КОМСОМОЛ 5 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 27

— Так ежели мы тот склад подломим, то максимальный урон вражеским войскам нанесём. Там на фронте чего обычно не хватает? — Дмитриев смотрел на меня ожидающе.

Ну, в этом вопросе чрезвычайной сложности я не вижу. Сколько об этом на практических занятиях в училище переговорено!

— Снарядов, патронов, топлива, личного состава… — начал перечислять я.

— Вот на этом остановимся! — поднял ладонь Дмитриев. — В первую голову будем говорить о топливе, снарядах и патронах. Даже если личного состава не хватает, с наличием этих трёх пунктов воевать можно. А вот если этой снабженческой триады не хватат, то будь у тебя хоть войска орды чингизхановой, чем воевать-то будешь?

— Не поспоришь. А аэродром?

Всё-таки деды четвёртой очереди — это прям волкодавы… Дмитриев расплылся в такой предвкушающей улыбке, что при его сухопарой и не самой высокой фигуре выглядело почему-то откровенно пугающе.

— Аэродром? Их же тут вообще несколько, в округе-то! Один вкуснее другого. — И снова эта улыбка. Если б она была обращена во вред мне, боюсь, просыпаться б я стал в ночных кошмарах. А так-то — союзник… — Мы же подмогу и вообще — дирижбанделями будем вызывать, так? А кто в нынешних реалиях самый злой противник дирижаблей? Не зенитки, ваш-сият-ство, а эти новейшие самолёты!

Я вспомнил нападение на «Императора Константина». Да, прав есаул.

— А и то, и…

— И то? Сразу всё? Не получится, маловато нас. Ограничил, значиться, император силу обчеству. Оно, конечно им, там, — Олег Викторович ткнул пальцем вверх, — виднее. Значит, будем того, соответствовать! И лично я предлагаю сначала склад, а потом…

— А почему в первую голову склад, Олег Викторович? Вы прямо скажите мне — почему? Я с утра невыспатый…

— Взрывчатка!

От я тупой! Это же значит — мосты всякие, дороги и железнодорожные пути. И вообще максимально обезопасить нашу область от всяких угроз. Подорвать всё, что только можно!

— Именно! — улыбнулся Дмитриев.

Опять я думаю вслух!

Выдвигаться решили на трёх машинах. Третья совсем пустая, «для будущего груза», зубоскалили казаки. На первой, помимо дюжины пластунов — я и баронесса. И ещё полтора десятка — во второй. Итого аж три десятка человек. Командовал всеми вроде как я. А вроде как — дядя Саня Маркушкин, что его дико смущало. И в исполнении совершенно квадратного мужика с пудовыми кулаками это выглядело несколько нелепо.

Пришлось отозвать его в сторону и почти полностью повторить наш с есаулом разговор о делегировании полномочий. Зато дядь Саня повеселел и уже спокойно распоряжался казаками. И слава Тебе, Господи! Как-то привык я уже автономной боевой единицей быть. Вот так внезапно понесусь куда-нибудь — а отряд как? Лучше уж заранее распределиться, так сказать.

Ехать предстояло аж на восемьдесят километров на северо-запад, что по меркам этих ваших Европ прям считалось сильно далеко. По крайней мере, отец Бенедикт, послушав разговоры во время наших сборов, сильно удивлялся. «Далеко», мол. И это ведь не его персональное мнение. Это у европейцев массово представления о расстояниях такие!

Мне прям интересно — как господа цивилизаторы вообще Россию-матушку завоёвывать собрались? У нас просто до Железногорского нашего сталеплавильного комбината от Иркутска аж восемьсот пятьдесят кило́метров. И это мы из губернии ещё не выехали! А тут-то в десять раз меньше! Да ещё и по хорошим дорогам, да на грузовиках! Фигня!

Мне, меж тем, любопытно было другое. Интересно, как тридцатка меж казаками выбиралась? Опять морды били друг другу? Или в походе — приказ, и всё тут? Наверное, что-то среднее. Надо будет потом спросить.

Борн к отъезду сделал нам всем документы, нагло вклеив в англские книжки улыбающиеся рожи казаков и подновив печати. Так что «туда» мы собирались ехать совершенно спокойно. Любые проверки должны были проскочить играючи. Заодно сеньора Енрикетта собиралась поучить меня затирать свой астральный след. Причём, судя по всему, это должно было быть совершенно просто и незатейливо. Интересно, почему Хотару мне ничего такого не показала? Или у лис это как-то по-своему происходит, а людям что-то другое надо?

