Хроники Тириса. Книга 4 (СИ) - Маханенко Василий Михайлович - Страница 5

— Арис, — догадался Вальтер.

— Арис, — подтвердил я.

— Давай конкретней, — попросил Райн. — Хочешь обсудить, что с ним делать, или что делать с тем, что он успел узнать о нас?

— И то, и другое, и третье, — кивнул я. — Арис кое-что мне поведал, и это кое-что в корне может поменять нашу жизнь.

Я пересказал разговор, не забывая про детали. Обрубок Альмора. Император — машина предтеч. Советники — поглощённые люди. Единый разум. Трон. Когда закончил, в эфире стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивает разреженная атмосфера за стеклом визоров.

— Есть хоть какие-то доказательства? — первым спросил Векс. — Информация Ариса алогична и не подлежит восприятию. Передача информации на таком расстоянии, а между Арисом и императором было явно не два метра, невозможна. Однако он утверждает, что каким-то образом получал данные. Нужны доказательства.

— Ты прекрасно знаешь, что их нет, — ответил я. — Есть только слова Ариса и обрывки информации от его якобы сохранившейся матрицы. Ничего, что можно положить на стол и сказать: «Вот, смотрите».

— Тогда это ничто, — произнёс Векс. — Информация, не подкреплённая доказательствами, не является информацией. Она является гипотезой.

— Гипотезой, сформулированной бывшим управляющим артефактами предтеч дома Соларионов, — возразил Аларик. — Не пьяного грузчика с космопорта. Арис Соларион долгое время занимался вещами, о которых мы даже представления не имеем. Если он говорит, что император — машина, я склонен ему верить.

— Склонен верить — не значит «верю», — парировал Вальтер. — Лёд, я тебя уважаю, но давай начистоту. Допустим, император действительно машина. Допустим, его советники — поглощённые люди. Допустим, всё это правда от первого слова до последнего. И что?

— Как «и что»? — Аларик даже повернулся к нему всем корпусом. Для него это было проявлением крайнего удивления. — Империей управляет нечеловеческий разум. Механизм предтеч, преследующий неизвестные цели. Тебя это не беспокоит?

— Меня беспокоит, что нас могут убить, — ответил Вальтер, и голос у него был спокойный, как у Векса. — Империей управляет кто-то или что-то уже не первую сотню лет. При этом империя стоит. Люди живут. Торгуют. Воюют. Рожают детей. Ты и я вышли из великих родов, значит, эти рода существуют и прекрасно функционируют. Если машина всё это обеспечивает — какая разница, машина она или нет?

— Разница в том, что эта машина поглощает людей, — вмешалась Зорина. Её голос был непривычно тихим и задумчивым. — Маркуса, туда ему уроду дорога, сожрала целиком. Ариса практически сожрала. Напомнить, что эта машина сделала со мной? Когда император начал вытягивать из меня матрицу, я думала, что сдохну от боли. Не хотела бы я пережить это ещё раз.

Зорина сделала паузу, позволяя нам вспомнить тот эпизод. Наше первое знакомство с императором. Век бы его не видеть, на самом деле!

— И при всём при этом, — продолжила Зорина, — Арис тоже далеко не подарок. Он манипулировал нами с первого дня. Использовал Ксорха как инструмент. Отправил нас на «Кузницу» не из доброты, а чтобы вырастить команду для своих целей. Каждый наш шаг был им просчитан. Каждый!

— До момента, когда его самого сожрали, — добавил Райн.

— Именно, — кивнула Зорина. — Арис — зло. Но машина на троне — зло не меньшее. А может, и большее, мы не знаем. Вопрос в том, какое зло выбрать.

— Никакое, — сказал Вальтер. — В этом и суть. Мы вольные наёмники. Не рыцари, не спасители галактики, не борцы за справедливость. Проблема с императором — это проблема империи. Придворных. Великих домов. Кого угодно, только не нас. Мы должны сдать обломки корабля предтеч, вернуть Ариса и улететь. Дальше — не наше дело.

— А когда это не-наше-дело придёт к нам? — спросил Аларик. — Арис сказал, что император заинтересован в Ксорхе. В его способностях. Если машина поглощает людей с матрицами, а у нашего командира есть матрица, которую никто не видит, что произойдёт, когда император доберётся и до него?

— Вот именно поэтому никто не должен знать о матрице, — отрезал Вальтер. — Мы держим рот на замке, сдаём груз, забираем гонорар и уходим. Чем меньше мы лезем в дела империи, тем дольше живём.

