Идеальный мир для Химеролога 11 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 3

— Я прекрасно знаю, что они бесполезны, — процедил герцог. — Дело не в активах. Кто-то должен заплатить за мой испорченный вечер. Моя репутация стоит слишком дорого. В этом городе каждый ублюдок должен помнить, что я…

Пип-пип-пип!

Резкий, рвущий барабанные перепонки звук системы раннего предупреждения обрезал фразу на полуслове.

Любомиров рефлекторно дёрнулся к окну. В мутном свете уличных фонарей он увидел, как из темноты прямо на их машину несётся огромная крылатая масса. Тень накрыла броневик за долю секунды.

Герцог даже не успел осознать масштабы летящей на него твари, как раздался чудовищный скрежет разрываемого металла. Шеститонный «Титан» смяло сбоку, как бумажную коробку. Машину оторвало от земли и со скрежетом швырнуло с дороги в темноту пустыря.

Мир превратился в крутящийся барабан стиральной машины. Звон лопающегося триплексного стекла, гул сминаемых стоек, удары, запах жжёного пластика и пробитого аккумулятора. Броневик кувыркался метров тридцать, разбрасывая по сухой траве обломки бамперов и колёса, пока наконец не замер на искорёженной крыше.

Любомиров застонал, повиснув на ремнях безопасности. Под пиджаком тускло мерцали дорогие защитные артефакты — именно они вовремя погасили удар и позволили сохранить кости целыми.

Отщелкнув пряжку, он рухнул на перевернутый потолок и принялся вышибать ногами заклинившую дверь. Любомиров вывалился наружу, в траву пустыря. Несколько секунд он просто жадно хватал ртом холодный воздух, а затем заставил себя посмотреть на сплющенную кабину. Бойцы охраны неподвижно болтались на ремнях, и было совершенно неважно, мертвы они или находятся в глубокой отключке.

За спиной с резким гидравлическим лязгом открылся багажный отсек. Местная автоматика отработала на удивление исправно, разведя четыре бронированные створки, и наружу ловко выбралась Тера. Ничуть не пострадавшая, она отряхнулась и на всякий случай перешла на угрожающее шипение.

Любомиров выпрямился. Он попытался брезгливо стряхнуть налипшую грязь с брюк, попутно давая выход закипающей злости.

— Ну ладно… — процедил он, выпуская давно знакомую силу.

Воздух мгновенно оплёл пальцы тугими жгутами. И тут же внутренние радары, выдрессированные годами родовых конфликтов, ударили по нервам сигналом о новой угрозе.

Сверху!

Он вскинул обе руки. Выплеснул энергию единым махом. В доли секунды над ним сомкнулся абсолютно непроницаемый воздушный купол высшего порядка. Воздух сжался до плотности сверхпрочного стекла, способного выдержать плазменный залп или прямое падение строительного крана…

Но защитный купол треснул и рассыпался в пыль от попадания чего — то сверхмощного.

Герцог уже собирал следующую порцию магии, готовясь метнуть ответный аэро-шторм в того ублюдка, который посмел атаковать его… Но тут ему в лицо прилетела холодная жидкость. Звонкий влажный хлопок — и Любомиров оказался с ног до головы облит тёмно-красной липкой жижей.

Герцог замер с поднятыми руками, тяжело дыша. Дорогая рубашка мгновенно пропиталась влагой, холодные капли стекали по бровям, капали с подбородка на помятый пиджак.

Он медленно опустил руки и судорожно вдохнул, слизнул языком каплю с уголка губы и почувствовал знакомый терпкий привкус.

Рубиновое вино. То самое, коллекционное, полувековой выдержки.

Герцог остался стоять посреди грязного пустыря. Рядом лежал перевёрнутый джип, в котором валялись бессознательные охранники и рычала многомиллионная химера, а он смотрел на свои перепачканные вином ладони, и его колотила неконтролируемая дрожь.

— Это вообще… как? — одними губами прошептал монополист в темноту.

До клиники доехали молча. Всю дорогу Валерия сидела в углу заднего сиденья такси и безостановочно тёрла пятно от вина на изумрудном платье в попытке стереть из памяти этот вечер. Смотреть на неё было больно: девушка совершенно сдулась и обмякла.

Замок входной двери щёлкнул, мы шагнули в приёмную. Валерия шумно выдохнула и сбросила туфли прямо на ворс коврика.

