Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон - Страница 79

— Так, все, нет, — перебиваю я и тянусь к Окли, пытаясь отвлечь их от драки, но они уже сцепились.

Покачав головой, я убираю руку и просто жду. По крайней мере, сейчас Окли дерется не со мной. Вполне допускаю, что Марк специально его спровоцировал. Потом надо будет поблагодарить его за то, что принял удар на себя ради команды.

Когда они наконец расходятся, ко лбу Окли прилипла ракушка, а на плече Марка красуется длинная красная царапина от куска плавника, которым его задел Окли, но в остальном оба целы. Да и общей враждебности заметно поубавилось.

— Прямо как в старые времена, — говорит Марк, откидываясь на локти и разглядывая нас с Окли. — Мы деремся на пляже, а Чава до сих пор валяется без сознания и пропускает все веселье.

— Зато к нашему возвращению он приготовит завтрак, — напоминает Окли и снимает ракушку со лба. — Его отчисление из кулинарной школы обернулось для нас сплошной выгодой.

Марк выглядывает из-за Окли и ухмыляется мне.

— А раз сейчас летний перерыв, я даже разрешу тебе съесть французские тосты.

Я со стоном облегчения запрокидываю голову.

— О, слава богу, блядь.

Напряжение между нами наконец трескается, и прежнее товарищество понемногу возвращается на место. Это еще не значит, что Окли меня простил или забыл, что я сделал, но, по крайней мере, теперь ясно: мы сможем через это пройти.

— Все, поднимайте свои задницы, — говорит Марк, вставая. — Волны слишком хорошие, чтобы просто сидеть и глазеть.

Я тоже поднимаюсь и решаю испытать удачу, протягивая руку Окли. Пока он смотрит на нее, я задерживаю дыхание, потому что мы оба понимаем: это не просто предложение помочь ему встать. Это оливковая ветвь. Попытка примирения. Вопрос: у нас все будет нормально?

Проходит еще секунда, а он все не двигается, и я уже начинаю нервно потеть. Но затем он все-таки хлопает ладонью по моей.

— Я все еще тебя ненавижу, — говорит он, когда я вытягиваю его на ноги. — Но я понимаю. Мне необязательно это любить, но я понимаю. И между нами ничего не меняется, ясно?

— Кроме того, что ты меня ненавидишь, — замечаю я, хотя уже улыбаюсь.

— Это вообще не новость, чувак. — Он хлопает меня по плечу и обходит. — Переживу. Как всегда.

Уверен, переживет. Осталось только выяснить, сколько времени ему на это понадобится.

К тому времени, как я возвращаюсь к домам, все тело покрыто синяками и ноет после утренней возни. Поднимаясь по дорожке, я замечаю маму на террасе с утренней чашкой кофе. Она поднимает руку, подзывая меня к себе, и проигнорировать этот жест я не смею.

Как вымотанный ребенок, я опускаюсь перед ней на пол и откидываюсь спиной на ее голени. Мои мокрые, забитые песком волосы ложатся ей на колени, но она даже не жалуется. Наоборот, как и полагается моей невероятной маме, начинает перебирать пряди пальцами.

— Выглядишь так, будто проиграл драку, — тепло замечает она. — Полагаю, океан победил?

Фыркнув, я закрываю глаза и позволяю ей массировать мне голову. Прямо как в детстве.

— Я просто позволил ему выиграть.

— Умный мальчик, — довольно напевает она.

Я слышу, как чашка со звоном опускается на стол, а затем мама снова заговаривает:

— У вас с Окли теперь все хорошо?

Под ее рукой я замираю. Вопрос звучит слишком невинно, словно она притворяется, будто понятия не имеет, что на самом деле происходит. Но она знает. Она всегда все знает.

Через мгновение я запрокидываю голову и смотрю на нее, однако по ее лицу ничего не понять.

— Это такой способ спросить, не возражает ли он против того, что мы с Уиллоу встречаемся?

Уголок ее рта слегка приподнимается, но окончательно выдает ее блеск в глазах.

— Возможно.

Со стоном я выпрямляюсь, отстраняюсь и поворачиваюсь к ней, пытаясь сердито сверкнуть глазами, хотя получается не слишком убедительно.

— Так ты знаешь?

— Ох, сынок. — На ее лице расплывается широкая улыбка. — У меня были подозрения, но окончательно я убедилась на прошлой неделе, когда увидела, как ты тайком лезешь к ней в дом. Тебе повезло, что ты с той решетки не свалился, негодник.

