Циани. Полное издание - Блонская Александра - Страница 18

— Я иногда помогаю им, — продолжал Патрик. — Таскаю что попросят. Чиню… Доставляю. Это… ну… доброе дело. Аня не ответила. Мрачно оглядывалась по сторонам.

При свете дня городок оказался таким же серым и давящим, как ночью. Теперь она рассмотрела резные фигурки на фасадах каменных домов. Массивные деревянные двери покрывали выжженные или высеченные магические символы — похожие на те, что рисовал Патрик. Красное сияние кристаллов даже днём ложилось бликами на талый снег и придавало всему вокруг болезненный, воспалённый оттенок.

И мужчины, и женщины кутались в одинаковые меха. Женщины на пути попадались сплошь покалеченные: сгорбленные, измождённые, со шрамами, иногда с сыпью на лицах и руках. Аня старалась не пялиться, но взгляд сам тянулся к их нездоровой коже и потухшим глазам.

Патрикова схема власти никак не проявлялась в одежде. Аня не увидела ни боярских шапок, ни особых платков, ни колец, ни других знаков, которые указывали бы на положение или роль человека. Худые и шумные, как воробьи, дети носились по улицам и совсем не боялись карет. Но стоило им заметить чужестранку, как они остановились словно вкопанные и зашептались. Аня робко улыбнулась. Ребятня засмеялась в ответ — не зло и не насмешливо, а от чистого любопытства.

Не только дети так реагировали на варварку. Всюду её встречали быстрыми настороженными взглядами — изучающими, оценивающими, иногда пугливыми.

Перед Патриком же люди останавливались и склонялись в поклоне:

— Благослови, Брат.

— Принесла нам беду… И выглядит как огнеголовая… — вдруг услышала Аня позади. Она обернулась. Возле покосившегося дома стоял пожилой мужчина с лопатой. Скрюченный, с желтоватой кожей, он злобно смотрел прямо на девушку.

Патрик тоже услышал. Подтолкнул спутницу вперёд:

— Не обращайте внимания, сестра.

— Ему не нравятся рыжие волосы? — Аня подозревала, что Переговорщик буквально перевёл какое-то местное ругательство.

— Огнеголовые — древний народ, — ответил Брат-Хранитель и отчего-то смутился. Наверное, потому что сам был огненно-рыжим.

Наконец они подошли к невзрачному одноэтажному зданию из серого камня. Оно ничем не отличалось бы от остальных домов городка, если бы не странные деревянные фигуры во дворе. Аня замедлила шаг. Грубо вырезанные тотемы изображали птиц, крылатых женщин и мужчин с факелами. Патрик, до этого задумчиво шагавший рядом, обернулся. По его лицу скользнуло такое выражение, будто он хотел о чём-то предупредить Аню, но не нашёл подходящих слов. Брат-Хранитель только почесал нос рукавом и поспешил к двери.

Внутри школа оказалась ещё проще. Узкий коридор заканчивался большой застеклённой верандой с видом на сад. По обе стороны распахнутые двустворчатые двери.

Справа находилась столовая: несколько низких столов, лавки, кое-где стулья. Вдоль стены стояли мягкие диваны — словно из другого мира, слишком изящные для такого бедного учреждения. В углу возвышалась стойка, а за ней виднелась ещё одна дверь, наверное ведущая в кухню.

За дверями слева шёл урок. Он только начался: девочки сидели удивительно ровно, почти по-солдатски, в одинаковых шерстяных платьях.

У доски прохаживалась девушка лет восемнадцати, не больше. Она повернулась к классу, и Аня невольно задержалась у двери.

Это же Патрик. Только красивый.

Те же огненно-рыжие волосы, карие глаза и мягкие веснушки по всей переносице. Но в девичьем лице знакомые черты словно наконец встали на свои места. Аня перевела взгляд на Брата-Хранителя. Тот уже облокотился на косяк и смотрел на учительницу с такой тёплой улыбкой, что сомнений не осталось: она его сестра.

Аня подошла чуть ближе, стараясь разобрать слова учительницы. Та постучала мелом по надписи на доске. Аня моргнула — и перевод изменился. Сначала Жук показал «призвание», затем «предназначение», потом «судьбу». Похоже, слово означало всё сразу.

