Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон - Страница 13

Джереми. Гребаный Джереми. Кусок дерьма в человеческом обличье. Изменник, лжец и просто отвратительный человек. Меня убивает, что мы так долго считали его другом лишь потому, что выросли вместе. Тревожные признаки всегда были перед глазами, но мы просто… не обращали на них внимания. Закрывали глаза. Убеждали себя, что шутки, почти женоненавистнические высказывания и его манера разговаривать с девушками вполне безобидны и ничего не значат. Ведь он был хорошим парнем. Как и все мы.

Только никто из нас хорошим не был, потому что мы защищали его от последствий собственных поступков.

Верили ему, когда он клялся, что все девушки, с которыми он встречался и расставался, были чокнутыми стервами и слишком многого от него требовали. Защищали, когда его обвиняли в измене. Очевидно же, девчонка просто не понимала, что такое отношения без обязательств. Мы даже смеялись вместе с ним, когда он рассказывал невероятные истории о том, на что шли эти одержимые преследовательницы, лишь бы привлечь его внимание.

Когда он начал встречаться с Уиллоу, никто не возражал — даже Окли. Они оба учились в Нью-Йорке: Джереми был на последнем курсе, а Уиллоу — на первом. Честно говоря, все казалось идеальным. Он мог присматривать за ней и быть знакомым лицом среди хаоса нового города. Мы даже подшучивали над ними, называя их встречу судьбой. Говорили, что им суждено быть вместе.

— Мы все знаем, чем это закончилось, — завершает Уиллоу, пожимая плечами, и ее улыбка слегка меркнет.

Да, все закончилось тем, что она в слезах позвонила брату, а Окли сел на самолет до Нью-Йорка. Тем, что Джереми оказался в больнице и угрожал подать заявление, а наша компания раскололась пополам. К счастью, дело так и не получило продолжения, но прежними после этого мы уже не стали.

А теперь я гадаю, что случилось бы, если бы я сделал первый шаг раньше Джереми. Насколько иначе все могло сложиться, если бы на свидание ее пригласил я, а не он?

— Если бы я знал, то… — я умолкаю, потому что и сам не представляю, что сделал бы, расскажи она тогда о своих чувствах.

Давно ли я пытаюсь подавить влечение к ней? Еще как. Особенно с тех пор, как пару лет назад увязался за Окли, когда тот поехал навестить ее в университете. Но мне всегда казалось, что отношения с ней станут переходом черты, которую я никогда не хотел переступать. Возможно, Окли не стал бы возражать, ведь вначале он не возражал против Джереми, но все равно это казалось… неправильным. Предательством по отношению к лучшему другу, как бы сильно я этого ни хотел. Как бы сильно ни хотел ее.

— Что бы ты сделал, Дев? — настаивает Уиллоу, когда я не заканчиваю фразу. Она внимательно смотрит на меня, чуть приоткрыв накрашенные красной помадой губы.

Я не знаю. Я, блядь, понятия не имею, что сделал бы тогда.

Но сейчас мне хочется наверстать упущенное, и плевать на последствия.

Я замечаю, что мои руки лежат на ее бедрах, лишь когда она накрывает их своими ладонями — мягкими и теплыми. Я уверен, что она сейчас уберет мои руки, но вместо этого Уиллоу медленно, осторожно проводит кончиками пальцев вверх по моим предплечьям и останавливается на локтях. Слегка сжимает их, приглашая притянуть ее ближе, и я без раздумий подаюсь к ней — но тут рядом с нами распахивается дверь.

Я резко отступаю, а из туалета, пошатываясь, выходит Окли, все еще заметно позеленевший.

— Давайте свалим отсюда, — стонет он, переводя взгляд с меня на Уиллоу.

Я успел немного отойти от нее, но явно недостаточно. Судя по тому, как прищуривается Окли, он наверняка видит чувство вины на моем лице.

— Подождите… Какого хрена вы двое тут делаете?

— Ничего, — быстро отвечает Уиллоу.

Если мои прегрешения отражаются на лице, то ее с головой выдает голос. Опустив голову, она подходит к брату и берет его за руку.

— Пойдем отсюда.

— Нет, стой. — Окли поднимает ладонь и рассеянно переводит мутный взгляд с нее на меня. Даже сильнейшее опьянение не помешает ему сложить два и два. — Не смейте мне врать. Что вы делали?

