самым мы расписываемся в своей беспомощности. И в некомпетентности службы безопасности турнира. Сколько людей может погибнуть в будущем из-за такого попустительства, не мне вам говорить.

Кира, до этого сидевшая бледной тенью, не выдержала, вскочила с дивана.

— Что это значит⁈ — возмутилась она, глядя на остроносого судью. — Мы спасли людей от верной смерти. По-вашему, их жизни — это мелочь? Они должны были погибнуть, лишь бы ваш регламент остался незыблемым⁈ Его можно переписать, господа судьи, а вот ту женщину с девочкой вы бы уже не вернули!

Судьи растерянно переглянулись. Сазонов откашлялся.

— Предлагаю успокоиться, — произнёс он. — Мы возьмём перерыв. Будем разбираться в этом инциденте, более детально.

Я переглянулся с Кирой, которая вернулась на диван. Она замотала головой. Подумала о том же, о чём и я.

Как только они возьмут перерыв, «Нео-Синтез» подключит все свои рычаги влияния. Синдикат из кожи вон вылезет, лишь бы прогнуть судейскую коллегию.

Либо сделает так, что разбирательство затянется на недели, а то и на месяцы. И мы просто пропустим начало сезона в Бронзовой лиге.

Нет. Этот вопрос нужно решать здесь и сейчас.

— Хорошо, — отозвался я. — Раз вы так ратуете за регламент, будем действовать строго по регламенту, — отозвался я, и понизил голос. — Мы требуем немедленной проверки панголина «Хищников», на наличие препарата «Крушитель».

Судьи удивлённо заморгали, явно не ожидая такого поворота.

Хамолин, который, как я понял, плотно сидевший на зарплате у Синдиката, тут же замахал руками.

— Нет-нет! Что за бредятина⁈ Какие проверки? — возмутился он. — Дисквалифицированные команды не имеют права подавать официальные протесты! Вы уже вне турнира!

Я мрачно посмотрел на вертлявого упыря и решил поставить его на место.

— Параграф сорок три, третий пункт Устава квалификационного турнира, — отчеканил я, цитируя правила. — «При явном подозрении участники, независимо от их текущего турнирного статуса, имеют полное право подать протест по использованию нелегальной фармакологии».

Сазонов, прожигая взглядом дыру в побледневшем Хамолине, тяжело кивнул.

— Всё верно, Роман Борисыч, — прогудел он. — Вы явно забыли про этот пункт. Так что звоните Корсаковой.

— Но… на допинг проверяют только после официального награждения! — взвизгнул Хамолин, цепляясь за последнюю соломинку.

Я же смотрел на его возмущённую физиономию и сжимал кулаки. Вот же вертлявый угорь. Время тянет. Хочет, чтобы «Крушитель» успел раствориться за счёт эфира Щита до взятия допинг-теста.

— В случае явного внешнего проявления симптомов, — отрезал я, делая шах и мат, — эта проверка может быть инициирована в тот же момент, по первому требованию, в целях выявить быстрорастворимые вещества.

— Это кстати, тоже прописано в вашем регламенте, Роман Борисович, — мстительно подхватила Кира.

Хамолин зло прищурился. Нервно пригладил чёлку набок.

— И какие же явные проявления вы заметили, позвольте у вас узнать? — сухо произнёс он, сдерживаясь от эмоций. — Блесните знаниями, раз вы заикнулись об этом!

Я ухмыльнулся про себя. Он сам напросился.

— Скорость выше биологической нормы минимум в три раза. Так быстро каменные панголины передвигаться не могут, физически, даже во время эволюционного скачка, — начал я перечислять. — Боевой раж и температурный порог повышены раз в десять. Глаза стеклянные, зрачки не реагируют на вспышки и свет прожекторов. Мне продолжать? Или позвать сюда независимого специалиста? Хотя нет… О чём это я. Чем дольше вы препираетесь, тем больше доказываете всем присутствующим, что вы в этом лично замешаны.

Хамолин заткнулся, теперь уже напрочь, затем судорожно сглотнув, отвернулся.

Пока мы выходили на арену, я вновь вспомнил слова Вэллора, и усмехнулся про себя.

Ну надо же. Только теперь я понял хитроумную задумку дракона.

Он сообщил, что мы должны удержать Щита только ради одной цели. Спровоцировать «Хищников» на отчаянный шаг. А именно заставить их впрыснуть в кровь панголина «Крушитель». Скорее всего это произошло через тот же ошейник. Впрочем, какая разница. Дело сделано, и теперь осталось дождаться результата.

Десять минут спустя судейская бригада в полном составе вышла на Арену. Как раз на площадку, на которой будут награждать победителей Бетонки.

Сазонов в микрофон объявил, что победитель ещё не выявлен и начинается разбирательство. Два организатора в сопровождении двух фамтехов забрали Илью Муромцева и его упирающегося Щита, на принудительный экспресс-тест. К ним присоединился Сазонов, для того, чтобы лично контролировать процесс. И это меня слегка успокоило.