— Практично, — заметил Ториан. — Мне нравится.

— Малыш прав, — поддержал Райн. — Вытаскивать Ариса из тюрьмы — это объявить войну империи. У нас один крейсер. Математика не в нашу пользу, как бы Калькулятор ни считал.

— Математика подтверждает, — кивнул Векс. — Даже с учётом врат предтеч и базы на Таркосе, прямое противостояние с империей заканчивается нашим уничтожением в ста процентах случаев. Вопрос только во времени. Как быстро нас догонят.

— Лана? Орин? Рорк? — я посмотрел на молчавших.

— Я с Малышом, — сказал Орин. — Не наше дело.

— Аналогично, — кивнул Рорк. — У меня тут база недостроенная. Мне бы жить, а не с империей воевать.

— Я понимаю Льда, — тихо произнесла Лана. — Но Малыш прав. Мы не потянем.

Аларик молчал. Не спорил. Он умел принимать решения большинства, даже если они ему не нравились. Он высказал свою позицию, его услышали, а дальше — дисциплина. Лиарданы действительно были такими.

— Значит, решено, — подвёл итог Райн. — Ариса возвращаем. В дела империи не лезем. Информацию про императора запираем печатью памяти и забываем. Ксорх?

— Согласен, — ответил я. — Решение группы принимаю.

И я действительно его принял. «Малыши» правы. Вытаскивать Ариса — безумие. Воевать с империей — самоубийство. Мы наёмники, а не революционеры.

Вот только…

Вот только кое-что я всё же сделаю. Не для Ариса. Для себя. Потому что информация о том, где находится единственный человек, способный рассказать правду об императоре, не должна исчезнуть вместе с его возвращением на Жердан-4. Не сегодня, не завтра, может, даже не через год. Но когда-нибудь эта информация пригодится. Есть у информации такое свойство — пригождаться тогда, когда никто её не ждёт.

«Эхо», — мысленно позвал я, пока остальные обсуждали график дежурств на Таркосе.

«Это нерационально, но логично», — ответил Эхо, прекрасно умея считывать мои мысли. — «Для того, чтобы получить координаты Жердана-4, мне потребуется провернуть тот же фокус, который провернул Лоран Соларион с нами. Вживить частичку себя в Ариса. Сформировать маячок, который будет невидим не только для обрубка Альмора, но также для сканеров и чужих матриц. Но…».

«Но?» — спросил я, так как Эхо взял паузу.

«Это будет стоить пять процентов моей текущей функциональности. С двадцати пяти до двадцати. Частица отделится и начнёт существовать автономно. Я не смогу забрать её обратно. Это работает только в одну сторону. Как только закончится заряд, частицы безвозвратно исчезнут».

Пять процентов. Это как отрезать себе палец, чтобы приклеить к чужому плечу камеру наблюдения. Больно, но результат того стоит.

«Сможешь вживить незаметно?» — спросил я. — «Без физического контакта?»

«Нет», — ответил Эхо. — «Потребуется касание. Достаточно трёх секунд».

«Делаем», — решил я. — «Готовь частицу. Когда будет момент, я коснусь Ариса».

«Принято», — ответил Эхо. — «На подготовку нужно около двенадцати часов. Предупрежу, когда будет готово».

Я вернулся к общему разговору, который успел перейти от высоких материй к куда более насущным вопросам — кто, когда и на сколько часов спускается на Таркос, и кто остаётся на «Груваке».

Решение по Арису было принято. Логичное и безопасное. «Малыши» его одобрили. Я его одобрил. Но у каждого логичного решения есть изнанка. И моя изнанка заключалась в том, что сжигать мосты я не собирался. Даже когда этого требовал здравый смысл.

Следующие девять суток прошли без приключений. Никто нас не выдёргивал из гипера, никто не нападал на нашу базу. Это было настолько нетипично для «Малышей», что начинало нервировать. Обычно, когда у нас складывалось всё хорошо, смело можно было ждать беды.

На Таркосе мы отдыхали посменно. Шестнадцать часов на планете, восемь на «Груваке». Рорк дорабатывал базу — систему жизнеобеспечения вылизывал до последнего фильтра, превращая модульную базу в настоящий курорт. Векс, впрочем, как всегда, что-то высчитывал, не прерываясь даже во сне. Ториан с Орином тягали какие-то железяки. Для них это было что-то вроде медитации. Остальные просто отдыхали.