Кодекс Магических Зверей X (СИ) - Сорокин Александр Сергеевич - Страница 41

— Господин целитель, принимайте раненого, — произнес тот, что зашел первым, блеснув сломанным зубом.

Они подтащили ношу к столу, примерились и кое-как перевалили зверя на столешницу. Пациент оказался кряжистым, с короткой чёрной шерстью и широкой приплюснутой головой, на которой выделялись два костяных нароста над бровями.

— Его на второй линии уже штопали, — произнёс второй носильщик, вытащив из-под туши плащ, — да только по дороге на телегу тварь запрыгнула. Стащила бедолагу на мостовую, подмяла и поволокла. Стражники-то её закололи, но она его шагов десять протащила, не меньше.

— Понял, — отозвался я, склоняясь над пациентом.

Носильщики направились к выходу, вполголоса переругиваясь из-за того, что один из них по дороге едва не выпустил край плаща. Я же принялся за осмотр. На лбу зверя виднелись две подсохшие неровные полосы краски, а поперёк рёбер была наспех, но крепко примотана тряпица, насквозь пропитавшаяся кровью. Распустив узел и убрав повязку, я обнаружил косую борозду от когтя, идущую от лопатки вниз — рана была аккуратно промыта, присыпана кровохлёбкой и зашита частыми стежками. Сразу видно работу умелого целителя. Однако от сильного рывка нити в середине шва прорезали кожу и порвались, из-за чего края разошлись на два пальца. От борозды в сторону бедра тянулся широкий лоскут содранной кожи. Мышечный слой под ним уцелел, лишь местами помялся, но в образовавшийся подкожный карман набились каменная крошка, песок, щепа и обломки черепицы. Перемешавшись с грязью и клочьями шерсти, они впились в обнажённую плоть на палец, а то и глубже.

Положив ладонь на грудную клетку, я принялся оценивать дыхание. Рёбра ходили ровно, без западаний и рывков, кости под пальцами не смещались и не хрустели. Затем я прощупал кожу на хребте и на боку, и ни одного похрустывающего под нажимом пузырька воздуха не обнаружил. Значит, волочение по мостовой не повредило ни лёгкие, ни рёбра — хорошо. Оттянув брылю, я надавил на десну: белое пятно вернуло здоровый цвет секунды за две. Крупные сосуды целы, да и крови зверь потерял гораздо меньше, чем я подумал, едва взглянув на пропитанную повязку.

Осторожно расправив лоскут на ладони, я провёл по нему тыльной стороной пальцев. У лопатки кожа была тёплой, с живым подшёрстком и наполненными сосудами, просвечивающими с изнанки тонкой сеткой, а нижняя треть, ближе к бедру, ощущалась холодной. Её придётся иссечь, иначе дня через два начнётся некроз и швы поползут, после этого возникнет дефицит кожи, ведь предыдущий лекарь и без того ушил рану с предельным натяжением. Значит, закрывать дефект придётся частично, кое-где оставляя рану открытой для дренажа. Задача понятная, но кропотливая и долгая: распустить чужой шов, вымыть из кармана весь мусор, укоротить лоскут до здоровой ткани и, освежив края, уложить его заново. Часа на два, если не больше.

За воротами зашаркали шаги, створка отворилась, и в помещение ввалился Терон, стягивая с плеча лямку баула.

— Эйден, я всё взял! К тому же мне пять порций корма выдали, похожие на те, что ты в первый день зверям… — подняв голову и увидев пациента, он осёкся на полуслове.

Выложив всё на край столешницы, помощник поймал покатившуюся склянку с серебряным раствором, отнёс баул к стене и, плеснув антисептик на ладони, принялся растирать его до локтей. Я же перевёл взгляд на пять шариков: это действительно был мой корм.

— Сказали, его почти не осталось, — добавил Терон, посмотрев на стол. — Так что выдали всего пять.

Придётся выкроить время и улучшить весь необогащённый корм в лавке, иначе заражённых будет попросту нечем лечить.

Закончив осмотр, я взглянул на зверя через восприятие и заметил рядом с одним из каналов чёрный сгусток.

[Существо: Косматый валунолап]

[Класс: C]

[Ранг: 2]

[В тканях существа обнаружена мана, не соответствующая фундаментальным законам этого мира]

[Состояние: Обширное отслоение кожного покрова левого бока, некроз нижней трети лоскута, множественные инородные тела в подкожном кармане, частичное расхождение швов, умеренная кровопотеря]

[Рекомендованные действия: Вытеснение чужеродной энергии из организма существа. Иссечение нежизнеспособных тканей, удаление инородных тел, санация раневого кармана, закрытие дефекта с установкой дренажа]

Всё так, как я и думал. Взяв со стола один из шариков, я развернул тряпицу и посмотрел на помощника:

— Придержи его голову.

