Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон - Страница 77

А потом притягивает нас к себе.

— Вы оба те еще засранцы, — бормочет он мне в макушку, прижимая меня к груди и одновременно зажав Дева в захвате. — Надеюсь, вы будете счастливы вместе, придурки.

От неожиданности я смеюсь, и слезы, которые все это время сдерживала, наконец проливаются.

— Мы счастливы.

— Отлично. Хоть кто-то должен быть счастлив, потому что я, блядь, точно нет.

В последний раз стиснув нас в объятиях, он отталкивает нас от себя.

— Я все еще злюсь, — говорит он, указывая сначала на Дева, потом на меня. — Но раз уж сегодня мы здесь празднуем любовь, я проглочу это. Ясно?

— Ясно, — пискляво отвечаю я. — Спасибо, Ок.

На этом он закатывает глаза и уходит.

Проходит несколько долгих секунд, прежде чем я наконец набираюсь смелости повернуться к Деву и ошеломленно моргаю.

— Это… — Я осекаюсь. — Это правда только что произошло?

Дев облизывает губы, пытаясь вернуть себе голос.

— Кажется, да.

— Он знает. Он знает и не убил нас.

— Ага.

— Мы можем больше не держать это в секрете.

— Да, — соглашается он с ноткой неверия. — Больше не нужно от него прятаться.

— Больше не нужно прятаться, — повторяю я, промокая кожу под глазами и стирая последние слезы.

Макияж к этому моменту наверняка уже испорчен, но мне все равно.

— Не могу поверить.

Дев со смешком выдыхает.

— Да. Я тоже. Но меня такой исход устраивает.

Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я охотно прижимаюсь к нему, обхватываю руками за талию и прислоняюсь к его крепкой груди.

Такое чувство, будто мы пережили битву.

— Я не хочу туда возвращаться, — бормочу я, уткнувшись лицом в фиолетовый шелк его курты. — Только не после этого. Мне нужно немного времени, чтобы просто… подышать.

— Нам необязательно возвращаться на вечеринку, — говорит он. — Но я хочу отвести тебя в другое место.

Он отстраняется и снова переплетает наши пальцы, после чего ведет меня по коридору. Мы сворачиваем за один угол, потом за другой и наконец оказываемся у раздвижной стеклянной двери, ведущей на террасу сбоку дома. Дев отпускает мою руку, чтобы отпереть и открыть дверь, а затем пропускает меня наружу.

Отсюда слышна музыка из шатра, но от заднего двора нас скрывает решетчатая стена, увитая плетистыми розами. Их аромат наполняет воздух, а лепестки трепещут под легким вечерним ветерком. Клянусь, более романтичного места я в жизни не видела. Я даже кружусь, чтобы осмотреть все вокруг, и сари закручивается вокруг моих ног.

— Как же здесь красиво, — выдыхаю я, запрокидывая голову и любуясь яркими звездами и тонким серпом луны.

Когда я снова опускаю взгляд, Дев уже протягивает мне руку.

— Иди сюда, — говорит он. — Потанцуй со мной.

Из меня вырывается легкий смех, прогоняя остатки напряжения после разговора с Окли. Мне все еще не по себе, но боль постепенно отпускает.

— Ты же знаешь, что я не умею танцевать, — напоминаю я, хотя уже снимаю туфли и отодвигаю их в сторону. — Помнишь годовщину моих родителей?

— Никогда не забуду, как Джереми взвыл, когда ты наступила ему на пальцы своими шпильками.

Он усмехается и протягивает ко мне руку.

— Встань мне на ноги. Я буду двигаться за нас обоих.

— Дев, я не хочу сделать тебе…

Протест обрывается, когда он обхватывает меня за талию и на мгновение приподнимает. Секунду спустя мои ступни уже стоят поверх его.

— Держись за меня.

Я так и делаю. А он покачивается вместе со мной в объятиях, переступая крошечными шажками.

— Не может быть, чтобы тебе было удобно, — хихикаю я, опуская взгляд на свои босые ступни поверх его безумно дорогих дизайнерских туфель.

— Мне всегда хорошо, когда ты в моих объятиях.

— Ты такой милый.

— Я знаю.

Мне нечего на это ответить, поэтому я кладу голову ему на грудь и позволяю вести. Почти сразу песня сменяется чем-то медленным и романтичным. Будто сама вселенная все понимает.

Под моей щекой его сердце бьется медленно и ровно, напоминая, насколько он тренированный спортсмен.

