Архитектор магических форм. Том 1 (СИ) - Громм Гриша - Страница 38

— Кто раскачал, тот пусть и выходит.

— Гордей Романович, я серьёзно. Официальный большой бой. Ваше возвращение. Мы готовы обсуждать условия, скажем так, гонорар может быть существенно выше обычных. И по рекламе мы вас вытащим так, что позавидуете сами себе.

Существенно выше. Двойная ставка, я так понимаю. Предложение хорошее, даже очень. Только есть одно большое и жирное но, которое перечёркивает для меня этот путь.

— Не в этот раз, — говорю.

— Почему?

— Уши.

Пауза.

— В смысле?

— В прямом. Меня лечили четыре дня назад, я до сих пор слышу, как кровь в голове циркулирует. Мне сказали никаких боёв в ближайшее время, и я впервые в жизни собираюсь послушаться врача.

Сурков молчит секунду, потом вздыхает так, будто я обломал ему свидание с красоткой.

— Через сколько вы будете готовы?

— У меня и без Арены дел хватает.

— Гордей Романович, момент уходит.

— Пусть уходит. Я его догоню.

Он ещё говорит минут пять. Про то, что публика ждёт, что он лично вложился в идею и что сейчас самое время возвращать Пекло на афиши, жизнь в шоколаде и так далее.

Я слушаю и не отказываюсь окончательно. Не потому, что хочу денег. Просто глупо захлопывать дверь, которая может пригодиться. У меня теперь два мира: закрытые площадки под маской и официальная Арена под собственным именем. Первый кормит, второй может вернуть масштаб. Куда я в итоге пойду — я пока не знаю, и торопиться не собираюсь.

Просто пока я не готов сообщить всему миру, что сделал важнейшее в истории открытие и переписал законы магии. Но рано или поздно я, может, даже премию получу за вклад в науку.

— Я вам позвоню, — говорю в конце. — Когда уши полностью восстановятся.

— Буду ждать, — говорит Сурков, и по голосу понятно, что он тут же занесёт меня в какой-то свой список и вечером кому-то доложит, что переговоры идут.

Кладу трубку.

И понимаю, что мне предлагают вернуться туда, где всё уже было. Арена хочет прежнего Пекло. Светлана хочет историю прежнего Пекло. Артём хочет, чтобы прежний Пекло просто исчез и не мешал.

Только вот прежнего Пекло больше нет. Про это знаю только я, и это, пожалуй, самое ценное, что у меня сейчас есть.

До вечера я успеваю сделать два дела и оба раза вспомнить про уши.

Первое — короткая разминка. Не полноценная тренировка, чтобы растянуть мышцы после боя. И вот на этой разминке до меня доезжает то, о чём я раньше думал вскользь. Движение — это не только «уйти быстрее». Это ещё и «прилетит сильнее».

Достаточно разогнаться коротким рывком по коридору и не успеть нормально погасить — и колено отзывается так, будто я в него молотком стукнул. А ведь я разгонялся далеко не в полную. В бою я на этом ходу ставлю вес, меняю направление, торможу и снова ухожу, и делаю это десятки раз за бой.

Раньше я хотя бы знал пределы собственного тела и старого стиля. Теперь всё приходится считать заново.

Второе дело — уже вечером. Сажусь за стол, достаю тетрадь и записываю в неё одну строчку:

«С разгоном понятно. Основные сложности с защитой».

Сижу, смотрю на это и понимаю, что задача на самом деле в разы интереснее, чем просто скорость.

Формы защиты.

Со звуком пока вообще непонятно. Одним рывком его не отменишь, значит, надо отдельно думать, чем прикрывать слух и равновесие. Возможно, Формой. Возможно, не одной. Пока понятия не имею.

Закрываю тетрадь. Надо подумать.

Остаюсь сидеть за столом, потом зачем-то оглядываюсь по сторонам. И вот тут меня цепляет ещё кое-что.

До сегодняшнего дня я вообще об этом не думал, но на фоне последних событий смотрю на собственную квартиру совершенно другими глазами. Вернулся сюда после воскрешения, увидел свои вещи и обрадовался, что хоть что-то осталось. А потом решил, что надо возвращать то, что успело разлететься после моей смерти.

