КОМСОМОЛ 5 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 36

Удивительно, но если открытые солнышку поля смотрели чёрной землёй и жухлой травой, то здесь, на ступеньках северного склона, даже осталось немного снега. Впрочем, при первом же шаге снег таял под ногой, и за поднимающимся согнувшись в три погибели священником оставались отчётливые мокрые следы. Теперь уж прихода не скроешь, даже если захотеть. А что делать? Раньше бы он прошёлся по ступеням заклинанием тёплого ветра — и все дела! Никаких следов! Но сейчас…

— Что это ты там ползаешь, старик⁈ — голос прозвучал так резко, что отец Бенедикт вздрогнул и остановился. — Ты-ты, в клетчатой рубахе! — снова крикнул грубый голос, церковная калитка распахнулась, отец Бенедикт распрямился и увидел страшное.

На заднем дворе храма, выстроенные в ряд, стояли его братья. Два пожилых священника и ещё более возрастной диакон-кастелян. Следы кровоподтёков на их лицах свидетельствовали сами за себя. А напротив них, лениво опираясь на винтовки — пятеро солдат-италийцев. Тоже строем.

Да это же… это же расстрел?..

Шестой, распахнувший калитку, был сержантом.

— Тут какой-то старик, — сказал он остальным.

— Прибей его и дело с концом! — со смехом посоветовал ему кто-то из солдат.

Отец Бенедикт расправил плечи:

— Я тоже священник. Позвольте мне занять место рядом с остальными.

Это заявление заставило италийцев оживиться.

— Расстрелять его всегда успеем! — завопил маленький с бегающими глазками. — давайте расспросим его хорошенько! Этот прятался — он точно должен знать, где церковная казна!

— Он её и зарыл где-то, специально переодевшись! — сразу предположил ещё один.

Взгляд сержанта изменился. Он резко шагнул навстречу отцу Бенедикту и ударил его прикладом винтовки, а потом схватил за шиворот и поволок во двор.

Марфуша

Вот тут она и закричала. И отчаянно рванулась всеми своими тенями из воды. Они были далеко, очень далеко — дедушка Бенедикт и этот страшный злой человек. И не было ни одного ручейка, который бы тёк по этим гадким ступенькам!..

Но были следы. Мокрые следы, похожие на крошечные лужицы в рамках тонкого снежного кружева. Марфуша стиснула зубы и рванулась к ближнему мокрому пятнышку! И, не задерживаясь — сразу ко второму! К третьему! Получается! Чернильная тень метнулась, перепрыгивая от следа к следу — скорее, скорее, пока эти лужицы не высохли на солнце и не впитались в ступеньки! А дальше был сухой двор… Но она успела!

Чёрная глянцевая петля обвилась вокруг ноги сержанта, и он закричал страшно, корчась и синея на глазах. Италийцы решили, что это священник начал драться с их командиром, и бросились на помощь. Жаль, что не все. Пока сержант и трое солдат бились в конвульсиях, двое более сообразительных (а может быть, более ленивых, чтобы бежать слишком быстро?) поняли, что дело нечисто. Они шарахнулись назад, поднимая свои винтовки и вопя:

— Стоять! Стоять!

Избитые дедушки у церковной стены испуганно замерли.

— Ты!!! Старик!!! — испуганно вопили италийцы. — Вылезай оттуда и становись к остальным! Живо, не то мы убьём их!!!

А Марфуша не могла до них дотянуться! Совсем никак! Двор был засыпан отчаянно сухим песком…

Дедушка Бенедикт выбрался из-под окоченевших тел и, прихрамывая, подошёл к своим друзьям. Марфуша не сомневалась — они все между собой были друзья. Вон как дедушка Бенедикт обнимает их. А потом он повернулся к италийцам и сказал:

— Я покажу вам, где зарыл церковные сокровища, если вы отпустите моих братьев.

— Какие сокровища, Камушек? — прошептал совсем седой старичок, но дедушка Бенедикт ткнул его локтем в бок.

Но италийцы или не поверили, или поверили не совсем.

— Нет уж! — крикнул тот маленький с бегающими глазками. — Ты сейчас пойдёшь и притащишь нам золото! А если не вернёшься через час, мы начнём расстреливать твоих дружков. Каждые полчаса по одному!

— Сколько торчать тут? — недовольно проворчал второй солдат. — Ждём сорок минут и начинаем расстреливать через каждые четверть часа.

