Тренер Гильдии Фамильяров 5 (СИ) - Харченко Сергей - Страница 42

Она бессильно уронила руки на стол.

— Мы в… в тупике, в общем мы, Артур. Глухом, беспросветном тупике.

— Мы подумаем, — произнёс Белов. — Да, Артур Викторыч? Хорошо подумаем, и выкрутимся.

Точней я подумаю. Белов это имел в виду, стараясь тем самым меня подстегнуть, напоминая о важности задачи. Будто я и сам не понимаю это.

Оставив Киру в раздумьях, я вытащил Белова, напоминая о том, что команда скучает. В зале нужно провести ещё несколько прогонов по полосе препятствий.

Сам же спустился в смежное со складом помещение, которое приметил для кузни. Дверь общая есть, лишних сгораемых предметов нет. Вообще ничего нет, а значит и загораться нечему. Лишь массивный верстак у стены.

Именно сюда Василий и Семён вместе с Бурбуром свалили большинство привезённой от спонсора повреждённой экипировки.

Гора помятых элементов композитной брони, треснувших кинетических щитов выглядела внушительно. Зайцев не шутил, когда говорил про большое количество материала.

Я снял куртку, оставаясь в футболке, аккуратно выпустил Искорку на металлический верстак

— Ну что, кроха, твой выход, — обратился я к ней, встречаясь с умным поблёскивающим взглядом питомицы. — Давай покажем им, на что мы способны.

Живчик заливисто затявкал у моих ног, подбадривая свою подругу.

Искорка между тем размяла лапки, деловито поползла к первому нагруднику, который я расположил вмятиной к крохе. Затем взял старые и разболтанные кузнечные клещи, зафиксировал элемент брони.

Саламандра прицелилась, затем я заметил как по её тельцу пробежала зелёная волна. Она выпустила ровную тонкую струю зелёного пламени, прямо в глубокую трещину композита.

На глазах композит менял цвет на светло синий, вмятины слегка выправились, края нескольких трещин мягко, словно кисель, стягивались. В итоге вместо пары вмятин лишь небольшие неровности, а трещин как не бывало.

А главное, сталь класса В под пламенем крохи приобрела синий оттенок закалённого сплава.

Первый элемент готов. И всего за полминуты.

Работа закипела.

Искорка трудилась как настоящий стахановец, переходя от одной детали к другой. Я работал в тандеме: подавал щиты, постукивал молоточком, выгибая слишком глубокие вмятины, пока металл был горячим. Также внимательно следил за состоянием крохи. Важно было не допустить перегрева её терморегуляционных узлов, которые активно принимали участие в процессе перековки.

Спустя сорок минут складское помещение превратилось в филиал ада. Температура взлетела до сорока градусов. От раскалённого металла и дыхания саламандры воздух стал сухим и тяжёлым. Вентиляция не спасала положения.

В какой-то момент я понял, что дышать нечем. Да к тому же Искорка тяжело пыхтела, с перерывами, а чешуя её побледнела. Верный признак переутомления.

— Так дело не пойдёт, — пробормотал я, утирая лоб рукавом. — Живчик! Ко мне!

Терьер, до этого спасавшийся от жары в коридоре, послушно подбежал, высунул язык.

— Нужен нам воздух, дружок. Холодный, — я открыл дверь в коридор, затем окно. — Давай, тяни прохладу.

Я передал мысленный приказ, указывая на приоткрытую дверь, ведущую к спуску цокольный этаж.

Живчик радостно гавкнул, понимая задачу.

Он уселся в дверном проёме, эфирные узлы на его боках, под рёбрами, слабо засветились. Затем вспыхнули. А потом терьер сгенерировал два направленных, стабильных воздушных потока. Они были небольшими, слабыми, но работали с ювелирной точностью. То, что и было нужно.

Снизу, из тёмного цоколя, потянуло спасительной прохладой. Два воздушных ручья залетали в кузню, нагревались и между тем выбрасывали перегретый воздух через окно наружу.

Чем не принудительная вентиляция?

Температура в помещении стремительно поползла вниз. Искорка довольно зафыркала, её чешуя вновь налилась оранжево-зелёным цветом.

Мы продолжили работу.

Саламандра в итоге так разошлась, что я еле успевал менять элементы брони. Передавал Василию готовое изделие, выкладывал на верстак новое.

Затем так забились мышцы, что я подключил Бурбура.

