Архитектор магических форм. Том 1 (СИ) - Громм Гриша - Страница 46

— Документ, пожалуйста.

Протягиваю паспорт. Она считывает данные, а потом зависает, глядя на экран. Улыбка на её лице становится менее уверенной.

— Гордей Романович?

— Он самый.

— Одну минуту.

Она что-то быстро печатает на компьютере. Потом смотрит на меня, будто теперь полагается предъявить вторую часть Гордея Романовича.

— У вас стоит отметка о смерти.

— Уже неактуально. Личность восстановлена, документы действуют.

— Да, я вижу. Но старый договор не открывается как действующий.

Достаю телефон с сохранёнными документами. После последних недель мне проще показать всё сразу, чем объясняться в сотый раз. Девушка изучает решение и просит присесть, пока она уточнит порядок оформления.

Минут через двадцать меня провожают в отдел сопровождения. Здесь приходится ещё раз показать документы. Женщина за столом сверяет фамилию с распечаткой и просит назвать номер договора.

Нахожу его в телефоне и показываю ей. Она клацает по клавишам и хмурится.

— По этому номеру обслуживание прекращено.

— Когда я умер?

— Здесь стоит соответствующее основание, да.

— А хранение?

— Мне нужно уточнить, как оформлен текущий статус.

— Уточняйте.

Сажусь напротив. Кресло удобное, только я уже начинаю жалеть, что вообще заметил вывеску. Женщина открывает другую программу, затем возвращается к первой.

— В расчётах услуга ещё активна, — говорит она, явно больше себе, чем мне.

— Вот и банк её активной считает. Мне позвонили, сказали, что автоплатёж снова работает.

— Это настройки на вашей стороне.

— Мои настройки — платить по действующему договору. Если вы его закрыли, почему не передали информацию банку?

Она поднимает глаза.

— Я занимаюсь сопровождением пациентов.

— А кто занимается тем, за что с пациентов берут деньги?

— Финансовый отдел.

— Так спросите у него. Я не прошу вас отвечать за всех, но мне нужен один нормальный ответ.

Женщина звонит. Сначала спокойно объясняет, потом повторяет номер договора. Слушает, глядя в стол, и наконец говорит:

— Поняла. Тогда пришлите мне основание начислений.

Кладёт трубку и поворачивается ко мне.

— Нам нужно сверить сведения. Восстановление доступа к счёту не означает автоматического восстановления старого договора.

— С этим я согласен. Поэтому и спрашиваю, за что собираются списать деньги.

— До списания ещё есть время.

— Оно есть, пока я здесь сижу. Можно заодно выяснить, что вы храните за мои деньги?

Вместо ответа она печатает ещё один лист. На нём моя фамилия, ниже номер, который не совпадает с договором. Спрашиваю, что это.

— Внутренняя карточка хранения. С ней вас примут в отделении.

Беру бумагу. С момента входа прошёл уже целый час. В магазине меня ждёт собранный заказ, а здесь я всё ещё пытаюсь добраться до собственных образцов.

В отделении меня принимает парень в медицинской форме. Смотрит на лист, спрашивает, откуда я с ним. Показываю в сторону коридора.

— Из сопровождения. Мне сказали, вы знаете, где моё добро.

Он открывает карточку и приглашает сесть, правда мне уже не очень хочется. Вместо этого заглядываю в его монитор. У парня открыта таблица, но с моей стороны читается только фамилия. Он ведёт пальцем по строкам, потом придвигает клавиатуру.

— Здесь ссылка на старое размещение.

— И что?

— По ней нельзя оформить выдачу.

— Почему?

— Не подтверждается текущее место хранения. Сейчас свяжусь с хранилищем.

Набирает номер и диктует данные, пока я плюхаюсь в кресло, похоже, я тут надолго.

Парень снова звонит. Просит прислать подтверждение с места, потом предлагает мне подождать в коридоре.

Выхожу с папкой. У автомата беру воду и сажусь подальше от вентиляции. До закрытия магазина ещё достаточно, но теперь я уже прикидываю, успею ли забрать покупку.

Парень выходит с листом. Встаю раньше, чем он меня окликает.

— Нашли?

