КОМСОМОЛ 5 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 50

Мы, конечно, тоже были молодцы и поехали в форме, реквизированной у бойцов той специальной роты ОʼКоннора, но по виду она здорово отличалась от той, что была на кадаврах. Попытайся мы так пройти напрямую через аэродром — по-любому, кто-то бы заметил несоответствие. А зачем зря подставляться?

— А ваша задача, — продолжил я, — подобрать два десятка бойцов, подходящих по кондиции и толковых — там, прежде чем громить, надо на предмет важных документов офицериков тряхнуть.

— От эт по-нашему! — обрадовались казаки.

— Однако, считаю, что готовящиеся к вылету самолёты со счетов сбрасывать нельзя. Самолёт — штука на земле неуклюжая и сильно уязвимая. Поэтому, заподозрив, что происходит что-то неладное, по-любому попытаются взлететь. Если не все, то бо́льшая часть точно. Поэтому, считаю, что нужно подготовиться к этому моменту. Взлётку они всё равно не минуют, так что…

— Грузовики против их движения выставить! — вдохновенно предложил Тимофеич.

— Верно. Пусть косят вражью авиацию на взлёте!

— А чего? Дело! — согласился Севастьяныч и немедля послал нашего пластуна с поручением.

Тем временем под прикрытием машин начался аттракцион с переодеванием. Казаки полученную форму спешно натягивали, а кадавры в исподнем отправились грузить в летающие лодки специальные ящики, внутри которых в мягких резиновых ячейках стояли стеклянные колбы с неведомой заразой. Ни казаков, ни Хотару я этим напрягать не хотел. Ну его! «Безопасно», ага! Охотно верю.

КАЖДОМУ НАЙДЁТСЯ ДЕЛО

Некоторое время спустя

К центральной лодке, язык на плечо, подбежал пластун-посыльный:

— Грузовики на месте! В перелеске стоят. Как только лодки подниматься станут — двинут вперёд, с заходом на территорию аэродрома.

Севастьянов посмотрел на меня:

— Когда взлетаем?

— А вот прямо сейчас пусть и взлетают! Группа захвата в КДП проникла, пошла зачистка. Все готовы, чего ждать. Как говорится, земля прощай, в добрый путь!

— Добро! — кивнул Севастьяныч и гаркнул: — Степан! К полёту готовы⁈

В лодке загрохотало, и из люка показалась голова умытого от кровищи Степана:

— Так точно, давно готовы!

— Аркадий Ильич приказ на отбытие выдал. Исполнять! И смотрите там у меня!

Чего смотреть, правда, старый казак не пояснил. Да и не успел бы. Едва было оглашено «Исполнять!», внутри лодок что-то загудело, зарычало, и все они начали разворачиваться, по широкой дуге выходя на открытую воду.

— Слушай мою команду! — продолжал распоряжаться Севастьяныч. — Оружие готовь! Приедет наша броня, а по ней стрелять начнут. С ангаров техники какие побегут. Непорядок будет!

— Будь-исполнено! — казаки разлеглись вокруг грузовиков, что яд привезли. А двое даже на брезентовые крыши забрались.

Мой внутренний зверь взирал на это со смешанным чувством.

Чего-то много вокруг суеты стало!

А тебе что, не нравится?

Да как-то непривычно. Раньше мы сами суету наводили, а теперь вроде как за нас это делают.

Тоже верно.

Впрочем, для нас тоже дело есть. Я обернулся к закончившим погрузку кадаврам, бестолково столпившимся вдоль грузовиков:

— Слушай мою команду! Взять своё оружие и боеприпасы, и с максимальной скоростью проследовать к ангарам, — ткнул я в противоположный конец поля, — уничтожить всех солдат и офицеров Европейской коалиции, независимо от национальности! Бегом марш!

...

Звук по воде разносится чрезвычайно хорошо. И летучие корабли этого самого звука производили просто неприличное количество. Мне казалось, что в голове у меня целая толпа демонов орёт, воет и взрывается.

За нашими спинами три летающих лодки одна за другой разгонялись на стылой воде Дуная.

Хотелось не просто уши заткнуть, а ещё и зажмуриться (казалось, что так тише будет) — но смотреть надо было. Я даже вспрыгнул на высокую подножку одного из грузовиков — чтоб видно лучше было.

О! Вон они, наши!