Терон тут же обошёл стол и аккуратно приподнял морду зверя. Валунолап приоткрыл мутные глаза, повёл ноздрями и слабо дёрнул губой.

— Потерпи, парень, — произнёс я, кладя корм на его язык. — Скоро будет полегче.

Медленно пожевав, зверь сглотнул. Через несколько секунд в желудке вспыхнул сгусток света, к каналам потянулись сияющие ручейки, а спустя мгновение чёрная мана испарилась в воздухе.

Отыскав среди расставленных склянок отвар сонного листа, я вынул пробку и, оттянув брылю зверя, влил жидкость за щёку. Вскоре его дыхание выровнялось и стало глубоким. Я коснулся века, и оно не дрогнуло — наркоз подействовал.

Поставив склянку на стол, я продезинфицировал руки и первым делом накрыл раскрытый карман смоченной тряпицей. Затем взял ножницы и принялся состригать шерсть под корень вдоль кромки борозды — на два пальца в обе стороны. Настриг я тут же сметал подальше, а оставшиеся волоски смачивал и приглаживал к коже так, чтобы они случайно не попали внутрь. Убрав тряпицу вместе с налипшими обрезками, я обработал раствором кожу вокруг и, приподняв лоскут, принялся тщательно вымывать грязь из кармана. На подставленное Тероном полотно вместе с мутной жидкостью потекли песок и мелкая крошка. Когда крошечный сор вымылся, я взял щипцы и принялся вытаскивать из раны щепу и обломки черепицы. Помощник придерживал тряпку и время от времени, не дожидаясь просьбы, подливал раствор.

Убедившись, что полость чиста, я продезинфицировал руки ещё раз и переключился на старый шов. Подхватывая узлы щипцами, подрезал нити и поочерёдно вытягивал их, пока борозда не раскрылась во всю длину, после чего промыл и её. Следом отсёк мёртвую нижнюю треть лоскута, короткими надрезами нащупав границу, где на срезе выступили первые капли крови. Отложив нож, я размял спину и вновь потрогал веко зверя — оно не отозвалось, дыхание оставалось глубоким и ровным.

На всякий случай я промыл карман ещё дважды, каждый раз выворачивая лоскут наизнанку, затем осушил полость сложенными тряпками. Из двух точек на мышце продолжала сочиться кровь, поэтому я присыпал их кровохлёбкой и, прижав пальцем, подождал, пока порошок схватится, после чего снял излишки сухой тканью.

Настал черёд шитья. Вырезав полоску ткани, я первым делом уложил её на дно для оттока жидкости, вывел часть через отдельный прокол у нижнего края раны, ближе к брюху, и прихватил стежком. Затем освежил края борозды и вернул лоскут на место. У лопатки кожа легла свободно, но, когда ниже, у бедра, я попытался натянуть её пальцами, ткань побелела. Соединять края через силу нельзя — швы прорежут побелевшую плоть при первом же движении зверя, и вся работа пойдёт насмарку. Поэтому я ушил борозду и только верхнюю часть лоскута, сохранив между узлами просветы. Нижний же участок удалось свести лишь наполовину, а всё, что не сошлось, я укрыл сложенной в несколько слоёв тканью, смоченной раствором.

Запечатав шов герметиком, дополнительно нанёс его на здоровую кожу вокруг открытого участка, чтобы влага не размягчила бок. Затем подсунул под дренажный прокол сложенное вчетверо полотно и принялся обматывать зверя широкой тканью, затягивая её по выдоху и следя, чтобы кожа плотно прилегла к мышцам и под ней не собиралась лишняя сукровица. Напоследок я прижал ладонь к рёбрам и понаблюдал за дыханием, проверяя легко ли вздымалась грудная клетка.

— Понесли, — я кивнул помощнику. — Уложим его на здоровый бок, чтобы дренаж смотрел вниз.

Терон обхватил тушу под грудью, я зашёл со стороны крупа, и, шаркая по полу, мы понесли зверя к ближнему свободному деннику. Опустив валунолапа на солому, я подоткнул под его бок свёрнутое полотно, чтобы тело не заваливалось. Затем вытянул шею пациента, уложил голову с небольшим наклоном вниз и напоследок проверил, не сместилась ли повязка.