КОМСОМОЛ 5 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 41

Пару раз она останавливалась, чтоб размять ноги и схомячить пирожок с газировкой. Причём, оба раза — вблизи кладбищ, где Коля примечал свежие выплески сирени. Ну а что? Удобно. Она отдыхает в спокойном безлюдном месте, призраки немножко подпитываются.

Последний привал в границах Российской империи был неподалёку от того самого Ключборка, который был ещё открыт для всех. Дальше шла дорога на Ополье, въезд в которое, надо полагать, по пропускам.

Допустим, заморочить проверяющих не проблема. А дальше? Как границу с Германской империей пересекать? Усаживать Колю за руль, а самой в это время наводить морок на огромную толпу народа? В том, что после произведённого ими феерического выступления на пограничном переходе и в Левине-Бжеском (а ещё после её жалоб дяде Пете Витгеншетйну) мятежные территории полны наводящими порядок войсками и проверяющими, Хотару не сомневалась. А уж сколько полиции должно быть пригнано кайзером на захваченные «польской вольницей» приграничные земли — у-у-у!

А если Коля опять квёлым сделается и не вовремя тупить начнёт? Подставляться под выстрелы (и подставлять новую машинку) Хотару не хотелось. Не потому что не смогла бы, а — свои же, и с той и с этой стороны. Было у Хотару чувство, что Аркадий такого не одобрит.

А ещё было подозрение, что при попытке контролировать сразу всё можно порваться на лоскуты. Это ещё если на пограничных постах артефакты, проверяющие на магические эманации, не поставили. Выйдет скандал, дядя Петя Витгенштейн опять будет смотреть на неё укоризненно.

В общем, доев пирожок и прикинув все варианты, Хотару решила свернуть южнее, на какую-нибудь совсем такую захолустную дорогу и перейти границу в тихом месте. Или даже перелететь. Левитацию и телекинез так-то никто не отменял, маны вокруг было предостаточно. Она отряхнула руки и крикнула:

— Перекус закончен, по машинам!

Лёгкое возмущение эманаций дало знать, что призраки разместились на заднем сиденье. Эх, плохо, в зеркало их не видать.

— Коля, на месте?

— Так точно! — не шибко бодро ответил сапёр. Ну хоть помнит, кто он есть, ладно.

— Кочегар?

— Здесь!

— Поехали!

Она свернула в первый же отворот на юг и вскоре поняла, что правильно сделала — на всех отворотах в сторону Ополья стояли серьёзные кордоны, усиленные ни много ни мало «Архангелами».

*Русский СМТШ (сверхманёвренный тяжёлый шагоход)

— Однако! — пробормотала себе под нос Хотару и внезапно получила сзади ответ незнакомым голосом:

— Наконец-то русский царь наведёт порядок в этих бестолковых землях!

Она от неожиданности так резко обернулась назад — чуть в кювет не съехала! Хорошо, успела затормозить!

На заднем сиденье сидело не два призрака, а четыре. Четыре, етитская сила!

Новенькие выглядели колоритно — германец с пышными торчащими в стороны усами и какой-то второй, яркий весь, в железном доспехе, но с леопардовой шкурой поверх, в старинного вида шлеме, да ещё с какими-то штуковинами за спиной, сплошь усаженными перьями*. Эти перья напомнили Хотару книжку, которую госпожа Серафима читала про американские земли. Смерив этого новенького взглядом, она спросила:

— Эт чего? Ты индеец, что ли?

*Натуральный вид крылатых гусар — элитных кавалерийских подразделений Речи Посполитой XVI–XVII веков.

— Это есть пшек! — сердито сказал германец, поправляя свой пикехельм** и отодвигаясь от поляка.

** «Шлем с пикой» германской имперской армии.

Тут они заговорили хором. Выговаривал немец как-то странно, но в основном понятно, в отличие от польского гусара, все слова которого сливались для Хотару в сплошное «пше-пше-пше». И ещё иногда «прбже».

— А ну тихо! — лиса потрясла головой, прогоняя из ушей лишние звуки. — Коля! Это кто такие? Откуда взялись?

Коля посмотрел на неё невыразительным взглядом:

— С кладбища.

Та-а-ак! Кажется, это будет долго. Впрочем, есть же ещё кочегар.

— Ты им что-то наобещал? — обвинительно ткнула она в кочегара опасно удлинившимся когтем.