— Девочки, — произнесла сестра Патрика спокойным, ободряющим голосом, — скоро каждая из вас пройдёт Ритуал Определения Призвания. Она обвела класс тёплым взглядом.

— И попадёт в ту Гильдию, которая лучше всего подойдёт её душе и силам.

В первом ряду поднялась маленькая рука.

— Да, Мила?

Девочка смущённо теребила край рукава.

— А я… не буду проходить Ритуал в четырнадцать. Папа сказал, что только в двадцать. А может, и в двадцать один.

Учительница понимающе кивнула.

— Так бывает, — мягко ответила она. — Ваш отец или… — на мгновение она замялась, — будущий муж могут оплатить вам стандартное обучение. А уже потом попросить у Единого знака.

Аня почувствовала, как холодеют пальцы. Будущий муж. У девочки, которой ещё нет четырнадцати.

Учительница хлопнула в ладони:

— Ну что же, кто скажет, сколько существует женских Гильдий?

Девочки выпрямились на стульях.

— Пять! — почти хором ответил класс.

— Правильно. Созидания, Мира, Хранения очага, Священного служения и…

— Гетеры, — пробормотала девочка за первой партой.

По классу пробежало едва слышное хихиканье. Кто-то опустил глаза, кто-то, наоборот, вытянул шею. Учительница — сияющая, словно солнечный луч в сером классе, — сделала шаг вперёд и положила мел на стол.

— Прежде чем мы продолжим, девочки… — Её голос стал мягче, почти исповедальным. — Мы с вами давно знакомы. Но вы пока не знали, что сама я нахожусь под покровительством Гильдии Гетер. Сегодня я расскажу вам об обучении.

По классу прокатился приглушённый вздох. Не испуг — восхищение. Любопытство, кажется, даже зависть. Ни тени осуждения.

У Ани подкосились ноги. Она сама не заметила, как переступила порог, прошла к последней пустующей парте и опустилась на стул. Без приглашения, без малейшего представления, как здесь принято. Учительница не смутилась — только слегка кивнула, словно к ним регулярно заходили варварки с улицы.

— Шесть лет воспитанницы изучают искусства: живопись, музыку, каллиграфию, историю театра… и, конечно, этикет. Бок о бок с воспитанницами Гильдии Созидания.

Девочки слушали зачарованно. Аня пыталась осмыслить услышанное.

— Затем следуют ещё три года: политика, законы, международные отношения, история Империи и основы естественных наук, — спокойно продолжала учительница, будто перечисляла предметы в программе элитного университета.

Три года политики? Три года науки? Серьёзная подготовка для такой-то профессии.

— Мисс Эллис, а вы сами уже… ну… — В третьем ряду робко поднялась рука. — Вы… влюблялись?

Класс захихикал. Тем самым смущённым, сдавленным смехом, которым дети встречают что-то очень взрослое и стыдное, ещё не зная, как правильно на это реагировать.

Мисс Эллис прекрасно поняла, о чём её спросили. Не о любви.

— О нет, пока нет. Я ещё не выходила в свет. Поэтому спокойно продолжаю учиться и могу помогать Миссис Помп.

Новый взрыв смеха. Аня резко поднялась. Ножки стула мерзко заскрипели по полу. Только теперь ученицы заметили чужеземку и возбуждённо зашептались:

— Это она прогневала духов пещеры?

Аня выскочила на застеклённую веранду. Прохладный влажный воздух приятно бодрил, пахло хвоей. В углу, в небольшом камине, тлели дрова. Наверное, это было самое уютное место во всей школе, но успокоиться Аня не могла. Она ходила взад-вперёд, сжимая и разжимая пальцы.

Надо отсюда валить.

Патрик уже сидел в кресле возле маленького резного столика. Он беспокойно переводил взгляд с Ани на распахнутые двери класса.

— Может… вам нужна вода? — осторожно предложил он.

Аня остановилась и уставилась на него так, словно увидела впервые.

— А тебе нормально, что твоя сестра…

Получилось слишком резко. Патрик нахмурился: он явно не понял, в чём его обвиняют.

— Зачем вы мучаете моего старшего брата? — В дверях веранды появилась мисс Эллис. — Вы так взбаламутили девочек своей красотой, что мне пришлось устроить перерыв на чай.

Вблизи учительница казалась ещё более изящной. Розовый шёлк оттенял бледную кожу, а карие глаза на его фоне выглядели ещё теплее.