КОМСОМОЛ 5 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 29

— И чего? Много урону-то? — уже почти во весь голос ржали казаки.

— Не много. Токмо крейсер, что у них на портовой базе загружался, этот ещё топливный заправщик-корабль и сам склад…

Я впервые слышал «молчаливый ржач». Так-то если б они ржали так, как им хотелось, нас бы за десять километров было б слышно.

Саня Маркушкин тоже улыбался, но я видел, что не даёт ему покоя этот город:

— Ладно. И чего? — спросил наконец он.

— А! Так я к чему рассказ-то начал? — продолжил казак. — Всё, говорит свояк, у них жутко строго по бумажкам. Каждый чих. Даже, прости Господи, сколько на какое подразделение кизяк-папирен положено! Вот я и говорю. Им, мож, сказали усилить меры по тревожности, а средствов для реализации не выдали?

— Или пока не выдали, — задумчиво протянул Маркушкин и сам же заключил: — Значицца, мы вовремя! Поможем им получить нужные документы быстрее. Предлагаю такой план. Вон на той и на той улице, — он тыкал пальцем поочерёдно в город внизу и в карту на планшетке. — Патрули не перекрываются. Значит снимаем быстренько, потом…

Я аккуратно тронул его за плечо:

— Замечание можно?

— Что, ваш-сият-ство?

— А зачем их снимать? Пусть так же ходят. Только на нас внимание не обращают. Или вообще — за нас воюют. А?

— А вы так можете?

Я кивнул.

— Ага. Значицца, меняем план. Начнём с тех же точек, посмотрим, как его сият-ство выступит, ну и поддержим — а, казаки?

Получив согласные кивки десятников, мы пошли к машинам.

— Аркадий Ильич, я с вами? — внезапно спросила меня баронесса.

— Конечно. А вы хотели разделиться?

— Ой, нет-нет. Будет очень любопытно увидеть вас в бою. Я буду рядом! — радостно ответило наше собственное маленькое чудовище.

А ты сам-то кто?

Я? Я милый, белый и пушискый!

Да. С этим не поспоришь. Даже без облика башка белая уже почти полностью.

Плата за силу.

Да. Увы. А вот баронесса чёрненькая!

Отец говорил, она по своему желанию может быть и беленькая. Может, у неё как-то по-другому?

Надо потом спросить.

Ага.

БЕЗ ТЕНИ СОМНЕНИЙ В ГЛАЗАХ!

Наши три грузовика выкатились на дорогу и прямо, не скрываясь, поехали вниз к Ригерсбургу. А что? Документы есть, машины англкие, форма тоже цивиловская, да ещё для спецподразделений. Никаких обозначений нет? Так может, оно так и надо! Делаем морды кирпичами и прём наобум святых. Глядишь, нас таким макаром вообще прямо к складу пропустят.

— Влетим на всех парусах! — усмехнулся казак-водитель. — Аллюр три креста!

Да что такое! Опять вслух думаю.

Впрочем, переживать за излишнее бормотание было некогда. В поле нашего зрения появился первый конвой.

— Дорогая сеньора Енрикетта, давайте поменяемся местами, мне будет неудобно через вас передавать документы.

Она вздохнула. Очевидно, при её росте в боковое окно было смотреть сильно удобнее, чем вперёд через капот. Моську состроила совершенно недовольно-детскую. Столько столетий прожить — и всё равно сохранить детскую мимику. Вот как так-то?

А бывает, она и вовсе не по-детски смотрит. Аж жуть берёт.

Верно, бывает. Должно быть, сейчас ею владели эмоции очень уж искренние.

Баронесса ловко перелезла через мои колени. Вернее, даже перепорхнула в своём кружевном платье, словно лёгкая птичка. Если ещё не забывать кто она…

Первый стационарный пост остановил нас в трёхстах метрах от окраинных домов. Может, сам склад и не укреплён, но вот конкретно этот пост… обложенные мешками с песком две укреплённые пулемётные позиции. Солдаты грамотно рассредоточены, не сонные. Красавцы прям.

Вышедший навстречу франкский унтер-офицер смотрел строго и внимательно:

— Стоп машины! — Ага, на франкском. — Прошу предъявить документы!

— Представьтесь, старший капрал! — ответил я ему на его родном языке. Спасибо учителям, к войне в Европе с основными крупными игроками я вполне готов. Разве что в Скандинавских королевствах растеряюсь, но там обычно все дойч знают или на крайняк по-англски болтают.