— Ничего не обещал, пани Хотару! — со всей искренностью прижал он к груди руки. — Мы стояли, собирали сирень.

— Ну?

— А тут они! Спрашивать стали. Я и рассказал. Нельзя было? — кочегар захлопал глазами. — А уж когда вы крикнули, мол, все в машину, они тогда и…

Ядрёна колупайка! Впрочем, двумя призраками больше, двумя меньше. Не тащиться же из-за них обратно на то кладбище, в самом деле?

Хотару завела машину.

Едем. Главное, чтоб Коля окончательно не скис.

Границу она миновала, как и задумала — заехав в приграничный лесок, подняв машину в воздух да и прокравшись потихонечку над верхушками сонного леса на германскую сторону. Потом она некоторое время высматривала дорогу сверху. А потом втопила на всю возможную скорость. Коля не радовал. Он сидел совершенно неподвижно и таращился в окно машины пустыми глазами.

Единственный случай, когда он оживился, случился во время очередной остановки на большом старом кладбище. Хотару отпустила Колю с кочегаром прогуляться — облако сирени висело в стороне от дороги, за покосившимися оградками, здорово заросшими всяким кустарником. Похоже, кого-то недавно к родственнику подхоронили.

— Идите! — махнула рукой Хотару. — Да друг от друга не отставайте.

Сама она присела на лавочку под безлистыми по зиме рябинами, достала пирожок, жестяную кружку и щепотку заварки. На газировку смотреть уже было тошно, а тут ручеёк неподалёку бежит! Зачерпнула воды, махом вскипятила заклинанием, чай заварила…

Между тем поляк с германцем снова начали отчаянно меж собой скандалить. И главное — вот как им это удаётся вообще? Каждый ж на своём талдычит!

Но жевать, когда с одной стороны в ухо шипит-шкворчит, а с другой ровно пулемёт лязгает, Хотару вообще не улыбалось. Наконец она не выдержала:

— А ну, прекратите, дайте чай попить! Всё равно вас кроме меня никто не слышит и не поможет!

Призраки припухли, и тут появился Коля. Он шёл как-то так сурово и за руку вёл малыша в длинной белой рубашке.

— Он боится тут без матери, — сказал Коля, — надо помочь.

И Хотару поняла вдруг, что и есть уже не хочет, и чай подождёт, можно его в хранилище до поры спрятать. Потому что у Николая, кажется, появилась цель, которая поможет ему удержаться до прибытия в Клостервальд.

— Ты тогда присматривай за ним, Коленька, — мягко сказала Хотару. — Прыгайте в машину, ребятушки. Поехали!

Глава 20

СПЛОШНЫЕ ПРЕПОНЫ

В ПРИФРОНТОВОЙ ПОЛОСЕ

Прифронтовая полоса, где-то в районе линии Немчаны-Цетеховице

27 января 1948 года, вечер

Хотару

Небо слегка предрассветно засветлело, когда места́начали казаться Хотару знакомыми. Кажется, над ними она летела, когда прихватила карту в той деревушке… как бишь её? Свеко́лки или Капустки, что-то вроде того. Дорога вильнула, и Хотару поняла, что впереди не просто брезжит зарождающийся рассвет, он ещё и подкреплён сполохами зарниц. Только вот какие зарницы зимой? Но грохочет, будто гроза вдали идёт. Хотару притормозила, открыла окно и прислушалась. Нет, никакая не гроза. Пушки грохочут. С одной стороны или с обеих? Далеко, не разобрать…

Дорога вскоре сделалась разбитой до невозможности — видать, тут тоже артиллерия работала или самолётики эти новомодные бомбы с неба кидали. Не дорога, а одно направление. Больше того, не к ночи помянутые, появились и летающие бомбометалки. Тяжело и сыто урча, они шли стороной куда-то на север. Хотару вдруг сообразила, что в предутренней тьме свет фар на дороге демаскирует, заглушила двигатель, остановив машину под раскидистым, но, к сожалению, совершенно лысым деревом. Прикроет ли их ажурная метка ветвей? Морок накинула…

Поздно! От строя самолётов отделилась пара — один тяжёлый, неповоротливый, а второй — юркий, вертлявый. Майский жук и муха, натурально. Она поглядывала на них через лобовое стекло, понимая, что эти два конкретно по их душу идут. Сволочи! Надо было заявиться именно сейчас, когда у неё тут Коля чудит!