Так-то оченно полезное умение. Баронесса мне все ухи прожужжала, что я очень небрежен. И что любой некромант просто обязан был в её время уметь скрывать свой след. Вроде как, это почти что самое первое, чему учили их в Арагоне.

Собственно, если припомнить, какая в годы её юности шла по всей Европе охота на некромантов, ничего удивительного. Даже зверёнышей мать сперва научает чему? Всегда ожидай опасности и прячься. Потом, если дорос до следующей возможности — беги. И уж в самом конце учат бить. А у меня всё навыворот получилось — в первую очередь я выучился лупить побольнее, так что убегать вроде как и потребность отпала. Но если я не хочу, чтоб вокруг меня, как пчёлы вокруг таза с вареньем, крутились всякие ищейки, надо бы и методу затаивания и маскировки освоить. Чтоб до полного слияния с пейзажем!

ДОРОГА

Пока мы тряслись на дорогах Клостервальда, баронесса только вертела головой и глазела по сторонам. Если бы я не знал доподлинно о её тёмной силе — ну чисто девчонка, в первый раз выезжающая куда-нибудь на автомобиле.

Когда она спросила:

— А мы будем передвигаться всё время так быстро? — казак-водитель аж крякнул.

Так-то мы еле-еле крались. Всё-таки лесные заледенелые дороги — не место для гонок. Хотя некоторые автомобильные маньяки устроили-таки гонки усовершенствованных (по понятиям казачьих механиков) грузовиков вокруг Клостервальда. И дядя Саня гордо финишировал на переработанном им англском грузовике первым. Пришедший вторым Семёныч (нарочно севший за руль машины, с которой не успели поснимать «лишние» детали) ругался и пинал колёса грузовика, обзывая его медленной клячей. Наблюдающее за сей экспрессивной сценой обчество посмеивалось, высказываясь, мол: «Оно, конечно, и не кляча вовсе. Но с княжескими „Алтаями“ не сравнить».

Но, опять же, ехать куда на «Алтаях» — это прям осталось только транспарант на крыше вывесить: «Русские!» И жёлтый шарик примотать!

Аэростат от рации Бауэра как раз подойдёт.

Во-во! Чтоб никто уж точно нас не пропустил.

Так вот. Ползём мы еле-еле, а она — «быстро!» Тут я и понял, что для неё этот мир должен вовсе новой реальностью показаться. Если она даже двести лет взаперти просидела — значит, никаких средств передвижения на специальных магических контурах увидеть не имела возможности. Их тогда ещё не изобрели просто! Вся эта машинерия — это ж самый максимум лет сто пятьдесят как са-а-амые первые эксперименты делать начали. А до этого — лошадками с крейсерской скоростью десять километров в час. Или своим лётом. Я, кстати, замечал, что и летает она неторопливо, гораздо медленнее, чем Хотару или та же Айко. Я думал, что это специальная такая манера вальяжно-неторопливая, а оно, похоже, вона что. Внутренний мысленный ограничитель.

Но водитель понял вопрос арагонки по-своему — навроде как она его так ехидно подколола. И ответил, не замечая её поднятые в изумлении бровки:

— Так ить эта, госпожа Енрикетта, вот мы щас на дорогу выберемся — и будет вам быстро. А пока придётся почерепашиться, технику поберечь.

— Что вы говорите! Удивительно! — воскликнула баронесса. — Лошади, что тащили бы мою карету, скорее всего сломали бы ноги на такой скорости, да ещё по столь разбитой дороге! — И снова в окошко уставилась.

— Ну, так мы ж не в карете… — только и нашёл, что сказать водитель.

Мы выкатились на шоссе, и караван начал ускоряться.

А баронесса повернулась ко мне и уже строгим голоском произнесла:

— А теперь смотрите на меня, сеньор граф! — она окуталась серым маревом, и я с удивлением понял, что перестал ощущать её. Совсем. Вот смотрю на неё — сидит. А в магическом плане — нету ж никого!

— А как это? — не понял я. — Как вы это сделали?

— Окружи себя двумя восьмёрками сирени, — при последнем слове она поморщилась. Надо потом спросить почему. — И заставь её крутиться, закольцевав энергию внутри. Так она сама начнёт стирать свой след, как бы размазывая его по большей площади. А чем больше площадь следа, тем меньше его плотность.