Тренер Гильдии Фамильяров 5 (СИ) - Харченко Сергей - Страница 23

— Я ж говорю, Полюшка, секретный! — упёрла руки в бока баба Зина. — Мой личный рецепт чистоты!

Я тяжело вздохнул, наклонился к бабе Зине, которая наоборот, отклонилась от меня.

— Послушайте, Зинаида Петровна. Нам сейчас не до шуток и не до секретов. У нас питомцу очень плохо, — я показал в сторону коробки, в которой всё ещё билась мухоловка. — Что с ней будет, сможем ли мы её спасти. Это зависит от вас. Говорите.

Баба Зина охнула, прижав ладонь к губам, испуганно покосилась на бьющуюся в конвульсиях Розочку.

— Да я это… чтоб запах хлорки отбить, — торопливо запричитала уборщица. — Пищевую соду я добавила, вот чего… Обычную, из столовой у Раиски взяла. Пару щепоток всего. Как бабка моя делала, а после неё и матушка.

Я переглянулся с Полиной, которая всё ещё ничего не понимала.

— Соду, значит, — взглянул я на побледневшую бабу Зину.

— Да, соду, — продолжила уборщица, забывая про швабру и сложив руки на груди. — Я ж знаю, что у вас тут живность постоянно болеет, вот и подумала. Чтоб животинки на хлорку не реагировали, надо было отбить запах! Я ж как лучше хотела!

Я подошёл к коробке, в которой извивалась мухоловка.

— Ну, теперь всё понятно, — тихо произнёс я. — Спасибо вам, Зинаида Петровна. Можете идти. Мы нашли причину.

Глава 8

Баба Зина всё же осталась, опираясь на швабру и виновато комкая край передника. Она хотела разобраться, что произошло.

Я же замер у коробки, посматривая на агонию Розочки.

Полина в свою очередь в полном недоумении уставилась на меня. Её профессиональная гордость фамтеха была уязвлена: она не могла понять логику происходящего.

— И в чём причина? — тихо спросила меня она, скрестив руки на груди. — Сода? Но ведь скутигеры физиологически не реагируют на пищевую соду. Это просто… это же гидрокарбонат натрия. Он абсолютно инертен для их дыхательной системы. Я бы ещё поняла, если бы Зинаида Петровна эфирными маслами тут всё залила, но сода…

— Нет, Поля. Проблема не в соде, — я покачал головой, не отрывая взгляда от коробки и заглядывающей в неё бабы Зины. — Проблема в хлорке.

Полина нахмурилась, глядя на меня, как студентка, которую валят на экзамене по биохимии.

— Подожди. На хлорку они тоже так не реагируют. Да, им неприятно, но они просто уползают в угол, замирают, а не бьются в эпилептическом припадке. Тем более, я в курсе, сколько кидает хлорки баба Зина. Концентрация минимальная.

— Обычную хлорку — да, они переносят терпимо, — я повернулся к врачу. — Но здесь хлорка, забитая содой. Наша уборщица сделала коктейль запахов. Произошла химическая реакция. Человеческий нос не чувствует побочку от неё, рецепторы не настроены на это. А вот изумрудные скутигеры с их гипертрофированным эфирным обонянием… они как раз реагируют на это.

Глаза Полины округлились. Теперь она поняла всё.

Я не мог ей сказать, откуда это взял. В недалёком будущем, где изумрудные скутигеры стали изредка появляться на аренах, они бились очень неплохо. И тогда против них Синдикаты начали использовать такого рода химические ловушки. Переходы между реакциями. Точнее побочные выбросы, которые являлись их следствием.

Так же реагировали репейные ехидны, и похожим образом впадали в состояние стресса белые леминги.

Год потребовался организаторам арен, чтобы раскусить такие приёмы. И тогда за этим стали пристально следить и карать дисквалификацией.

— Точно… — прошептала Док, хлопнув себя по бедрам, отчего баба Зина отшатнулась от коробки, категорично посмотрев в сторону Дока. — Как же я сразу не догадалась? Для неё это как светошумовая граната. Только бьющая прямо по нервной системе. Получается, у неё серьёзный сенсорный перегруз. Отсюда и судороги. Побочный химический след! Точно!

Баба Зина не поняла ни слова.

— Никакого следа я не делала, — упрямо произнесла уборщица. — Только добавила соды в раствор хлорки. Пару жменей.

— И потом произошла реакция, выброс особых веществ. Всё верно, — объяснил я ей. — Вы ничего не почувствовали, а вот Розочке стало плохо. Она у нас чувствительная.

