Хроники Тириса. Книга 4 (СИ) - Маханенко Василий Михайлович - Страница 1

Хроники Тириса. Книга 4

Глава 1

Что самое поганое в удалённом управлении кораблями ксорхианцев? Нет, неправильный вопрос. Что самое поганое в том, что ты являешься частью роя? Не просто сторонний наблюдатель, записывающий наблюдения в планшет, чтобы потом составить какой-нибудь график перерасхода средств, а именно часть всей этой безумной машины, управляемой неведомыми существами.

Так вот! Самое поганое, что, когда корабли дохнут, ты это чувствуешь. Не абстрактное «ой, сигнал пропал», а вот прямо физически. Будто тебе палец отрубили со всеми вытекающими. Раз — и нету, и ты превращаешься в какой-то обрубок. Как физически, так и морально.

Первый сердцевик я потерял почти сразу. Тот, что словил прямое попадание ещё на подходе к системе, был, по сути, полутрупом. Управлять им было как управлять «Северным Ветром» с отключёнными стабилизаторами — можно, но зачем? Оружие не слушалось, манёвренности не было. Просто живая оболочка, каким-то образом умудряющаяся жить.

Её я направил в ближайшую орбитальную станцию. Просто ткнул носом, а дальше физика сделала своё. Одна из орбитальных защитных станций сложилась сама в себя. Сердцевик, к сожалению, тоже. Но перед его смертью мне удалось выплюнуть рой, который вцепился в соседнюю станцию.

Остальные сердцевики работали куда лучше. Идеальное управление, идеальное оружие. Корабли пиратов превращались в огненные шары один за другим, причём меня не волновало, кто конкретно выступил против меня. Крейсер, линкор или огромная орбитальная станция. Я уничтожал всё!

Двенадцать линкоров вспыхнули яркими шариками буквально за двадцать минут. Двенадцать! Да в бывшем секторе герцога Элиаса столько линкоров не набрать, сколько я сегодня уничтожил! Про орбитальные станции даже говорить не приходилось — они вспыхивали одна за другой, попав под удары моих сердцевиков. Я был самой неотвратимостью. Нет, скорее смертью. Я пришёл не просто мстить за попытку моего убийства. Я пришёл уничтожать.

А потом произошло то, о чём я даже не подозревал.

Со всех концов галактики к Кхатар-Прайм ринулись корабли. «Чёрный норк» оказался не бандой отморозков, а чем-то вроде империи в миниатюре. У них были резервы. У них была координация. У них, груваки их раздери, был патриотизм! Пираты защищали свой дом, и делали это грамотно.

Сердцевики начали накрывать один за другим. Шесть прибывших линкоров и какая-то орбитальная дура с пушкой размером с малый крейсер. Ощущения были такими, словно мне ноги одну за другой отрывали. Причём, что забавно, ног было три. Было резко, больно, а потом просто пусто.

Когда был уничтожен последний сердцевик, связь с остатками роя резко оборвалась. Всё, теперь он сам по себе. Мелкие корабли ксорхов ещё натворят бед, но уже ничего серьёзного сделать не могут.

Уверен, прямо сейчас пираты начнут праздновать, несмотря на огромные трёхсотметровые врата на спутнике. Пусть. С семнадцатью дырами в орбитальной обороне и без двенадцати линкоров праздновать им придётся недолго.

И тут раздался голос. Не Эхо. Тот молчал, словно его током шибануло. Говорил другой. Тот самый, от которого хотелось одновременно бежать и слушать.

«Твой флот уничтожен, потерявшийся».

Потерявшийся? Я? Или Эхо? Скорее всего он. Его потеряли и хотели вернуть. Забавно.

«Так иногда бывает», — мысленно ответил я. — «Что дальше?»

«Ничего. Теперь мы знаем твои возможности. Твои пределы».

«Рад, что развлёк», — ответил я. — «Кто ты? Почему называешь меня потерявшимся? С чего ты взял, что я потерялся?»

Возникла долгая пауза, но вечно она не длилась.

«Ты не готов принять знание. Продолжай развиваться. Совершенствуйся. Когда придёт время и ты будешь готов, знание придёт само. Сейчас мы уходим. Нет смысла тебя искать. Ты будешь искать нас сам».

