Кодекс Магических Зверей X (СИ) - Сорокин Александр Сергеевич - Страница 14

— Спасибо, конечно, но такую к ране прикладывать нельзя, — я отодвинул перепачканную тряпицу подальше и кивнул Терону, чтобы убрал.

Пичуга проводила мои пальцы возмущённым взглядом, распушила перья на затылке и замерла. Однако стоило Врину подняться и вернуться к своему занятию у жаровни, как малютка потопала за следующей.

Вскоре под навес принесли рослого зверя с рассечённой мордой. Едва его опустили на настил, как он замолотил лапами, пытаясь вскочить, и хозяин тут же навалился на его шею, умоляя помочь удержать питомца. Крох резко вскинул голову и низко зарычал. Раненый мгновенно замер и, глубоко вздохнув, всё же расслабился, косясь на двухвостого.

Разжав руки, хозяин выдохнул и, наблюдая за моими пальцами, вытер лоб запястьем. Когда нить пошла сквозь кожу, мужчина тихо спросил:

— Он у вас всегда так?

— Нет, — ответил я, уже накладывая второй стежок. — Придержите его голову.

Закончив, я обработал кожу вокруг шва, размазал герметик и отодвинулся.

— Нанеси одну, — произнёс я помощнику.

Стараясь не задеть свежие стежки, Терон вывел полосу и позвал стражников.

Раненых людей приносили реже. В перерывах Матеус перекладывал инструменты с места на место, безучастно глядя вниз, а когда работал с пациентом, лишь изредка бросал Пилю названия склянок.

Когда Терон в очередной раз отмывал кожаный настил, я разогнул спину и заметил, что очередь рассосалась, а от вала никого не несли. На несколько секунд я так и застыл на коленях — из-за тянущей боли в пояснице не хотелось даже шевелиться.

— Держите, — помощник достал из баула бурдюк и протянул мне.

— Благодарю, — я перехватил ёмкость, сделал глоток и поставил её у края настила.

— Вы бы поели, — Терон кивнул на баул. — А то неизвестно, когда ещё выдастся передышка.

— Пожалуй, ты прав, — я сел на пятки, развернувшись лицом к проёму вала.

Помощник вытер руки о штаны, достал из баула свёрток и, развернув ткань, отломил половину лепёшки. Пристроив сверху ломоть солонины, он протянул бутерброд мне. Я кивнул, перехватил угощение и откусил. Лепешка оказалась вчерашней, а солонина — жёсткой и пересоленной, но с голодухи я даже не заметил, как проглотил первые куски.

Крох приподнял голову и повёл носом, однако тут же отвернулся, а Адрия, бросив очередную тряпицу на полпути, потопала ко мне, переваливаясь с лапки на лапку.

— Ты такое не будешь, — произнёс я, но все же протянул кусочек лепешки.

Малышка подобралась поближе, подозрительно оглядела угощение и, вместо того чтобы отступить, резко клюнула корку. Однако в следующее мгновение она выплюнула кусочек на моё колено и уставилась на меня с таким возмущением, будто это я пытался её отравить.

Улыбнувшись, я погладил пичугу по хохолку и вернулся к еде. В этот момент к навесу подбежал Вирт с опалённой бровью. Остановившись перед десятником, мужчина упёрся ладонями в колени и, переведя дух, выпрямился.

— Доложил, — хрипло выговорил он.

Дамм скользнул взглядом по его сапогам, покрытым бурой коркой, и бросил:

— Приведи себя в порядок и встань к столбу.

Вирт кивнул, сходил к корыту, где быстро отмыл сапоги от засохшей грязи, и занял место среди стражников.

Я дожевал последний кусок и стряхнул крошки с колен. Внезапно со стороны третьей линии донёсся нарастающий гул шагов, заставивший меня обернуться. К нам двигался отряд, куда больше прежних — человек пятьдесят, шедших плотным строем по трое в ряд. Вместо привычной формы стражей на них отлично сидели подогнанные нагрудники и наплечники, на поясах покачивались длинные клинки, а звери, не пытаясь забегать вперёд или срываться в стороны, дисциплинированно семенили рядом с хозяевами.

Пока отряд, не сбавляя шага, маршировал мимо нашего навеса, я на мгновение отвлёкся на склянки, и вдруг рядом раздался смутно знакомый голос:

— Так вот, значит, кто такие кайрил и крох. А я-то думал, ты их выдумал.