Ухалю здесь было не очень комфортно. Но он пересилил себя. Его задачей было держать увесистые щиты, пока Искорка исправляет их.

В итоге управились мы в рекордные сроки. Закончили за полчаса до оговорённого дедлайна.

Последний кинетический щит, сверкая свежим монолитным покрытием, лёг поверх аккуратно сложенной брони.

Вскоре на задний двор въехал фургон с логотипом компании «Брест».

Из кабины выскочил Олег. Суетливый, худощавый помощник Зайцева в помятом костюме. Он вооружился планшетом со сканером, принялся дотошно, деталь за деталью, проверять нашу работу. И грузчики параллельно, по мере проверки, набивали фургон готовой экипировкой.

Я стоял рядом, вытирая руки ветошью, пот катился градом. Всё же несмотря на вентиляцию Живчика, выстоять рядом с пламенем четыре часа было непросто.

Наблюдал я за тем, как округляются глаза Олега. Он явно не ожидал такого результата. Видно рассчитывал, что лишь уберём повреждения.

— Поразительно… — бормотал помощник, проводя сканером по свежему шву на титановом наплечнике. — Плотность молекулярной решётки ещё выше, чем заявлялось. На тридцать процентов!

Он закончил подсчёты, что-то быстро вбил в планшет, затем отошёл и созвонился со своим боссом.

Чуть позже он вернулся, поднял на меня взгляд.

— Сто сорок три позиции. С учётом сложности восстановления тяжёлой брони… — он нажал пару кнопок. — Пётр Ильич сказал, что переведёт всю сумму только после проверки. Сейчас аванс, тридцать процентов… Итого: сто две тысячи пятьсот рублей.

Через несколько секунд мой телефон в кармане коротко пискнул, подтверждая зачисление средств.

Ну и хитрец этот Зайцев. Хотя и его можно понять. Первая партия. Он всё же должен убедиться в качестве брони.

Я дождался, пока грузчики закинут последнюю партию восстановленной экипировки в фургон, и машина скроется за воротами базы.

Достав смартфон, я перевёл ровно сто тысяч на счёт гильдии, оставив себе скромные две с половиной на непредвиденные мелкие расходы. Следом отправил сообщение Кире:

«Плюс 100к от спонсора за ремонт брони».

Ответ от финансового директора прилетел мгновенно. Вместо депрессивного текста на экране высветился бодрый, анимированный стикер: танцующий енот с хлопушкой, под которым красовалась надпись капсом:

«ТАК!!! Ещё двести пятьдесят! Мы почти у цели, Артур! Продолжай в том же духе!»

Я усмехнулся, пряча телефон. Миллион почти собран. Задача казалась уже не такой невыполнимой, как поначалу.

В идеале завтра получить ещё брони от Зайцева, в два раза больше.

Хотя я понимал, что Искорка не вывезет. Она и так еле двигается.

Я положил на спинку крохе ладонь, чувствуя тепло, исходящее от тельца. Саламандра отдыхала и остывала. Как и положено. Медленно.

Живчик тоже притомился. Уже не так гарцевал, как прежде. Силёноок он потратил изрядно на воздушные потоки. Ещё бы. Держать почти четыре часа темп. Просто геройский поступок. Надо бы им вкусняшек прикупить за это.

Сходив на обед, я выгнал команду на плац.

Артём Сергеевич, гордо расправив плечи в своём новом спонсорском нагруднике, который, к слову, действительно сидел на нём неплохо, принялся гонять тандемы по челночному маршруту.

Минут пятнадцать я понаблюдал за процессом, сидя на скамейке в компании Наташи, которая вернулась из школы.

Девочка выглядела бледной, хотя тарахтела без умолку. Барон Сверчанский составил ей компанию, поддерживая разговор. Хотя тут же прятался завидев Василия.

Всё верно, пока он не подписал бумагу, нечего ему показываться на глаза.

Убедившись, что все заняты делом, я отправился в тренажёрный зал.

Мне тоже требовалось поддерживать форму. Тело молодого Артура было быстрым и сильным, но надо тренировать навыки ветерана Арены.

Как и прежде, я сделал несколько прогонов по полосе препятствий, до седьмого пота оттачивая перекаты, уклонения и рывки. Живчик и Искорка, как и в прошлый раз, тренировались вместе со мной, синхронизируя свои движения с моими.