— Иди в комнату отдыха, — сказал я, отправляясь в свой кабинет. — Умойся, а я соображу попить. Стресс надо глушить до перехода в психосоматику.

— Вик… можно я у тебя в кабинете посижу? — голос Валерии дрожал. — Я не хочу оставаться одна, даже за закрытой дверью.

— Падай в кресло, — я махнул рукой и повесил пиджак на спинку дивана, — и выдыхай. Здесь совершенно безопасно.

Она с ногами забралась в массивное сиденье, подтянув колени к подбородку.

— Уверен?

— Сто сорок шесть процентов, — я на секунду прикрыл глаза и раскинул сенсорную сеть.

Клиника отозвалась размеренным ритмом. По вентиляционной шахте семенил отряд хомяков в поисках чужих жучков на стыках. На чердаке затаилась пара ворон, что мониторили периметр крыши. В канализации ворочались крупные крысиные туши. Все мои творения ждали команды разнести перекрытия и подняться наверх. Пространство укрывал экранирующий купол. Заложить бомбу или незаметно пробраться к окнам здесь не выйдет, любого нарушителя система защиты засечёт ещё на подходах.

— Периметр чист. Все системы работают штатно. Расслабься, — я подошёл к встроенному в стеллаж бару. — Чай заварить? Или кофейку бахнем?

Валерия уткнулась подбородком в колени.

— Вик, плесни чего-нибудь покрепче.

— Резонно, — я достал пару пузатых бокалов. — Вино?

— Да. Только не красное.

Взгляд сам упал на багровое пятно на зелёном шёлке, пришлось сдержать усмешку.

— И то верно. Красного нам на сегодня с головой хватило, лимиты исчерпаны.

Я откупорил бутылку белого, плеснул на донышко и передал бокал Лере. Она вцепилась в стекло холодными пальцами и жадно отпила. Немного закашлялась, но мертвенная бледность стала медленно уходить с лица.

Пару минут посидели молча. Я пробовал кисловатое вино, девушка упорно гипнотизировала взглядом столешницу.

— Вик, почему так происходит? — прошептала она. — Я ведь ничего плохого не сделала, никому не мешала. А он подошёл и унизил меня перед всей толпой. Остальные только смотрели, всем было абсолютно плевать. За что?

Я покрутил бокал за ножку.

— Ни за что, Лера. Банальная разница в длине дубины и толщине кошелька. Наличие грубой силы обычно быстро отключает эмпатию, а имеющаяся власть позволяет выливать на окружающих вино и не нести ответственности. В его картине мира ты являешься просто живой декорацией.

Она вскинула на меня полные обиды глаза.

— У тебя же тоже есть сила. Ты вообще можешь скрутить их всех в бараний рог. Почему ты так не делаешь, а сидишь здесь, лечишь зверюшек и пьёшь кофе?

Я хмыкнул и опёрся бедром о край стола.

В голове сразу всплыли картинки из прошлого. Пылающие улицы, пожирающая вооружённые отряды биомасса… Побитые аристократы в лужах крови с просьбами пощадить их семьи… Я хорошо помнил то состояние, в котором перекраивал карты целых континентов ради личных амбиций.

— Знаешь, — я сделал ещё глоток. — Я далеко не всегда отличался миролюбием. Косячил по-крупному, выжигал территории и творил откровенно гадкие вещи ради неких высших целей. Когда живёшь слишком долго, в голове со временем закипает каша из понятий правильного и неправильного.

Стекло звонко опустилось на деревянную поверхность.

— В какой-то момент самоутверждаться за счёт слабых становится скучно. Оставим это дорвавшимся до кормушки дилетантам. У меня нет необходимости доказывать своё превосходство. Как только этот Любомиров перешагнёт черту, я его устраню физически.

Лицо Леры совсем потеряло цвет, жидкость расплескалась по краям бокала в её дрожащих руках.

— Зачем ты бросил ему вызов на приёме? Я по дороге поискала о нём информацию. Владелец всех дорог, герцог с личной армией боевиков. Теперь нас точно приговорят.

Валерию начало откровенно трясти.

— С чего бы это нас убивать? — искренне удивился я таким выводам.

— Такие фигуры ничего не прощают! Несогласные с их политикой журналисты испаряются, а прямые конкуренты массово шагают из окон. Ты открыто пообещал снести всю его империю при десятках свидетелей!