Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон - Страница 36

— Не особо.

Я киваю, позволяя тишине повиснуть между нами. Я попросила его найти меня, потому что хотела вместе придумать новую стратегию, которая поможет привлечь внимание других команд, помимо Argonaut, но сейчас явно не время поднимать эту тему. Ему плохо, и внутри него идет незримая борьба, о которой мне ничего не известно. Возможно, я никогда о ней и не узнаю.

Пусть я не готова обсуждать стратегию или заставлять его открываться, но мне не хочется, чтобы он вернулся в свой номер и страдал там в одиночестве. Конечно, он мог бы обратиться к Чаве или Марку, но сомневаюсь, что сделает это: за все годы знакомства я ни разу не видела Дева настолько уязвимым. Мне уже повезло, что он вообще пришел сюда, опустив защиту. И я хочу, чтобы он остался.

Я с трудом поднимаюсь с кровати и, кажется, пугаю его своим резким движением. Однако отстраненность в его глазах немного рассеивается, пока он следит за мной.

— Давай посмотрим фильм, — объявляю я, на мгновение задержав на нем взгляд, а затем решительно иду за пультом, лежащим на прикроватной тумбочке.

Я уже вошла в свою учетную запись Netflix: раньше мы с Шанталь созванивались по FaceTime, и я смотрела серию любимого ситкома. Поэтому, когда я нажимаю кнопку включения и экран оживает, на нем появляется мой профиль и подборка романтических комедий, которые, по мнению алгоритма, должны мне понравиться. Но сегодня я не стану выбирать ни одну из них.

— Ты все еще любишь ужастики? — спрашиваю я, украдкой взглянув на него.

Он хмурится уже не так сильно, как прежде, но мой вопрос заставляет его вопросительно свести брови.

— Ты это помнишь?

Я фыркаю, пролистывая до следующего ряда рекомендаций.

— Ты спрашиваешь, помню ли я, как до смерти пугалась всякий раз, когда вы с Окли устраивали марафоны фильмов ужасов? Еще бы я не помнила.

Он смеется. Смех выходит хриплым, словно Дев забыл, как вообще это делается.

— Они мне по-прежнему нравятся, но я не стану заставлять тебя смотреть мой любимый слэшер.

Я сдерживаю улыбку. По крайней мере, похоже, он не собирается уходить. Если мне удастся хотя бы отвлечь его от произошедшего сегодня и напомнить, что в жизни есть не только гонки и связанная с ними политика, я сочту это оглушительным успехом. Обычно именно Дев излучает тепло и наполняет светом жизнь всех, кто находится рядом. Он заслуживает того же. Теперь настала его очередь позволить кому-то о нем позаботиться.

— Меня устраивает. — Я снова опускаюсь на кровать, придвинувшись к самому краю, чтобы оставить достаточно места на случай, если он захочет присоединиться. — Что будем смотреть?

Медленно выпрямившись, он внимательно изучает меня, пока я жду ответа.

— У меня есть кое-что на примете, — наконец произносит он. — Но ты должна пообещать, что никому не расскажешь. Особенно Чаве. Он до конца жизни мне это припоминать будет.

Я потираю ладони, словно суперзлодейка, и ухмыляюсь.

— О-о-о, есть что-то, чего не знает даже Чава? Выкладывай.

Снова рассмеявшись, Дев качает головой и отводит взгляд, будто не может смотреть мне в глаза, признаваясь:

— Когда у меня выдается по-настоящему ужасный день… я включаю болливудский фильм.

Я моргаю, ожидая продолжения. Когда его не следует, хмурю брови.

— И что? Ты ведешь себя так, будто я не знаю, что в одиннадцать лет ты хотел стать закадровым певцом.

Он резко поворачивается ко мне и, широко раскрыв глаза, угрожающе указывает пальцем.

— Ты унесешь это с собой в могилу.

— Клянусь сердцем и надеюсь умереть, — обещаю я, стараясь не рассмеяться. — Но если серьезно, меня совсем не удивляет, что в плохие дни ты смотришь именно это. Кто не захочет отвлечься на преувеличенную драму и внезапные танцевальные номера, когда паршиво на душе?

— Все немного… конкретнее. — Он глубоко вдыхает, шумно выдыхает и признается: — Обычно я включаю «Наступит завтра или нет?».