У меня отвисает челюсть.

— Ты это видела?

Она фыркает и делает рукой круговой жест.

— Я все вижу.

Ну да, еще бы.

— Я рада за тебя, — мягко говорит мама, касаясь моей щеки. — Уиллоу мне всегда нравилась. И ты ей всегда нравился. Рада, что ты наконец это заметил.

Я со смешком выдыхаю, все еще чувствуя себя неловко из-за того, насколько слепым был все это время.

— И что вы собираетесь делать дальше? — продолжает она. — Уиллоу вернется в Нью-Йорк? Я знаю, что ее контракт с тобой закончился.

От этого вопроса у меня немного теплеет на душе. Потому что Уиллоу никуда не уезжает. Она останется рядом со мной и при этом сможет продолжать идти за своей мечтой.

Я глубоко вдыхаю.

— Кстати, насчет этого…

ГЛАВА 33

Уиллоу

Спустя шесть часов безработицы у меня снова есть работа.

Контракты с Ридом и D’Ambrosi уже официально подписаны, и я уверена, что Шанталь и Грейс успели устать от моих восторженных визгов по поводу новой возможности и отношений с Девом. Но они за меня рады. Особенно Шанталь, ведь именно она выиграла их с Грейс спор о том, сколько времени понадобится нам с Девом, чтобы наконец сойтись. Я настолько счастлива от того, как все складывается, что даже не могу заставить себя возмутиться из-за этого пари.

— Думаешь, ты вообще еще вернешься в Нью-Йорк? — спрашивает Грейс, чье лицо занимает верхнюю часть экрана моего телефона. — Или нам уже собирать все твои вещи и отправлять их в Европу?

Я смеюсь.

— В декабре вернусь и тогда уже разберусь, что делать дальше. Я согласилась доработать с Ридом до конца сезона, а что будет потом — кто знает.

Хотя мне безумно интересно это выяснить. От одной мысли, что я останусь в мире «Формулы-1» хотя бы еще на несколько месяцев, меня переполняет восторг. Именно здесь я и хочу быть. А то, что Дев тоже будет рядом, определенно не делает ситуацию хуже.

— Тогда не будем сдавать твою комнату кому-нибудь другому, — поддразнивает Шанталь из нижней части экрана. — И все твое барахло тоже выбрасывать не станем.

— Ой, спасибо, какая ты до…

Меня прерывает стук в дверь. Но это не просто какой-то стук. Это стук Окли. Наш стук.

— Черт, мне пора, — шиплю я девочкам, чувствуя, как меня пронзает паника. — Ок пришел.

Грейс и Шанталь быстро прощаются со мной и желают удачи, после чего мы отключаемся. Я бросаю телефон на подушку и вскакиваю с кровати, но перед дверью останавливаюсь, глубоко вдыхаю и нервно заламываю руки. Я не боюсь разговора с братом, просто не хочу, чтобы на меня снова обрушились вина и раскаяние, особенно в день, когда мне хочется только радоваться.

Но я обязана с ним поговорить. Мы были неправы, скрывая от него правду, а то, каким образом он обо всем узнал, лишь сделало ситуацию еще болезненнее. Я должна как следует перед ним извиниться, вот только сталкиваться с последствиями собственных поступков — совсем не мое представление о приятном времяпрепровождении.

Сделав еще один глубокий вдох, я распахиваю дверь и пытаюсь одарить брата как можно более жизнерадостной улыбкой. К сожалению, на лице она больше похожа на гримасу.

— Привет. Извини, я была в ванной, — говорю я.

Окли закатывает глаза.

— Я буквально слышал, как ты разговаривала с подругами. Необязательно снова мне врать.

Это было жестко.

— Ладно, хорошо, — признаюсь я, чувствуя, как лицо вспыхивает от смущения. — Я боялась открывать дверь.

— Ты невыносимая.

Он проходит мимо меня и валится на кровать, сцепив пальцы на животе и уставившись в потолок.

Я остаюсь стоять на месте, ожидая, когда грянет гром. Он ведет себя так, будто все нормально, хотя выглядит немного тише обычного. На его лбу красуется ссадина, которой вчера точно не было, так что, возможно, спокойствие как-то связано с этим. О боже, он что, подрался с Девом? Он пришел сообщить, что убил моего парня и выбросил тело в океан?