Идеальный мир для Химеролога 11 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 17

— Прикольно, — констатировал я вслух, голос оказался слегка охрипшим. Я с трудом повернул гудящую голову. — А где я?

Валерия кимарила в глубоком кресле прямо рядом с кроватью, но стоило мне зашевелиться, как она резко подскочила, едва не выплеснув остатки кофе на подол своего бордового пеньюара и окончательно растрепав волосы. Видок у нее был до странного домашний и уютный, так что даже жуткие сизые круги от недосыпа ничего не портили. Девушка отставила кружку. Вперила в меня абсолютно невозмутимый взгляд.

— Угадай.

Пришлось добросовестно изучить чужой шкаф, брошенные у зеркала туфли и заваленное дамскими мелочами трюмо, пока встроенная изоляция моего личного эфира наконец-то не соизволила выдать маркер принадлежности этой квартиры. Всё встало на свои места.

— Понятно, — я попытался изобразить беззаботную усмешку и с наслаждением вытянулся на матрасе, издав при этом такой жуткий пулеметный хруст застоявшихся суставов, что моя «сиделка» невольно скривилась. — Ну что ж, с добрым утром меня. Кстати, должен заметить… Такой твой вид мне намного больше нравится, чем строгая рубашка администратора.

Она показательно закатила глаза и торопливо одернула съехавший на колени скользкий шелк, хотя предательскую краску на бледных щеках скрыть так и не смогла.

— Ты это… не отвлекайся на мои наряды, пациент недобитый. Я, Вик, очень надеюсь, что ты не собираешься теперь каждую ночь заходить ко мне в таком полумёртвом состоянии. У меня сердце слабое.

Опершись на локти и с трудом усаживаясь на краю кровати, я стряхнул с себя остатки мутного оцепенения и совершенно демонстративно развёл руками.

— Абсолютно согласен с тобой, Лера. Ночевать у дамы без предварительной договоренности и стука — это отвратительное воспитание.

Валерия устало потёрла переносицу.

— Да нет, дело не в воспитании. Я-то дверь всегда открою. Просто, если быть совсем откровенной, тебя сегодня сюда принесли хомяки, и… ну, я не уверена точно, но они, кажется, в какой-то момент твоей же головой в дверь стучали.

Я машинально потрогал затылок и тут же болезненно скривился, потому что пальцы моментально нащупали под волосами здоровенную пульсирующую шишку, которая, как теперь выяснилось, всё это время нудно дергалась на самом краю сознания и благополучно терялась на фоне тотальной физической измотанности.

— Замечательно. Какая прелесть, — проворчал я, строго уставившись на похрапывающий в углу меховой спецназ. — Отличные манеры у спасателей. Ну ничего, премии они у меня за такое спасение не увидят. Неси завтрак, медсестра. Война войной, а мне нужно восстанавливать калории.

Петербург, Российская Империя

Отделение Тайной Канцелярии

Начальник отдела Косоруков тяжело выдохнул сквозь зубы и с резким стуком швырнул шариковую ручку прямо в центр заваленного мятыми рапортами стола, едва не опрокинув при этом давно остывшую кружку со вчерашним чаем. Бумажная волокита сидела в печёнках. Внутри поднималась и неприятно скреблась по ребрам тяжелая мутная злоба. Сидящая напротив Агнесса Новикова устроилась на жестком казённом стуле с такой оскорбительно прямой спиной, всем своим безмятежным видом демонстрируя настолько искреннее равнодушие к происходящему, словно заскочила сюда выпить кофе в перерыве между утренним маникюром и затяжным шопингом, а вовсе не оказалась под следствием по весьма серьезным обвинениям. Соплячка совершенно не боялась.

— Вы, кажется, не до конца осознаёте ситуацию, Агнесса Павловна, — Косоруков подался вперед, навалившись на столешницу и придавив локтями раскиданные бланки. — Ваша игра окончена. Прямо сейчас ваши счета морозят по всему городу. Наши сотрудники начали процедуру изъятия на трех ключевых производствах. Завтра от вашей хвалёной корпорации останется только красивая вывеска. И та будет продана за долги. Подписывайте бумаги на передачу активов. Если сделаете это прямо сейчас — без скандала и судов, мы позволим вам сохранить поместье и мелкую фабрику. Сможете дальше безбедно существовать.

