Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон - Страница 47

Это уточнение немного меня успокаивает, хотя щеки все равно вспыхивают.

— Да, — нервно смеюсь я. Смех выходит каким-то сдавленным. — Просто работала над парой вещей. Не смогла удержаться.

— Видишь? — продолжает Грейс. — Она даже ради собственного спасения не способна взять выходной. — Но уже через секунду ее внимание переключается на гоночный симулятор, установленный в углу гостиной. — О-о-о… Я обязана это попробовать!

Она тут же устремляется к нему и устраивается в низком кресле.

Я поворачиваюсь к Деву и виновато морщусь.

— Не обращай на неё внимание. Она совершенно не фильтрует, что говорит.

Дев тихо смеется, засовывая руки в карманы джинсов.

— Не извиняйся. — Он вроде бы смотрит на меня, но взгляд уходит куда-то мне за плечо. — Мне нравится ее честность.

Я прекрасно понимаю скрытый смысл этих слов. Потому что мы с ним как раз честностью друг с другом в последнее время не отличаемся.

Мы все продолжаем обходить стороной огромного слона, поселившегося между нами, наблюдая, как он становится все больше с каждой минутой.

Рано или поздно нам придется либо признаться друг другу в своих чувствах… Либо позволить ему раздавить нас своими огромными ногами.

— К тому же я не хочу, чтобы ты загнала себя до изнеможения. — Наконец он снова смотрит прямо на меня, и в его глазах мелькает тревога. — Мне неловко, что я выдернул тебя в твой выходной.

Я качаю головой, хотя его забота все равно приятно согревает.

— Все нормально. Я правда рада быть здесь.

И это чистая правда.

Несколько дней вдали друг от друга заставили меня скучать по нему гораздо сильнее, чем я могла себе представить.

Я пыталась выбросить мысли о нем из головы и просто наслаждаться временем с Грейс, но получалось плохо.

Сейчас почти вся моя жизнь так или иначе крутится вокруг него.

Трудно не думать о человеке, когда вся галерея телефона забита его фотографиями, когда весь этот город буквально пропитан «Формулой-1» — новостями, сувенирами, рекламой, — а все, чего тебе хочется, это снова свернуться рядом с ним в постели и хихикать над каким-нибудь приторным болливудским фильмом.

Из-за этого я снова чувствую себя влюбленной глупой школьницей.

Сделав короткий вдох, чтобы взять себя в руки, я киваю в сторону ноутбука, стоящего на журнальном столике перед диваном.

— Ну что? Готов?

На его лице снова появляется эта озорная улыбка.

Та самая.

Которую он показывает только мне.

— А ты готова проследить, чтобы я не ляпнул чего-нибудь, из-за чего моя репутация станет еще хуже?

Я тихо выдыхаю.

— Сейчас и посмотрим, что с этим можно сделать.

К тому моменту, когда интервью заканчивается два часа спустя, Грейс успевает раз шестьдесят разбить виртуальную машину на гоночном симуляторе, а я чуть не смываю всю косметику слезами от смеха, слушая очередные неожиданные — но при этом ни капли не обидные, не жестокие и не компрометирующие — ответы Дева. А сам Дев, разумеется, в очередной раз очаровывает всех без исключения.

Его легкие перепалки и остроумные шутки с австралийскими ведущими сделали так, что два часа пролетели как несколько минут. Мне было настолько интересно, что я почти забыла, зачем вообще пришла, — следить, чтобы он не сказал лишнего. Как оказалось, я ему совершенно не была нужна. За годы медийной подготовки и бесчисленных интервью Дев прекрасно усвоил, что можно говорить, а что нет. По сути, я была обычной зрительницей. И, честно говоря, меня это нисколько не расстроило. Лишнее доказательство того, что моя влюбленность возникла не на пустом месте.

Дев заслуживает всего восхищения, которое на него обрушивается.

— Ну, все прошло не так ужасно, как я ожидал, — объявляет он, закрывая ноутбук.

Потянувшись всем телом и подняв руки над головой, он снова откидывается на спинку дивана.

Мне приходится приложить немало усилий, чтобы не разглядывать полоску кожи, открывшуюся между поясом его джинсов и краем черной футболки, или напряженные мышцы рук, натягивающие ткань рукавов.

