Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон - Страница 21

— Так и есть, — соглашаюсь я, снова усаживаясь на пол.

Устроившись поудобнее, я открываю маленький блокнот на странице со списком вещей.

— Но да, я уверена. Я этого хочу.

На ее лице появляется подозрительная ухмылка.

— Ты хочешь оседлать Дева…

— Не говори этого! — визжу я, бросая в нее ручку.

Она легко уклоняется, отшатнувшись назад.

— Мы обе знаем, что хочешь, — воркует Шанталь, заходя дальше в спальню и подталкивая ко мне сумку с туалетными принадлежностями пальцами ног, накрашенными розовым лаком. — Но ладно, больше не буду. Пока что.

— О, спасибо, — ворчу я, хватая коробку слева от себя. — Какая же ты добрая.

Шанталь приседает рядом, не обращая внимания на мой сарказм.

— Это та самая Большая Коробка Таблеток?

Я поднимаю обувную коробку с блестящей надписью и встряхиваю. Внутри гремят флаконы с противовоспалительными препаратами, добавками для суставов и обезболивающими на случай экстренной необходимости. Раньше мне было неловко путешествовать с целым арсеналом лекарств и несколькими рулонами кинезиологического тейпа для фиксации суставов, но со временем я приняла: если хочу чувствовать себя нормально и сохранять подвижность, Большая Коробка Таблеток, как мы ласково ее называем, неизбежно останется частью моей жизни. Зачем стыдиться того, что я не в силах в себе изменить?

— Полная боевая готовность, — сообщаю я, укладывая коробку в чемодан для ручной клади.

Я ни за что не выпущу этот драгоценный груз из виду.

— Во всех этих отелях есть спортзалы?

Я поднимаю эластичные ленты для тренировок и тоже кладу их в ручную кладь.

— Почти уверена, что да, но в любом случае буду готова.

— Поддерживай суставы в хорошей форме. И будь осторожна, ладно?

— Не знаю, какой осторожности ты от меня ожидаешь, если одновременно хочешь, чтобы я там на члене скакала, — парирую я.

Шанталь ошеломленно вскрикивает и падает на свою внушительную задницу. Я закатываю глаза и сдерживаю улыбку, пока она хватается за живот и хохочет.

— Боже, как же мне нравится эта твоя сторона, — наконец выдыхает она. — Когда мы познакомились, ты была такой милой, а теперь превратилась в чудовище!

Посмеиваясь, я хлопаю ее тыльной стороной ладони по руке.

— Твоих рук дело.

Я не признаюсь ей, но в последнее время на меня повлиял и Дев. Рядом с ним трудно сдерживаться и не отвечать на его пошлые шутки. К тому же я хочу, чтобы он понял: я больше не тихая маленькая девочка, которая краснеет от каждого слова. Возможно, такой я была рядом с Джереми и еще некоторое время после расставания, пока мое сердце не исцелилось, но сейчас я вступаю в совершенно новый этап жизни. И не хочу тащить за собой прежний образ.

— Я тебя развратила. — Шанталь смахивает невидимую слезу, обнимает меня и начинает раскачивать из стороны в сторону, изображая рыдания. — Моя малышка совсем выросла. Боже, я буду безумно по тебе скучать.

— Я уезжаю через пару дней, а не прямо сейчас, — жалуюсь я, но позволяю ей продолжать раскачивать нас. — Ты могла бы хотя бы попытаться сделать так, чтобы я захотела по тебе скучать.

— Злобная малявка, — причитает она, прижимая мою голову к груди. — Мой милый карманный демон.

— Ты невыносима, — бормочу я, когда на заднем плане звучат первые ноты главной темы «Формулы-1».

Они напоминают, где я проведу ближайшие месяцы: с головой погружусь в мир гонок, окажусь далеко за пределами привычной зоны комфорта и вдали от друзей.

Поэтому я позволяю Шанталь держать меня, словно куклу, пока на экране сменяются лица гонщиков. Когда появляется Дев и смотрит в камеру с неприкрытой чувственностью, у меня перехватывает дыхание. Неважно, что все остальные мужчины тоже смотрели прямо в объектив. Никто из них не вызвал во мне такого чувства, будто смотрит прямо на меня.

А Дев смотрит.

И внезапно я уже не так уверена, что сумею сохранить наши отношения платоническими.

ГЛАВА 10

Дев

Я считаю дни до приезда Уиллоу.