Агнесса посмотрела на разложенные бланки с полнейшим равнодушием. Затем подняла взгляд на Косорукова.

— Я ни в чём не виновата. Вы шьёте дело белыми нитками. Как только я отсюда выйду — а я выйду очень скоро, поверьте, — я прямиком отправлюсь в Высшую Канцелярию. И тогда пожалеют все, кто в этой богадельне умеет держать ручку. Я прекрасно понимаю, чей именно это заказ. Любомиров слишком предсказуем в своей тупой обиде. Я удивлена только одним — почему вы, офицер, подписались на этот жалкий беспредел?

Косоруков дернул щекой. Слова девки били по самолюбию тяжелым молотком.

— Я действую исключительно в рамках имперских законов! А вот этот ваш словесный выпад — чистой воды клевета на должностное лицо! — он с угрозой постучал пальцем по протоколу. — Это пойдет отдельным пунктом в ваше личное дело!

— Не стоит пугать меня личными делами, — усмехнулась Новикова, чуть наклонив голову вбок. — Я уже однажды сидела в подобном кабинете. Ваш предшественник, Спиридонов, тогда попытался сыграть со мной в похожую игру. Он даже попробовал меня убить. Напомнить, какова его судьба на сегодняшний день? Скажем так — судьба его весьма и весьма незавидна. А вас мне просто жаль.

В кабинете повисла плотная тишина. Косоруков натянуто хохотнул, чувствуя, как под воротником собирается противный холодный пот.

— Да бросьте свои сказки. Спиридонов заигрался с нелегальными артефактами, только и всего. А мы с вами ничего страшного не делаем. Вы просто подписываете добровольную передачу прав в счёт погашения внезапно вскрывшихся задолженностей, и идёте на все четыре стороны. Это банальная процедура, Агнесса Павловна.

Вслух он сохранял ледяную уверенность, но внутри его всё-таки грызли нехорошие предчувствия. Косоруков не был идиотом. Он прекрасно понимал, что её подпись под этой липой ровным счётом ничего не решит, если запахнет по-настоящему жареным.

Они перевернули активы Новиковых вверх дном, нагнали туда инспекторов и… не нашли ровным счётом ни-че-го. Никакого чёрного производства, никакой серой бухгалтерии. Дела велись настолько идеально и прозрачно, что аж скулы сводило. Но отступать было поздно. Поэтому его люди прямо сейчас исправляли эту досадную оплошность. Если доказательств нет, их надо просто создать.

Где-то в спальном районе прямо в эти минуты «свидетели» активно строчили душераздирающие показания. Какие-то бомжи за солидный кэш демонстрировали экспертам кислотные ожоги и жутчайшую аллергию на руках. Эти травмы старательно протоколировались как «тяжелые побочные последствия от приема препаратов Новиковой». Достаточно пустить дело в ход, выдать бумажкам нужный номер, и эта спесивая девчонка отправится валить лес.

Вся затея пахла настолько скверно, что Косорукову порой по-настоящему хотелось вымыть руки с мылом. В подобные заказные мокрухи он влезал редко. Но тут просил сам Любомиров, чьи ресурсы легко перекрывали бюджеты парочки средних губерний. Подобным фигурам отказывать не принято, если планируешь и дальше сидеть в мягком кресле да сытно есть. Собственно, и кресло начальника отдела досталось Косорукову похожим путем, когда он вовремя слил нужную папочку на прежнего шефа.

В дверь негромко, но настойчиво поскреблись. В щели показалась испуганная физиономия секретарши.

— Не отвлекать! — гаркнул Косоруков. — У меня следственное действие!

— Г-господин начальник… — пискнула девица, заикаясь от волнения. — Там… Вам нужно срочно вернуться к себе.

Косоруков насупился.

— Какая еще холера там стряслась? Дайте допрос закончить! Кто пришел?

Девчонка лишь часто захлопала ресницами и судорожно глотнула воздух. Косоруков заподозрил, что она сейчас шлепнется в обморок прямо на казенный паркет. От этой нелепой картины злость окончательно взяла верх.

— Никуда не уходите! — зачем-то пригрозил он Новиковой, вскакивая со стула. — Охрана, глаз не спускать!