Морду сделал уверенную — по документам-то я лейтенант Джон Смит. Такое совсем не распространённое имечко.

— Старший капрал Ру*! Ваши документы и цель прибытия?

*Рыжий (фр.)

Я усмехнулся.

— Вы говорите на англском? Это весьма удачно. Мой французский, признаться, довольно слаб. — Капрал кивнул. — Простите, но что-то не похожи вы на рыжего. — Я с улыбкой протянул ему документы, и кивком головы указал на седую щетину.

— Да, — на англском ответил капрал и тоже усмехнулся, — стандартная шутка.

Что-то тревожило меня в нём, и я никак не мог понять — что?

Он просмотрел бумаги, потом поскрёб подбородок и внезапно спросил:

— Медведь?

Ах ты ж, ядрёна колупайка — оборотень!

Вот кого я не ожидал встретить на дорогах Европы, тем более в составе цивилизационных войск!

— Не смотрите так на меня, господин лейтенант, — сказал он тем временем. — Я — почти всё что осталось от франкских лисов. У нас на этот счёт особенное чутьё. Если знать, чего ждать, то от вас пахнет зверем. Даже через запах дизеля и, — тут он странно повёл головой, — и запах духов?..

— А! Это, наверное, от меня! — высунулась из кабины Енрикетта.

— Ребёнок? У вас есть разрешение на её въезд? — взгляд капрала стал жёстче.

— Нет. И ей не требуется разрешение.

Вот же напасть! Этот капрал мне почему-то нравился. Иррациональное чувство. Мне совершенно не хотелось его убивать. Да чтоб я цивилизаторов жалел? Ни в жизнь! А вот гляди ж ты!

Я распахнул дверцу грузовика. Ты смотри, как пулемётчики напряглись. Молодцы, красиво службу несут.

— Старштй капрал Ру, давайте отойдём, вот прямо сюда, на линию стрельбы, чтоб вы не боялись.

— Я и не боюсь! — ершистый какой.

— Зря. Буквально через несколько мгновений вы можете быть мертвы. Все! — повёл я рукой, обводя пост. И вас не спасут пулемёты и образцовая дисциплина.

Я повернулся к солдатам поста спиной, чтоб они не видели, и демонстративно зажёг сиреневый огонёк в ладони.

— Понимаете, месье Рыжий, я странным образом не хочу вас убивать. Ещё не решил, почему. Может потому, что вы тоже оборотень. Европейский реликт, а мы привыкли с болью воспринимать историю почти полного уничтожения ваших семейств.

Тут он должен был догадаться, что я как минимум не англ. Англам было плевать на оборотней, они считали их выродками. Впрочем, так они думали почти обо всём мире.

— Я ведь угадал — вы медведь? — сдержанно спросил он.

— Верно. Медведь. И некромант. И я возьму этот город, точнее, одно, конкретно интересующее меня место в нём, как взял бы мёд у пчёл. Пчёлы, конечно будут недовольны, даже попытаются жалить…

— Но высшего медведя это не остановит. Так? — закончил за меня старший капрал. — А если мы будем сопротивляться?

— Я не буду предлагать дважды. Вы всё ещё можете спасти своих подчинённых, — надавил я.

— Вам ведь нужен склад боеприпасов? Не говорите мне, что нет. В этой дыре больше нечего взять.

— Хорошо, не буду говорить, — синезубо улыбнулся я.

— Город охраняют франкские части, но охрану непосредственно складов ведут ваши соотечественники. И вас это не остановит?

— А я не англ, — усмехнулся я.

— И не Джон Смит, да? — вернул мне улыбку капрал.

Я огляделся.

— Вообще, сюрреалистическая картина, вам не кажется, старший капрал? Стоят на дороге медведь и лис и ведут светскую беседу. Эта встреча и эта беседа могли бы быть куда приятнее. Если бы вы не полезли на Дойчланд…

Старший капрал внезапно оскалился:

— А ты думаешь, мне это нравится? У меня виноградник в Турене! Старик отец, жена и трое детей! Мне эта война во где! — рубанул он себя по кадыку. — И таких как я в дивизии большинство!

— Господин старший капрал, у вас всё нормально? — донеслось от поста. Рыжий только раздражённо отмахнулся.

— Но я давал присягу! — продолжил он.