600 школьных сочинений - Левина Е. В. - Страница 38

Автору свойственны непосредственность чувств и жар душевный, который отсутствуют у Онегина и которых так ему не хватает. Испытующему взгляду автора глубина и неповторимая поэзия открываются повсюду:

Автор обрел цель жизни в творчестве. Оно помогает ему в любых ситуациях, делает его жизнь полной и разнообразной.

Характерно, что в последней главе романа герой меняется, он вырывается из своего состояния хандры и разочарованности, и причиной этому является любовь, которая, пусть даже безнадежная, духовно воскрешает его. Вспомним, что для самого Пушкина любовь по своей значимости стоит рядом с вдохновением: «…и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь». Любовь — это основа всего, она способна творить чудеса. И в конце романа Онегин опять как бы сближается с Пушкиным в этом новом своем понимании любви.

Таким образом, образ автора и героя в романе «Евгений Онегин» очень сложно переплетаются, взаимодействуют, но никогда нельзя в лице Онегина видеть самого Пушкина, разноличие между ними всегда остается.

Темы лирически отступлений в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

«Евгений Онегин» — это роман, но в то же время это лирическое произведение, в котором автор постоянно проявляет себя. Наиболее ярко присутствует автор в лирических отступлениях, которые разбросаны по тексту романа. Они могут быть не связаны с ходом действия, но чаще всего возникают по ходу повествования, по тому или иному поводу.

Одно из наиболее моих любимых лирических отступлений — это отступление о театре. Онегин, разочарованный во всем, приезжает на балет уже к его концу, потому что его не интересует искусство, он глубоко равнодушен и к неподражаемой, «блистательной» Истоминой, и к великолепным постановкам Дидло:

Для Пушкина же театр — «волшебный край». В лирическом отступлении, исполненном огромного воодушевления и высокого вдохновения, автор вспоминает о театральных увлечениях своей молодости, дает краткие, но меткие характеристики выдающимся драматургам и актерам. Тут и Фонвизин — «сатиры смелый властелин», «друг свободы», и «переимчивый Княжнин», и «снискавший слезы, рукоплесканья» В. А. Озеров, и П. А. Катенин, «воскресивший» на русской сцене «Корнеля гений величавый», и «колкий Шаховской», и замечательная русская актриса Е. С. Семенова, делившая с Озеровым успех его трагедий, и увенчанный славой балетмейстер Карл Дидло.

Авторское неприятие равнодушия Онегина к искусству очевидно. Лирическое отступление во многом усугубляет и наше понимание недопустимой «глухоты» героя к Прекрасному. Здесь нет прямой оценки этого явления, но зато есть необычайный по богатству мир театра. Показ его таинственного могущества позволяет читателю ощутить эстетическую эмоциональную ущербность Онегина и одновременно величие русской театральной культуры, ее подлинных ценителей, каким был сам Пушкин.

Сердце Онегина остыло, оно не принимает любви Татьяны, потому что представляет себе любовь лишь как потребность играть, соблазнять. По этому поводу и появляется прекрасное лирическое отступление.

Две стихии любви, два понимания ее — авторское и онегинское — отчетливо проступают в знаменитом лирическом отступлении о «ножках», поначалу игривом и ироническом, постепенно переходящем в другую тональность — к высокой патетике и взволнованному лиризму:

Самый подбор этих образов, весь комплекс определений, даже предметно-изобразительный фон («длинная скатерть столов», камин, «зеркальный паркет зал») говорят о бездумно легком отношении к женщине, об имитации и искусственности переживаний главного героя.

И вдруг неудержимым потоком хлынула поэзия, заговорила подлинная страсть, зазвучал голос горячего сердца:

Как писал один из исследователей романа Г. А. Гуковский, в этом лирическом отступлении «торжествует» тема поэта, неожиданно ворвавшаяся в мир паркетных зал и паркетных чувств…» «Атмосфера зала исчезла. На ее месте — романтически грандиозная картина природы, бурного моря, связанная с темой бури страсти. И лексический колорит, и семантика строфы осуществляют единый замысел ее: здесь уже не “ножки”, а просто и прямо сказанное: “с любовью лечь к ее ногам”, “коснуться милых ног устами”».

Эти два лирических отступления, конечно, не являются единственными в романе «Евгений Онегин», но, на мой взгляд, являются очень яркими, выразительными, показывающими мастерство Пушкина-поэта, Пушкина-художника.

Сны и письма в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

«Евгений Онегин» — выдающееся произведение Александра Сергеевича Пушкина, в котором он выступил новатором во многих отношениях, используя различные приемы и средства художественной выразительности.

Сон как способ раскрытия характера героя встречается еще в балладах Б. А. Жуковского и связан с романтическим миропониманием и мировосприятием. Сон Татьяны Лариной — это реминисценции на сновидение из баллады Жуковского «Светлана», поэтому к пятой главе, в которой Татьяна видит свой вещий сон, предпослан эпиграф из баллады Жуковского. Письма же — наиболее известный и популярный жанр в русской литературе XVIII–XIX вв. В романе «Евгений Онегин» письма играют важную композиционную роль, так как с ними связано использование Пушкиным приема «зеркала» и симметрии в романе.

Первой пишет письмо Татьяна. Она признается в любви Онегину, затем в восьмой главе Онегин пишет письмо Татьяне. Интересно, что письма написаны не онегинской строфой, как весь роман (это вставные элементы), в них отсутствуют перекрестная, смежная и опоясывающая рифмы. По стилю они тяготеют к открытой форме. То, что письма написаны не онегинской строфой, как считал автор, свидетельствует об их подлинности, а Пушкин только использовал их в своем произведении.

Письмо Татьяны ярко характеризует ее как типичную девушку своего времени и класса, которая воспитывалась на сентиментальных романах. Именно в них она почерпнула идеал возлюбленного, который перенесла на Онегина. Пушкин переводит письмо Татьяны («Я должен буду письмо Татьяны перевесть»), так как Татьяна «по-русски плохо знала», «журналов наших не читала и выражалася с трудом на языке своем родном». В письме легко читаются ее искренние чувства, не прикрытые лживыми словами. Она с нежностью обращается к Евгению: «милое виденье», «кто ты, мой ангел ли хранитель, или коварный искуситель…». Татьяна отдала себя полностью во власть Онегина: «То в высшем суждено совете, то воля неба: я твоя…».