Но я даже на секунду не задумался, а хочу ли я возвращать свою прежнюю жизнь? Смотрю на гостиную и впервые понимаю, что ничего прежнего здесь нет. Всё изменилось, а в первую очередь изменился я сам.

Квартира реально хорошая, я её выбирал долго и делал ремонт под себя. Сорок второй этаж, панорама во всю стену. Кухня, в которой приятно готовить, кровать, на которой я сплю как убитый. Всё здесь именно такое, каким я когда-то хотел его видеть.

Но после возвращения здесь неудобно — стол стал и мастерской, и столовкой. В кабинете не сижу, а спальня больше не видит девчонок, которых я когда-то таскал.

Эта квартира старого Гора-холостяка. И всё бы ничего, но после ролика Светы я задумался.

Она вытащила на экран всё грязное бельё моей семьи. Большая Арена хочет вернуть Пекло на афиши, потому что имя снова продаётся. Половина людей вокруг вообще разговаривает не со мной, а с человеком, которого они помнят до моей смерти.

И квартира из той же оперы. Это часть той жизни, которую я почему-то до сих пор пытаюсь вернуть, даже не задавая себе вопрос, а хочу ли я этого.

Встаю, прохожу по гостиной. На кухонной столешнице — чашка, которую я сам поставил туда утром.

И всё равно что-то не так.

Может, дело в том, что раньше я здесь почти не жил. Приходил ночевать, приводил девочек. А вся нормальная жизнь проходила где-то ещё: Арена, мастерская, встречи, поездки. Квартира была красивым местом, куда я возвращался между всем этим.

Теперь я торчу здесь постоянно.

Работаю здесь. Разбираю документы, тренируюсь как могу. И Формы собираю тоже здесь. И чем больше времени провожу внутри, тем яснее становится простая вещь: мне здесь тесно. И я вовсе не про квадратные метры.

Открываю объявления.

Сначала, как нормальный человек, смотрю квартиры. Если эта перестала устраивать — значит, нужна другая. Логично же.

Дорогие, современные, выше этажом, больше площадью. Одна вообще почти идеальная: огромная гостиная, кабинет, терраса, вид лучше моего.

Листаю дальше.

Минут через двадцать понимаю, что смотрю на одну и ту же квартиру в разных декорациях.

Сорок четвёртый этаж вместо сорок второго. Пять окон вместо четырёх. Мрамор другого цвета. Ещё одна спальня, в которой мне совершенно некого селить.

И вот тут становится совсем смешно.

Я собирался поменять одну дорогую коробку на другую и почему-то решил, что от этого что-то изменится.

Закрываю вкладку и иду ставить чайник.

Пока он закипает, вспоминаю мастерскую.

Вот её мне как раз не хватает.

И я вовсе не про оборудование. Мне нужно место, где всё собрано под меня, где я могу оставить схему на столе и вернуться к ней утром. Где мне не придётся думать, что я могу повредить её или она будет мешать завтракать. Я годами вкладывался в свою мастерскую, подгонял помещение под работу, а потом умер — и оказалось, что помещение-то не моё.

Мне и в голову не приходило хотя бы выкупить его. Думал, что так удобнее — в любой момент собрал своё барахло и поехал куда угодно.

Но мне закрыли доступ, а я теперь бегаю и пытаюсь вернуть то, что сам же собирал годами.

Чайник щёлкает.

А если больше так не делать?

Не искать новую мастерскую в аренду. На кой-мне чужое здание? Можно купить дом с землёй и поставить мастерскую там.

Мысль настолько простая, что я даже усмехаюсь.

Своя территория — это же здорово. Смогу обезопасить мастерскую и оборудование собственными Формами. И я смогу сразу сделать помещение под оборудование, а не впихивать его в то, что удалось снять.

И зал.

Хочу нормальный закрытый зал, где я смогу тренировать Движение без маски и не думать о камерах. Где можно спокойно тестировать Формы и не опасаться, что их увидит соперник, или я разнесу чей-то дорогущий барьер.

Вот это уже похоже не на попытку вернуть старое, а на что-то моё.

Возвращаюсь к ноутбуку и открываю объявления снова. Только теперь меняю раздел.

Дома.

Смотрю, наверное, часа полтора. Сначала там всё то же самое, только горизонтально: мрамор, дизайнерские кухни, бассейны и сауны. И бонусом ко всему этому какая-то нездоровая любовь к винным погребам.