Уиллоу делает шаг вперед и тянет брата за руку, пытаясь заставить его пойти.

— Серьезно, ничего, Ок. Мы просто ждали тебя.

Но он не двигается с места. Его лицо мрачнеет, и он вырывает руку из пальцев Уиллоу. Сосредоточив все внимание на мне, Окли тычет пальцем мне в грудь.

— Ты только что целовал мою сестру?

— Что? — я захлебываюсь словами, и такая реакция явно не улучшает моего положения. — Нет. Конечно, блядь, нет.

А собирался ли я это сделать? На тысячу гребаных процентов.

Я не осмеливаюсь посмотреть на Уиллоу и лишь надеюсь, что она не поймет мои слова неправильно. Но, кажется, она все понимает, потому что снова хватает брата за руку и заставляет взглянуть на нее.

— У меня на губах буквально красная помада, — указывает она, выразительно поднося руку к своему безупречному рту. — Если бы мы целовались, все лицо Дева было бы ею измазано, придурок.

— Да, чувак, я бы сейчас выглядел как настоящий клоун, — добавляю я в свое оправдание. — Без обид, Уиллс, но этот оттенок красного мне не идет.

Стоя на шаг позади брата, она закатывает глаза, зато Окли наконец расслабляется.

— А, — бормочет он.

Его гнев быстро угасает, сменяясь бессмысленным пьяным взглядом, который нравится мне гораздо больше.

— Ладно. Хорошо. Да.

Он проводит тыльной стороной ладони по лбу, после чего рука безвольно падает вдоль тела.

— Но даже не вздумай, блядь.

Я просыпаюсь в холодном поту, запутавшись ногами в простынях. Отбрасываю их, резко вскакиваю с кровати и хватаю телефон, направляясь прямиком на кухню. Там вслепую шарю в шкафу в поисках стакана. Одной рукой наливаю в него воду из холодильника, а другой нахожу в телефоне номер Марка. Обе руки дрожат.

— Если ты звонишь проверить, благополучно ли я добрался, — произносит он, ответив на звонок, — то да, мамочка, добрался. Можешь спокойно ложиться спать.

Не обращая внимания на его слова, я включаю громкую связь и кладу телефон на столешницу.

— Марк, кажется, я облажался.

Он стонет:

— Клянусь, если ты травмировался, занимаясь какой-нибудь херней, я буду в ярости. Стоило мне всего на секунду выпустить тебя из виду…

— Я ничего себе не повредил.

— Ладно… — Он умолкает. — Тогда что ты натворил?

Я провожу пальцами по волосам, все еще не оправившись от сна и предупреждения Окли — того самого, которое я проигнорировал позднее в те выходные.

— Я нанял нового менеджера по соцсетям.

Марк ненадолго замолкает, а затем наконец спрашивает:

— И что в этом плохого? Он тебе нужен. Если только… Вот дерьмо, не говори, что ты снова нанял Джани.

— Все еще хуже. — Я опускаюсь на один из барных стульев перед мраморным кухонным островом. — Я нанял Уиллоу.

На этот раз повисшее молчание едва ли не потрескивает от напряжения. Ужас и потрясение Марка ощущаются даже через телефон.

— Нет. Не может быть, что ты, блядь, это сделал.

Я закрываю глаза и опускаю подбородок к груди.

— Еще как сделал.

— Уволь ее, — требует он. — Прямо сейчас.

— Я не могу. — Я вздыхаю. — Я сам предложил ей эту работу. Мне нужна ее помощь.

— Тогда ты и правда серьезно облажался. Напомнить, чем все закончилось, когда в прошлый раз ты подпустил ее слишком близко?

Определенно не нужно. Я никогда не забуду, как в Остине на тридцать седьмом круге влетел в ограждение, потому что не мог выбросить из головы Уиллоу и наш поцелуй. Когда я наконец вернулся на пит-лейн на заднем сиденье скутера разговорчивого маршала — позорнее возвращения и не придумаешь, — то сказал руководителю команды, что совершил глупую ошибку новичка и заблокировал задние колеса. Но Марку хватило одного строгого взгляда, чтобы я во всем признался.

— Ты разбился на домашней гонке, Дев, — отчитывает он меня. — На домашней!

— Да, спасибо. Я в курсе, — бормочу я, потирая глаза, словно это поможет избавиться от образов лица Уиллоу и разбитого болида. — И вообще-то, моей домашней гонкой считается Вегас…