Подняв голову, я увидел… Бранда Хагена, опиравшегося на копьё с широким листовидным наконечником. Его ладони скрывали перчатки с нашитыми пластинами, грудь и плечи защищал вороненый доспех. Каждый его стык был подогнан так плотно, что между ними не прошло бы и лезвие ножа. Тяжелоступа рядом не оказалось, видимо, здоровяк держал зверя в «кармане».

— Здравствуйте, — произнёс я. — Я и не думал лгать. Какой в этом смысл?

— И то верно, — Бранд хмыкнул в бороду и перехватил копьё поудобнее.

В следующее мгновение Дамм обернулся, сделал несколько шагов и, вытянувшись так, что нагрудник скрипнул, пророкотал:

— Всё спокойно, сотник Хаген! Пункт развёрнут, раненых принимаем, на целителей никто не нападал!

— Так держать, десятник, — Хаген кивнул, ещё раз оглядел растянувшегося Кроха, затем покосился на Адрию, которая вытянула шею, разглядывая мужчину, после чего развернулся и двинулся к валу.

Стражники сотника ждали его чуть поодаль, разбившись на неровные кучки: кто-то подтягивал ремень нагрудника, кто-то проверял клинок, а один, присев на корточки, что-то втолковывал своему зверю, придерживая его за морду. При появлении Хагена все тут же потянулись в строй. Мужчина прошёл вдоль колонны, бросил переднему пару слов, ткнул наконечником в сторону прохода и махнул рукой. Строй качнулся, шаг за шагом втянулся в проём вала и скрылся из виду.

Какое-то время у баррикады стояла относительная тишина, но, когда я потянулся за бурдюком, от вала долетели громкие голоса. Двое стражников на настиле резко задрали головы, а третий вскинул руку, указывая пальцем в небо, и что-то закричал. Отложив бурдюк, я поднялся и, выйдя из-под навеса, проследил за его жестом. Высоко над валом, почти не двигая крыльями, медленно чертила круги птица. Присмотревшись, я увидел струящуюся чёрную ману в её магических каналах.

Ну да, кто бы сомневался… Только почему она не улетает?

Пока я разглядывал тварь, от стены, у которой отдыхали стражники, поднялся мужчина с арбалетом за плечами. Придерживая ложе рукой, чтобы оружие не било по лопаткам, он дошёл до подножия вала и запрокинул голову.

— Стиг, снимай её быстрее, — крикнул сверху кряжистый стражник, не сводя глаз с неба. — Не нравится мне эта пернатая.

— Чей-то она не улетает никуда, — отозвался тот, стягивая ремень с плеча. — Кружит и кружит, будто высматривает что-то.

— Вот потому и снимай.

Отступив от вала на несколько шагов, чтобы птица оказалась не над головой, а чуть в стороне, Стиг опустил арбалет стременем на мостовую и притёр его к шву между камнями, чтобы оружие не гуляло. Продев в неё носок сапога, он наклонился так, что борода едва не легла на колено, подцепил тетиву висевшим на поясе крюком и начал медленно разгибаться, всем весом вдавливая ногу и упираясь руками в ложе арбалета для рывка. Толстая тетива нехотя поползла вверх, мощная дуга заскрипела, и в механизме клацнул замок. Стражник чуть присел, давая слабину, и поясной крюк сам соскользнул со взведённой тетивы. Вытащив ногу из стремени, Стиг достал из колчана болт и уложил древко в жёлоб.

Вскинув оружие к плечу и запрокинув корпус, он дважды переступил, ловя равновесие, затем повёл наконечником вслед за птицей и резко нажал на спуск. Тетива хлестнула по упорам, ложе дёрнулось в руках, и болт со свистом полетел в небо. Однако тварь в последнюю секунду скользнула в сторону и как ни в чём не бывало продолжила полёт.

— Зараза, — процедил стражник, упирая стремя в мостовую.

— Ты чуть наперёд целься, с опережением! — крикнул с настила сутулый мужчина с перевязанной ладонью.

Однако и следующий болт пернатая пропустила так же спокойно, лишь качнув хвостом. Третий снаряд и вовсе ушёл мимо. Когда же после четвёртой попытки птица вновь уклонилась, кряжистый присвистнул и хлопнул себя по бедру.

— Ну ты и косой! Рудо, кинь ему тряпку, пусть глаза протрёт.

— Сам возьми да попади, раз такой глазастый, — огрызнулся Стиг, разминая плечо, и полез в колчан за очередным болтом.

— Так я не умею, — невозмутимо отозвался кряжистый. — А ты стой да пуляй, авось на десятом попадёшь.