Когда ритм чуть ускоряется, я поднимаю голову и внимательно смотрю на него.

— Что такое?

— Ты решишь, что я сумасшедший, — говорит он. — Но ты заставляешь меня нервничать, Уиллоу Уильямс.

— Я? — Я не могу удержаться от смешка. — Почему?

— Потому что я так сильно тебя люблю, что мне больно.

У меня перехватывает дыхание, а сердце сбивается с ритма от искренности на его лице. Я снова едва не плачу, потому что прекрасно понимаю, о чем он говорит. Знаю эту глубокую, пробирающую до самой души боль.

И чувствую к нему то же самое.

— Я тоже, — шепчу в ответ.

Он кладет ладонь мне на затылок и снова прижимает мою щеку к своей груди, к ровному биению сердца.

Мы остаемся так еще несколько песен, пока ритм снова не меняется и рев толпы в шатре не разрушает волшебство момента.

— Я тут подумала… — начинаю я, сходя с его ног на гладкий камень террасы, и мое собственное сердце бешено колотится. — Может, нам стоит… как-то обозначить, кто мы друг другу? То есть технически ты уже назвал меня своей девушкой, но все-таки…

И вот она — та самая знаменитая улыбка, о которой интернет-поэты исписали уже целые тома.

— Уиллоу, — произносит он с притворным возмущением, широко распахнув глаза. — Ты что, предлагаешь мне стать твоим парнем?

Не желая улыбаться в ответ, я плотно сжимаю губы. Но скрыть свои чувства все равно не получится.

Только не от него.

— Возможно.

— Тогда я принимаю всем сердцем.

Он наклоняется и прижимается губами к моим.

И, наконец-то, Дев размазывает мою помаду.

ГЛАВА 32

Дев

На следующее утро у меня все внутри обрывается, когда первым делом я не вижу лица Уиллоу.

Я один лежу в кровати в доме по соседству с тем, где остановилась она. Такое чувство, будто мы снова дома, а не в одинаковых арендованных особняках в Малибу. Здесь настолько тихо, что я слышу вдали мягкий шум разбивающихся волн, но через час-другой остальные гости начнут просыпаться и возиться по дому. Хотя, учитывая, до скольких вчера гремел прием, велика вероятность, что большинство не встанет раньше полудня.

Не особо радуясь тому, что проснулся так рано, я лежу на спине и смотрю в потолок, пока мысли возвращаются к вчерашнему вечеру. Нам с Уиллоу больше не нужно скрывать наши отношения от друзей и семьи, и одна только эта мысль наполняет меня такой радостью, какой я не испытывал даже вчера, подписывая контракт с Mascort. Но слишком уж открыто афишировать все пока не хочется. Не раньше, чем она успеет какое-то время поработать с Ридом. Так у ее репутации будет больше шансов остаться незапятнанной, потому что я не хочу, чтобы хоть что-то омрачало карьеру, которую она строит.

Рано или поздно все, конечно, раскроется. И когда это произойдет, я буду кричать с крыш, как сильно обожаю эту девушку.

И все же после неожиданного разговора с Окли у меня внутри до сих пор зияет тяжелая пустота. Теперь я понимаю, что мы были неправы, скрывая все от него. Но случившегося уже не изменить, и мне остается только надеяться, что он сможет нас простить.

Очень хотелось бы, чтобы это произошло скорее, а не позже. Но если я хочу приблизить этот момент, придется самому приложить усилия и все исправить. В конце недели он возвращается в Чикаго, так что времени у меня мало, и я не могу позволить ему уехать, не попытавшись хотя бы вернуть нашу дружбу в нормальное русло. А раз уж лучшего момента, чем сейчас, все равно не будет… я отбрасываю одеяло и встаю с кровати, решив не откладывать.

Я натягиваю бордшорты, зажимаю гидрокостюм под мышкой и выхожу в коридор. Уже готов ворваться в комнату Окли и потребовать, чтобы он пошел со мной на пляж, но резко останавливаюсь у открытой двери. Спальня пуста. Кровать заправлена. Никаких следов Окли.

Меня накрывает разочарованием, а следом приходит паника. Он что, уже уехал? Я точно знаю, что ночью он вернулся, потому что видел, как он тихо проскользнул в свою комнату как раз в тот момент, когда я поднялся наверх. Но, может, он проснулся еще раньше меня, собрал вещи и свалил отсюда к чертовой матери. И я бы его не винил.