Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ) - Иванович Юрий - Страница 21

Ещё большее сопереживание проявила в следующее мгновение Клеопатра: она своё яблоко отдала Роману, булочку Гарольду, а упаковку сока молча поставила между ними. Номер "двадцать пятый" посмотрел на неё с укором, но она ответила таким наивным и доверчивым взглядом, что лидер компании только хмыкнул, и продолжил прерванную мысль:

— Мало того, если раньше нам следовало привести в положенное время к финишу только Ро…, номер "четыреста первый", то теперь мы обязаны взять под свою опеку и номер "три тройки".

От такой новости Восьмой чуть не подавился подаренной булочкой, Роман Бровер залился соловьём на тему как это благородно и возвышенно, а единственная среди них девушка, с некоторой обидой заявила:

— Обо мне переживать не стоит. Со своей физической подготовкой я норматив пройду на «отлично».

— Но ведь каждому, в зависимости от его веса дадут ещё и груз для переноса. Часть на пояс и разгрузку, часть в рюкзак.

— Справлюсь и с этим, — но когда она поняла, что даже выглядящий заморышем Роман смотрит на неё с сомнением, рассмеялась: — Вы не смотрите, что я худощавая и не огромного роста, но если надо, то я любому сдачи дам.

При этом она так многозначительно посмотрела на Гарольда, что тот не выдержал и тоже рассмеялся:

— Да, три троечки, самоуверенности тебе не занимать!

Тантоитан недовольно скривился:

— В данный момент на повестке дня один вопрос: преодоление марш-броска. Бойцовские качества будем показывать на испытаниях. А поэтому, Роман, тебе придётся значительно постараться и таки пробежать всю дистанцию самому.

— Смерти моей хотите?! Знаете ведь — я не по тем делам.

— Да?! — Танти стал злиться и решил сыграть на раболепии товарища перед девочками: — Как же твои утверждения служить даме всеми своими силами, помыслами и устремлениями? Тоже мне рыцарь! Как вырывать обещания сделать его генералом — так мастак, а как помочь даме в переносе тяжестей, — то он "не по тем делам"!

— Если бы я мог, — продолжал упорствовать уязвлённый Заяц, — То я бы её сам на руках отнёс. Но реалии нашего мира воспитали во мне одну замечательную черту характера: говорить всегда только правду и никогда не хвастаться выдуманными достоинствами. Так что…

— Что ты «замечательный» — мы знаем давно! Потому и дружим. Что для тебя просто пройти дистанцию марш-броска проблематично — тоже знаем. Потому и помощь рассчитали. Но пора тебе уже и прочие рыцарские достоинства вырабатывать. Поэтому беги, как хочешь, но учти самое главное: мы все четверо обязаны добраться к финишу до истечения максимального срока.

Гарольд в который уже раз за сегодня сжал свой кулачище и многозначительно подставил к носу Романа Бровера:

— И если из-за тебя нас не допустят к следующим экзаменам!..

После чего он еле успел убрать пальцы от щёлкнувших зубов, но жалости в свой адрес, так и не дождался:

— Ой, Ромочка! — жалостливо запричитала Клеопатра. — Они же тебя точно прямо посреди трассы закопают. Хочешь, я твой рюкзак понесу?

Пока тот соображал, что ему делать, плакать или возмущаться, а Гарольд сдерживал себя от хохота, Танти понял, что надо быстро прекращать любые прения и перепалку, а срочно отправиться по своим комнатам для обязательного отдыха. Предпочтительно — короткого сна.

— Значит так: силы оставьте на испытание. Сейчас всем спать и накапливать энергию. По комнатам!

Оба его друга без единого возражения поднялись и отправились к выходу из столовой. Похоже, Клеопатра в силу своих прежних привычек попыталась воспротивиться подобному распоряжению, но не оставаться же после этого самой за столом? Да и зарождающуюся дружбу не хотелось поддавать новым испытаниям. Всё-таки она успела хорошо заметить, как многие девушки с некоторой завистью посматривают в её сторону. Они то и между собой ещё сдружиться не успели, только присматривались, а эта, ничем вроде не примечательная претендентка уже успела влиться в состав вполне дружной компании.