Эти мысли прозвучали и исчезли. Вместе с голосом. Вот так, без прощаний и реверансов. В голове стало тихо. Даже слишком тихо. Сердцевиков нет, голоса нет, Эхо молчит. Только я, тесная каморка внутри корабля предтеч и затёкшие от неудобной позы ноги.

«Эхо», — позвал я. — «Ты там живой вообще?»

«Функционал стабилен», — ответил мой внутренний голос. — «Необходимо время на анализ. Всё, что произошло, алогично. Такого не должно быть. Я не понимаю. Мне нужно время».

«Живой и ладно», — ответил я. — «Потом поговорим».

Выбираться из обломков оказалось не так просто, как я думал. Из-за того, что на корабль прибыло несколько человек в тяжёлой броне, он деформировался. Коридоры, по которым я полз сюда, сместились. Один из проходов завалило. Пришлось резать стену боевым мечом, протискиваться через дыру, снова резать, снова протискиваться. Минут тридцать я возился, выбираясь из этого проклятого склепа, рассчитанного на существ раза в полтора мельче человека в полной боевой броне. И когда, наконец, выполз на поверхность и разогнулся, первой мыслью было: «О как!»

В сотне метров от обломков «Малыши» разбили лагерь. Нормальный такой лагерь — герметичный бокс, оборудование, антенна связи, которую Рорк, судя по характерным следам изоленты, собрал из чего попало. Неподалёку стоял фрегат с опущенной аппарелью. Всё выглядело так, словно «Малыши» собрались стоять здесь лагерем несколько дней, если не недель.

Я проверил показания брони — меня не было почти шесть часов. Бой с пиратами выдался затяжной. И всё это время «Малыши» сидели здесь, даже не думая меня вытаскивать из обломков корабля предтеч.

— Явился-таки, груваки тебе в печень! — произнесла Зорина, выходя из жилого бокса. Следом за ней выползли остальные «Малыши».

— Хорошо обустроились, — произнёс я, подходя ближе. — С чего вдруг решили стать лагерем?

— Ласк сказал, что тебя трогать нельзя, — пояснила Зорина. — Что сейчас происходит что-то настолько странное, что даже он не до конца всё понимает.

— Не до конца? — усмехнулся я.

— Да что б тебя разорвало, Ксорх! — вспылила Зорина. — Ласк вообще ничего не понял из того, что произошло! Что это было, Ксорх? Корабль начал светиться, словно ожил. Все энергопотоки, все до единого, начало сводить к тебе! Калькулятор зафиксировал четырнадцать аномальных всплесков! Там такие поля были, что наши костюмы начали отказывать! И ты лежал внутри этой груваковой развалины, не отвечая на вызовы! А Ласк заявлял, что с тобой всё хорошо и что тебя трогать ни в коем случае нельзя! Шесть часов! Шесть, мать их за ногу, грувакских часов!

Она перевела дыхание и добавила тише, но от этого не менее требовательно:

— Я в очередной раз наблюдаю, как ты делаешь что-то невозможное. И каждый раз ты потом отмалчиваешься. Так вот, Ксорх, сейчас так не прокатит. Либо ты расскажешь нам всё, как есть, либо идёшь в жопу со своими тайнами!

Зорина умела формулировать. У неё это получалось довольно ёмко и прямо. Проблема сейчас заключалась в том, что отмалчиваться у меня больше не получится. Раньше я мог списать всё на везение, случайность, «так сложились обстоятельства». Но четырнадцать энергетических всплесков, светящийся корабль предтеч и шесть часов моего отсутствия — это не случайность. Это факт, который требует объяснений. Либо я их дам, либо потеряю доверие людей, ради которых готов лезть в любую дыру.

А терять «Малышей» я не мог. Без них я даже не грувака. Так, мальчик с боевым мечом предтеч.

— Ладно, — произнёс я. — Расскажу. Но сначала…

Я вывел на визор панель связи и проверил статус канала с «Грувакой». Активен. Арис наверняка внимательно слушал каждое наше слово. Мы же добываем тот самый корабль, который был нужен ему самому. Зачем-то. Там же, на «Груваке», сидит и Элиссандра, которая хоть и прошла через блокиратор памяти, но шпион всегда остаётся шпионом, даже если он сейчас играет якобы на твоей стороне. Лишние уши мне сейчас точно не нужны.

— Калькулятор, заглуши связь с «Грувакой», — попросил я. — Все каналы. Под ноль.