Вообще-то она должна была присоединиться ко мне только на следующей неделе в Канаде, но я попросил Чаву сначала забронировать ей билет до Сан-Диего. Нам нужно как можно скорее заняться восстановлением моей репутации. Времени мало, а после прошлых выходных мне жизненно необходима хоть какая-нибудь победа.

Если шестого места в Монако было недостаточно, чтобы доказать, что она мой талисман на удачу, то настоящее побоище на Гран-при Испании определенно все подтвердило. Иначе это не назовешь: через пять секунд после начала первого круга меня приложило сразу с нескольких сторон, и пришлось сойти с дистанции, потому что болид получил слишком серьезные повреждения, чтобы продолжать гонку.

В этом хаосе пострадали еще трое гонщиков. Гребаная ФИА назвала случившееся «гоночным инцидентом», хотя аварию явно спровоцировала безрассудность Лоренцо Кастеллуччи. Его следовало завалить штрафами и вынести суровое предупреждение, потому что однажды этот парень кого-нибудь убьет.

— Ты точно не получил сотрясение? — раздается из динамиков машины голос Чавы.

Вернее, машины моей мамы, которую я одолжил на сегодня без спроса.

— Ты ненавидишь встречать людей в аэропорту. И вообще, я твой ассистент. Разве это не входит в мои обязанности?

— Со мной все нормально. Наслаждайся выходным с семьей, придурок, — отвечаю я, перестраиваясь на съезд к зоне прилета. — И если сегодня приготовишь трес лечес, обязательно оставь мне кусок.

До того как стать моим ассистентом, Чава учился в кулинарной школе. Он бросил учебу, когда понял, что готовить ему нравится только для удовольствия, а не в качестве профессии, и вместо этого начал работать на меня. Изначально это задумывалось как временная работа, которая должна была спасти его от разочарования родителей, но четыре года спустя он все еще со мной. Потеря ресторанного мира определенно стала моим приобретением.

Чава вздыхает:

— Ты же знаешь, Марк тебя убьет, если…

От необходимости выслушивать угрозы в адрес моей жизни и диеты меня спасает мама Чавы, кричащая на заднем плане:

— Сальвадор, иди сюда!

— Похоже, мама тебя зовет, — говорю я, ухмыляясь. — И принеси мне пирог! Я его заслужил после того, как Кастеллуччи едва меня не убил.

Чава завершает звонок, пробормотав по-испански нечто крайне оскорбительное, но настолько изобретательно непристойное, что мое настроение тут же улучшается. Я не шутил, когда говорил, что после прошлых выходных заслуживаю угощения, и не сомневаюсь, что позже он явится к моим родителям с пластиковым контейнером, полным пирога, и материнским благословением. Если я собираюсь пережить остаток сезона, мне понадобятся и пирог, и благословение.

Каждый раз, садясь в болид, я рискую. Всегда существует вероятность, что не выберусь из него невредимым. Новые технологии безопасности спасали мне жизнь бессчетное количество раз, но такие гонщики, как Лоренцо, подвергают их надежность испытанию всякий раз, когда гаснут пять красных стартовых огней.

Мне повезло, что обычно он занимает в квалификации более высокую позицию. Почти всегда стартует впереди, рядом с болидами Mascort и Specter Energy, но в субботу его последний быстрый круг в третьем сегменте квалификации прервал красный флаг. В итоге он оказался десятым, а я едва пробился на двенадцатое место, поэтому на старте мы очутились слишком близко друг к другу. Мне следовало догадаться, что он попытается силой прорваться вперед. Во время этого маневра Лоренцо задел другой болид, после чего обоих развернуло и они выбили всех, кто находился поблизости, — в том числе меня.

Почему D’Ambrosi продолжает его терпеть — загадка, учитывая, что он раз за разом уничтожает их шансы на чемпионство. The Scuderia — легендарная команда. Ее имя неразрывно связано с «Формулой-1» и автоспортом высшего уровня, а преданность болельщиков передается из поколения в поколение. И несмотря на весь террор, который Лоренцо устраивает на трассе, он остается лицом команды. Итальянский жеребец, гордость паддока и сын бывшего четырехкратного чемпиона мира. Признаю, когда он не разбивает болиды, то выступает потрясающе, но ему не хватает осторожности — он еще слишком молод и самоуверен, чтобы научиться чего-либо бояться.