— Тю! Та я ж не знала! — воскликнула баба Зина, отстраняясь от коробки. — Так бы сразу и сказали.

Всё же баба Зина не ушла. Она осталась в роли наблюдателя. Как и я. Мы смотрели как Полина колдовала на лабораторном столе, пока Розочка терзала коробку ногочелюстями.

Затем Док бросилась к шкафчику, схватила портативный нейтрализатор, которого раньше я в лазарете не видел. Похож он был на коробку с гнездом и небольшого диаметра трубкой с тремя электродами на конце. Кира всё же выделила Поле деньги на закупку самого необходимого. Что меня, конечно же, обрадовало.

Поля между тем воткнула цилиндр в короб, накрутила максимальную мощность на ролике. Я не чувствовал как воздух изменился. Но скутигера отпустила коробку, выплюнула оторванный кусочек картона, замерла. Хотя лапки и усы продолжали ходить ходуном.

Затем Док развела раствор, капнула им из пипетки пару раз на Розочку.

Эффект не заставил себя долго ждать.

Уже через несколько секунд хаотичные подёргивания лапок сошли на нет. Розочка раскинула лапки в разные стороны. Её побледневший хитин вновь начал наливаться изумрудным оттенком.

Многоножка вяло пошевелила усами, словно принюхиваясь к изменившемуся фону, блеснула в нашу сторону чёрными фасеточными глазками, и свернулась на дне коробки в зелёный клубок.

— Ну вот. Уснула, — с облегчением выдохнула Полина, не спеша выключать нейтрализатор. — Я оставлю прибор ещё на полчаса. Этого хватит, чтобы очистить воздух от лишних примесей.

Баба Зина, всё это время наблюдавшая за этим процессом с открытым ртом, громко, с присвистом выдохнула, перекрестилась.

— Ох, матерь божья… — пробормотала уборщица. — Простите меня, Артур Викторыч. Я ж не знала, что эти многоногие такие нежные. Больше никакой самодеятельности, клянусь! Только казённое мыло!

— Ловлю на слове, Зинаида Петровна, — я кивнул ей.

Баба Зина, поджала губы, развернулась к выходу, подхватывая ведро с водой. Затем увидела забытую тряпку на подоконнике, вернулась к ней, забирая в карман.

— Какие все чувствительные собрались, — бухтела она по пути. — Один кислотой брызжет, так что линолеум плавится. Вторая когтями его скребёт до бетона. Слайм этот слизью всё заливает. А тут ещё, видите ли, на хлорку с содой реагируют. Невозможно работать в таких условиях.

Я не стал спорить. В одном уборщица права: поддерживать чистоту на гладиаторской базе задача не для слабонервных.

— Хотя есть кое-что лучше мыла. Закажите Кире Евгеньевне универсальное моющее средство. «Сплит», — бросил я вслед. — Биоразлагаемое.

— Био… что? — баба Зина остановилась у двери, оглянулась. — Дрянь какая-то? Из магазинов?

— Специально для обработки помещений, где могут находиться эфирные существа. К тому же противоаллергенное, — добавил я. — Никакого запаха не оставляет.

Баба Зина категорично посмотрела на меня.

— Дрянь небось какая-то. Этот Сплит.

— Кстати да, это выход, — поддержала меня Полина, улыбнувшись. — «Сплит» не опасен.

— Из магазинов? — не унималась баба Зина.

— В магазинах такое не продают, — сообщил я ей, и это её успокоило. — Надо заказывать.

— Тогда конечно, скажу… — буркнула уборщица, поправляя косынку. — Только это всё без толку. Знаю я эту вашу биоразлагаемую химию. Ни микробов не убьёт, ни пятна не выведет. Одно название… Ладно, пойду воду менять. Ещё склад остался…

Она вышла в коридор, продолжая недовольно ворчать себе под нос.

В лазарете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гудением новенького модуля ионизации в спа-камере. Шло тестирование системы.

Полина посмотрела на меня. В её глазах снова зажёгся тот самый огонёк искреннего восхищения.

— Артур, ты в очередной раз спасаешь положение, — радостно произнесла Поля. — Я бы до этого химического коктейля бабы Зины в жизни не додумалась.

— На то мы и команда, Полин, — я слегка улыбнулся. — Но проблему с её акклиматизацией это не решает. Без спец-капсулы она не будет развиваться. Так и останется неконтролируемым фералом.