Господи… Какой же он красивый.

И, к счастью, кажется, совершенно не замечает моего взгляда.

К несчастью, Грейс замечает, что я замечаю Дева. По ее коварной улыбке я сразу понимаю: стоит нам выйти отсюда — и меня ждет очень неприятный разговор.

— Ты был великолепен, — говорю я, старательно игнорируя Грейс, убирая блокнот и телефон обратно в сумку. Я успела сделать несколько фотографий Дева и уже выложила их, а еще записала некоторые его ответы, чтобы потом вырезать лучшие моменты из подкаста, когда он выйдет. — Им, наверное, придется вырезать мой хохот на заднем плане. Хотя это только доказывает, что людям точно понравится.

Дев улыбается в ответ, не сводя с меня глаз, пока я поднимаюсь с дивана и расправляю подол сарафана.

— Главное, что я смог тебя рассмешить, — говорит он, медленно опуская руки. — Все остальное неважно.

Где-то в другом конце комнаты Грейс издает какой-то странный сдавленный звук, будто едва не подавилась, но я демонстративно не смотрю в ее сторону. Дев либо вообще ничего не замечает, либо сознательно делает вид.

Хотя, судя по тому, как он смотрит на меня, словно кроме нас двоих здесь никого нет, я скорее склоняюсь к первому варианту.

Это одновременно волнует и пугает.

Поэтому я торопливо собираю вещи и на ходу придумываю несуществующий обед, на который мы с Грейс якобы уже опаздываем. Потому что если не уйду прямо сейчас, то наверняка сделаю какую-нибудь глупость.

Например, заберусь к нему на колени, обниму за шею и начну взахлеб рассказывать, какой он замечательный. Его самолюбию такое точно не нужно. Да и мне совсем не стоит еще сильнее подкармливать бабочек, уже устроивших настоящий ураган у меня в животе.

Поэтому я хватаю Грейс за локоть, быстро машу Деву на прощание и практически вытаскиваю ее из квартиры.

Мы успеваем зайти в лифт — этот ненавистный лифт, — и только тогда она встает прямо передо мной, упирая руки в бока.

— Подруга, — произносит она. Потом повторяет еще выразительнее: — Подруга.

Я тяжело выдыхаю и сползаю спиной по металлической стенке кабины.

Поддержка мне сейчас определенно понадобится.

— Да?

— Ты же понимаешь, что никакая помощь ему была не нужна? — Она смотрит на меня так серьезно, что отвертеться невозможно. — Он просто хотел увидеть тебя и рассмешить.

Она права, но если я признаю это вслух, потом никогда не отмоюсь.

— Не думаю, что это так.

— Уиллоу. — От ее прежней насмешливости не остается и следа. — Ты видела, как он посмотрел на тебя, когда открыл дверь? Я никогда в жизни не видела, чтобы кто-то так светился при виде другого человека.

И снова она права. Отрицать бессмысленно.

Но стоит произнести это вслух — и все перестанет быть просто фантазией или плодом моего воображения.

Грейс тоже это заметила.

А значит, мне ничего не показалось.

А значит…

Удержаться и ничего не сделать с тем, что я чувствую к Деву, становится почти невозможно.

Черт. Я влипла.

— Он со всеми такой, — слабо возражаю я. — Его вообще считают человеком с самой красивой улыбкой в мире.

— Я сейчас не про улыбку. Я про все остальное. Про то, как он на тебя смотрел. Просто про то, как он… — Она качает головой, а потом вновь смотрит на меня своим серьезным, не терпящим возражений взглядом. — Я понимаю, что ты хочешь сохранить профессиональные отношения. Понимаю, что нам, женщинам, приходится мириться с тем, что стоит связаться с мужчиной, занимающим высокое положение, — и тебя тут же начинают обзывать самыми мерзкими словами. Я даже понимаю, что ты не хочешь ставить под удар дружбу своего брата с ним. Но, Уиллоу… если ты позволишь этому мужчине уйти… Значит, ты просто трусиха.

Словно подчеркивая ее слова, лифт вздрагивает и останавливается на первом этаже.