В итоге этих размышлений, недавняя соученица, хоть и покривилась несколько возмущённо, но молча встала и поплелась впереди под строгим взглядом идущего сзади Тантоитана. Да и он мысленно поздравил себя с первой победой: новый член их маленькой компании начинает признавать его лидерство.

Через два с половиной часа после окончания обеда, все триста двадцать один человек переминались с ноги на ногу в неком подобии строя, а прохаживающийся вдоль этого строя капрал по строевой подготовке училища, вещал, проверял, подбадривал, издевался и напутствовал:

— Значит так, дамы и господа. Пока вы ещё люди гражданские и командовать у меня вами не получится никак. Но обрадовать вас могу уже сейчас: самые сильные, ловкие и настойчивые ещё наплачутся от моих методов воспитания. И клянусь, что я вышибу из вас эти хамоватые улыбочки! Эти презрительные взгляды вы посмеете изображать только перед зеркалом! А эти угловатые, кривые и горбатые фигуры, вы будете вспоминать не иначе как с содроганием. Я сделаю из вас истинных воинов! Истинных бойцов великой Оилтонской империи. Но! Статистика — великая сила и она никогда не врёт. Если судить по ней, то оканчивает наше знаменитое училище и становится доблестным космодесантником лишь чуть более половины тех, кто вот точно как вы сейчас готовится для преодоления марш-броска. Поэтому сразу хочу предложить не мучиться, а выйти из строя тем, кто и так ни на что не годен. Он тем самым сэкономит мои собственные силы, сбережёт собственное здоровье и его не проклянут товарищи по оружию. Потому что слабых и дохлых в любом бою гуманнее сразу добить прикладом по затылку, чем волочь потом обгадившихся от страха к ближайшему трибуналу. Лучше уж они сразу вернутся домой есть манную кашку, чем их потом с риском для собственной жизни будут выносить из-под обстрела товарищи по оружию. Да таких…

Он замер на полуслове с видом высочайшего презрения уставившись на скрюченную фигуру Романа Бровера, который пошатывался под тяжестью рюкзака и разгрузки. Затем с хмыканьем посмотрел по сторонам, как бы призывая в свидетели остальных кандидатов, а тон его стал источать столько ядовитого ехидства, что большинство поёжилось от нехороших предчувствий:

— И кто здесь у нас заблудился? Ой! И номер есть?! Надо же: четыреста первый! Давненько мне такие «первачи» не попадались! — капрал наткнулся на полностью безразличный взгляд Бровера и, словно ища поддержки, обратился к самому огромному кандидату, который стоял рядом: — Номер восемь!

— Так точно, господин капрал! — чётко ответил Гарольд.

— Хочешь служить рядом с таким хлюпиком?

— Так точно!

— Я в том смысле: согласишься ли ты выносить его с поля боя?

— Так точно, соглашусь!

— Ты чё, не понял?! — стал злиться капрал. — Тебя спрашиваю: разве достойны такие доходяги стоять в строю радом с подобными тебе орлами?

И опять получил прежний ответ: "Так точно!" Теперь уже и на Гарольда он посмотрел как на полного идиота. Воспитать подобных строптивцев за три минуты — никакого педагогического таланта не хватит, но и мысль свою до остальных кандидатов хотелось довести надлежащим образом. Поэтому главный строевик училища, стал апеллировать к следующему парню, который хоть и уступал предыдущему служаке в росте и силушке, но выглядел несколько умней:

— Ну а ты, номер двадцать пятый, как считаешь: кто достоин носить высокое звание курсанта нашего училища?

— Любой, господин капрал, кто пройдёт испытания и сдаст экзамены! — с непоколебимой уверенностью ответил Тантоитан.

— Ага! Значит и такого задохлика как этот, — кивок в сторону стоящего на подгибающихся ногах Бровера, — Можно будет обзывать космодесантником?

— Так точно!

— Э-э? — капрал несколько подрастерялся. — И какой с него толк при ведении боевых действий?

— Огромный, господин капрал! — стал с энтузиазмом отвечать Тантоитан. — Подобный космодесантник может легко управляться с электронной, сенсорной, радио локаторной аппаратурой, прочими высокотехническими приспособлениями. Его можно отправить в тыл врага разведчиком, где он взломает любые средства защиты противника и разведает любые планы. С его отличной зрительной памятью он сразу опознает любого шпиона или засекреченного агента…