Я не знаток индийского кинематографа, но благодаря тете Нехе в детстве пересмотрела множество болливудских фильмов. Уверена, за те десятилетия, что наши семьи живут по соседству, она давала маме каждый диск из своей коллекции. И один фильм запомнился мне особенно хорошо, потому что после него я проплакала несколько часов.

— Прости, — медленно произношу я, пытаясь справиться с недоверием. — «Наступит завтра или нет?» — твой фильм для утешения? Ты серьезно?

Дев вяло вскидывает руку, снова избегая моего взгляда.

— Ну… да. Он о том, как важно гордиться собой, своими корнями и местом, откуда ты родом, и жить полной жизнью, даже если в любой момент можешь умереть. Если это не описание моей жизни… — Он замолкает и пожимает плечами.

Ладно, теперь я понимаю. Хотя такого ответа точно не ожидала.

— Ясно. Но в первый и единственный раз, когда я смотрела этот фильм, рыдала навзрыд, поэтому сегодня мы его отметаем. Предлагай другой вариант.

Поджав губы, он осматривает комнату, а затем снова переводит взгляд на меня, и в его глазах вспыхивает слабая искра надежды.

— «Девдас»?

Я едва не давлюсь воздухом.

— Ты совсем рехнулся.

— «Любовь с первого взгляда»?

— Такое чувство, будто ты специально хочешь погрустить!

Он снова смеется, но на этот раз тепло и привычно.

— Ладно, ладно, — сдается он. — Как насчет «Ом Шанти Ом»?

— А-а, теперь понятно. — Я многозначительно киваю, наконец разгадав загадку его киновкусов. — Дело вовсе не в любви к страданиям, а в Шахрукх Кхане.

И вот она — та самая улыбка, от которой мое сердце делает глупый маленький кульбит, хотя должно бы уже знать, чем это грозит.

— Ты меня раскусила. С Королем Кханом не прогадаешь.

— На «Ом Шанти Ом» я согласна. — Я снова беру пульт и ввожу название в строку поиска. Наведя курсор на кадр с известной сценой из фильма, решаюсь испытать судьбу и похлопываю по свободной стороне огромной кровати, прямо приглашая его лечь рядом. — Иди сюда. Не хочу, чтобы ты вытягивал шею, пытаясь разглядеть экран. Марк меня убьет, если ты потянешь мышцу.

Я произношу это непринужденно, но мы оба понимаем, что это уже выходит за рамки нашей дружбы, пусть даже между нами останется целый океан свободного места и гора подушек. Уверенная, что он откажется и просто придвинет кресло, я с трудом скрываю удивление, когда Дев поднимается и подходит к кровати. Осторожно забирается на матрас — сначала одним коленом, потом другим, — берет одну из многочисленных подушек, кладет между нами и опирается на нее локтем, словно на подлокотник, устроившись у изголовья.

За последние несколько дней я сбилась со счета, сколько раз мы обнимались, давали друг другу пять или сидели плечом к плечу на совещаниях, так что мне не следовало бы нервничать из-за того, что он расположился почти в полуметре от меня. Но сейчас все кажется слишком интимным. Мы одни и буквально лежим вместе в постели, пусть даже между нами нет ни малейшего соприкосновения. Комнату освещает лишь приглушенный свет настольной лампы, а тишину нарушает только тихий гул кондиционера, и вся эта обстановка тоже ничуть не помогает.

Когда он устраивается, я выдыхаю и забираюсь под одеяло на своей стороне кровати. Сделаю вид, будто все совершенно нормально, хотя это даже близко не так.

— Готов? — спрашиваю я, подняв пульт. Но прежде чем нажать кнопку воспроизведения, снова опускаю руку и резко сажусь. — Подожди.

Я бросаю пульт ему и спешу к запасам закусок на комоде.

— Я сегодня ходила за вкусняшками, — объясняю я, подняв две пачки чипсов. — Нельзя приехать в Канаду и не попробовать чипсы со вкусом «всего сразу» и кетчупа. Выбирай свой яд.

Он постукивает пальцем по губам, переводя взгляд с одной пачки на другую.

— Разделим пополам?

— Мне нравится ход твоих мыслей.

Сначала я протягиваю ему пачку с кетчупом, а сама обхожу кровать и возвращаюсь на свою сторону. Дев включает фильм, пока я вскрываю пачку и довольно вздыхаю после первого соленого кусочка. К концу вступительных титров я успеваю съесть несколько чипсов, и лишь потом до меня доходит, что я не понимаю ни слова из диалогов.