— Пойдёт! — согласился мелкий. — Ты слышал, старик? Беги, время пошло!

И тут из-за угла церкви вылетел дядя граф Аркадий в медвежьей шкуре! И тётя Енрикетта с ним! Рявкнули они слаженно. В ответ громыхнуло два винтовочных выстрела. Пули взвизгнули, чиркнув о щиты. А дедушки одновременно вздрогнули, глядя, как медведь страшным ударом когтистой лапы рвёт того италийца, что покрупнее. На четыре куска сразу! А мелкий — тот просто чёрной пылью осыпался.

Потом некроманты быстро осмотрелись, развернувшись спина к спине, и Аркадий Ильич увидел скорченных италийцев, валяющихся около калитки. И похвалил:

— Молодец, Марфуша! Дотянулась-таки, смогла! Вы посмотрите, госпожа баронесса — какая композиция! Это ж чисто Лаокоон.

Но тётя Енрикетта смотрела в другую сторону. На дедушек, которые всё у стенки стояли.

— Простите, герр Аркадий, — сказал дедушка Бенедикт, — вот так глупо всё вышло…

А тётя Енрикетта сказала совсем медленно:

— Это что — я спасла четырёх священнослужителей?.. Я что?.. Я теперь на стороне добра, получается?.. — и вдруг засмеялась тихо-тихо, и всё не могла остановиться, аж всхлипывала и слёзы утирала. И всё приговаривала: — Я — на стороне добра! Я!..

— Простите, господа, за то, что знакомство наше происходит в столь скомканной обстановке, — сказал дядя Аркадий, превращаясь в человека, — но полагаю, что далее вам оставаться здесь небезопасно. — Потом нахмурился и спросил: — А где тот молодой парень? Помните, отец Бенедикт, он меня ещё к вам привёл?

— К нашей глубокой скорби, — ответил совсем седой дедушка, — двоих молодых помощников выслали как трудовую силу в Италийский союз.

— Н-да, лучше б мы раньше пришли, да кто ж знал… А артефакты-накопители?

— Кажется, они в ранце у сержанта, — подсказал диакон.

— Хорошо, я проверю. А вы, отцы, собирайте личные вещи. Очень быстро. Мы уходим, прямо сейчас.

— Я возьму дорожный служебный набор! — воскликнул дедушка Бенедикт. — Братья! Вам предстоит путь капелланов!

ПО ОКРУГЕ

Нижняя Австрия, деревня на восток от леса Клостервальд

27 января 1948 года, день ближе к вечеру

Капитан ОʼКоннор

Подходящая одежда нашлась с большим трудом. Пришлось обойти несколько пустых домов. Но по крайней мере теперь он мог спокойно выйти и поговорить с кем-нибудь, не вызывая недоумённых взглядов. Отец Александр решил пройтись по округе и выполнить своё обещание ОʼКоннору — исповедовать свидетелей творившегося в округе Мистельбах. Осталось их ещё найти. Местное население почти поголовно вывезли на работы, а исповедовать солдат могло запретить местное армейское начальство.

Вначале ему очень повезло. В одном из сараев он обнаружил укрытый куском брезента мотоцикл с коляской. Как его не нашли трофейные команды, оставалось загадкой. Мотоцикл был полностью исправен и даже с полным баком, что в последнее время было просто чудом Господним.

ОʼКоннора пришлось брать с собой. Старый капитан почему-то совершенно не желал отпускать святого отца одного, и это немного злило. Он всё ещё никак не мог простить ему то, что он убил тех итальянских солдат. А Александр не собирался информировать англа о тем, что в том момент в подвале был не отец Александр, глава Восьмого отдела, а безумное существо, снедаемое лютым голодом. Даже сейчас его разум иногда затуманивала дымка безумия. Но он уже научился справляться с этим. Да и голод утих. Отец Александр почти восстановился. Осталось добыть оружие. Потому что тот топор, что он нашёл в сарае с дровами, заменой его клинкам, конечно, быть не мог.

Первые сведения, которые удалось получить — рассказ о проклятом автобусе. Трясущийся от старости дедок, чудом избежавший зачистки, охотно рассказал о местной диковине.

Пришлось ехать и (вопреки первоначальному скепсису) убедиться. Да. Автобус с бодро кивающим скелетом на сиденье водителя. Он ещё и подмигивал огоньками тускло светящихся глаз. Как жуткая рождественская игрушка. У сотворившего такое было совершенно извращённое чувство юмора.