На дальнем краю поля, в который упиралась взлётная полоса, дрогнули кусты. Следом качнулась сетка, переплетённая колючей проволокой.

Замерло всё. Ждут.

Тем временем кадавры достигли ангаров. Как я и подозревал, их оригинальный внешний вид привлёк внимание. Немудрено. Не каждый день два десятка солдат в белом исподнем по аэродрому толпой носятся.

Завидев группку озадаченных техников, кадавры остановились и дали слаженный залп.

Эх, могли бы и поближе подбежать!

Ничего, так тоже неплохо получилось. Группа повалилась, словно городки, в которые влетела бита. Кадавры, не мешкая, бросились на упавших, добили тех, кому не повезло сразу умереть и забежали в ангары. Лодки всё ревели прямо над ухом, и никаких звуков кроме того было не распознать, так что смотрел я всё происходящее, представив себе и звуки, и крики, и переполох, который немедленно должен был подняться внутри. Потому что действовали мертвяки страшно, и многие теперь были не в чисто белом, а в изрядно окровавленном.

Одновременно краем глаза я заметил, как в КДП вылетела стеклина. Точнее, человек вылетел, а стекло — это уж так, досадное препятствие. Осколки брызнули в разные стороны. Тело кубарем скатилось с навеса над крыльцом. Тоже должен быть и звон, и грохот.

О! Прав ты был! Тронулись, глянь!

Первый юркий самолётик (вроде, такой тип истребителями стали называть?), подпрыгивая, побежал по рулёжке, выворачивая на взлётку. Следом за ним ещё один…

— Ну, давайте-давайте… — пробормотал я, боясь, как бы они не затеялись прямо с рулёжки взлетать. Эти смогли бы. Но… привычка сыграла нам на руку.

А вот не тяжёлые бомберы, которые тоже двинулись им вслед, с короткой рулёжки точно не поднимутся, а дальше там кочковатое поле — увязнут!

Лёгкие самолётики уже выскочили на взлётную полосу. Напряжённое ворчание их моторов я уже мог выделить из общей какофонии — лодки поднялись в воздух и начали удаляться. Полегче стало.

Истребители бежали друг за другом с отрывом, достаточным, чтобы не мешать при взлёте. Вот первый миновал половину пути и начал отрываться от земли…

Я всё оглядывался на ту сторону, где за прижатыми к сетчатому забору кустами темнели силуэты грузовиков. Ну же!

Кто-то там тоже решил, что пора. Завалились выворачивающиеся из земли столбы. Мрачные железные морды надвинулись вперёд, подминая под себя растительные заросли и сетку забора вместе с колючей проволокой. Слаженным хором заколотили тяжёлые пулемёты, превращая готовых взлететь боевых птиц в груды мёртвого железа. Разметались в разные стороны мелкие обломки…

Один из ангаров вдруг вспух оранжевым облаком.

— Не иначе, топливо рвануло, — сказал кто-то рядом.

— А ну, братцы, по машинам! — рявкнул Севастьяныч. — Неча больше тут высиживать, никто в нашу сторону не побежит.

Казаки попрыгали в транспорт, переживая, похоже, больше всего о том, что без них вся заваруха кончится. И оказались почти правы.

Кадавры сработали идеально. Больше того, они не просто уничтожили техников и не успевших сесть в самолёты лётчиков, но и расстреляли двоих, пытавшихся вывести свои самолёты на взлёт. И хотя на многих кадаврах были следы от пуль, окончательно из строя выбыло лишь трое, оказавшихся в том взорвавшемся ангаре. Я мысленно велел всем собраться у среднего ангара и построиться. И чуть не случилась беда. Хорошо, я рядом был и, заметив, как они слаженно вскидывают винтовки, успел заорать:

— Отставить! — от здания КДП бежали переодетые в их же англскую форму казаки. — Оружие сложить! — рявкнул я на кадавров. — Всем приказываю: снять с персонала подходящую по размеру форму и переодеться, после чего вернуться сюда!

— Ваш-сият-ство! — гаркнул подбежавший казак. — Зачистка командно-диспетчерского пункта закончена. Документов изрядно. Всякое там: карты, папки с разведданными — а там и части какие где стоят указаны, и склады, и госпитали, и даж зенитные батареи ПВО. А! Ещё журнал в котором радиокоды и частоты. И майор франкский.