— Место хранения подтвердили. Но нужно сверить ещё одну позицию.

— Какую?

— Учётное количество.

Засовываю бутылку с водой в карман.

— Что с ним?

— Здесь расходится с исходной карточкой.

— В какую сторону?

Он не отвечает сразу, и я уже подхожу ближе.

— В какую сторону, я спрашиваю?

— По текущей записи меньше. Но сначала нужно проверить, что сравниваются одинаковые единицы учёта.

— Так проверьте.

— Я уже отправил запрос.

Возвращаемся в кабинет. Парень показывает мне исходную строку и новую ведомость. Я смотрю на названия граф. Они одинаковые. Тычу пальцем сначала в одну, затем в другую.

— Это у вас разные единицы?

— Нужно получить подтверждение ответственного специалиста.

— То есть вы сами не можете сказать, что написано в вашей таблице?

— Могу. Но не могу объяснить расхождение без документа о движении материала.

Сажусь и сжимаю бутылку до хруста, а потом ставлю её на стол, пока не вспылил и не натворил чего-нибудь.

Парень снова звонит. На этот раз разговор короткий. Он отвечает «да» и поворачивается к принтеру. Тот выдаёт лист, который сотрудник читает заметно дольше, чем надо для пары строк.

— Ну?

— Количество подтверждено.

— Меньше, чем должно быть?

— Меньше, чем в исходной записи.

— Где остальное?

Он кладёт лист поверх предыдущего.

— С вами поговорит врач.

— Я сейчас с вами говорю. Где остальное?

— У меня нет доступа к этой части информации.

— К какой части? Вы мне только что показали, что моих материалов стало меньше. Они испарились? Вы их потеряли?

— Я не могу утверждать, что произошло. Врач сможет объяснить.

Встаю и забираю папку. Стул отъезжает с таким скрипом, что парень замолкает на полуслове и вжимается в кресло.

— Тогда ведите к врачу. Сейчас.

Оказывается, врач занят. Мне предлагают посидеть ещё немного. Смотрю на часы, затем на сотрудника. Почти два с половиной часа я тут бегаю по кабинетам и жду с моря погоды.

— Я больше не сяду. Вызывай своего врача, срочно.

Парень берёт телефон, отходит к двери. Слышу, как он говорит, что пациент требует объяснений. Через минуту меня наконец ведут по коридору.

У двери сотрудник стучит и заглядывает внутрь.

— Гордей Романович по вопросу хранения.

— Да, пусть проходит.

Захожу и сразу кладу папку на стол. За ним сидит худой мужик в халате, который сегодня явно не выспался. Он поправляет очки и смотрит на листы.

— Мне говорят, вы знаете, что случилось с моим материалом.

— Присаживайтесь, Гордей Романович.

— Мне и стоя нормально.

Сотрудник закрывает дверь снаружи. Врач поправляет папку, когда верхний лист слегка шевелится. Поднимаю голову и вижу потолочный вентилятор. Судя по тому, насколько эта вещь не вписывается в интерьер, делаю вывод, что это блажь врача.

Нахожу на столе табличку, где написано, что передо мной главврач. На имя уже не смотрю, потому что тот начинает говорить.

— Возникла некоторая накладка. Ваша ситуация нестандартна, и сотрудники не могут решить её обычным порядком.

— Они не могут найти часть моего материала. Это и есть накладка?

— Я бы попросил не торопиться с формулировкой.

— С какой именно? С частью или с материалом?

Он снимает очки и кладёт на стол. Я смотрю на его пальцы и стараюсь не помогать им двигаться быстрее. Палиться, что я теперь маг Движения, а не Огня не хочется.

— Здесь есть нюансы, которые нужно спокойно уточнить. Документы оформлялись при особых обстоятельствах, поэтому сейчас требуется…

— Где мой материал?

— Гордей Романович, я пытаюсь вам объяснить.

— Пока вы закончите объяснять, я состарюсь. Я задаю простой вопрос. Что случилось с моим биоматериалом?

Врач отодвигается вместе с креслом. Смотрит на дверь, потом обратно на меня.

— Ваше возбуждение понятно, однако оно не способствует конструктивному разговору.

— Моё что?