Идеальный мир для Химеролога 10 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 7

— Нам усилить охрану имения?

— Какая охрана⁈ У нас бойцов в пять раз больше, чем у этих оборванцев, не говоря уже про арсенал и магическую поддержку. Пусть только сунутся!

Сверху по лестнице спустился ещё один гвардеец.

— Лев Борисович, у нас новости!

— Какие?

— Род Новиковых объявил нам войну! Официально, по всем протоколам!

Лев Борисович застыл, переваривая информацию, а затем разразился хриплым смехом.

— Ха-ха! Серьёзно? Это вообще как? Вот тупая идиотка… Так, Шершнёв, отставить кирпичи с неба. Теперь мы вырежем их всех на абсолютно законных основаниях. Тот, кто объявляет войну, первым ставит под удар свою репутацию и развязывает нам руки. Теперь от рода Новиковых останется только пепел.

Он веселился, потирая руки в предвкушении скорой расправы.

И тут в вентиляционной решётке под потолком что-то зашуршало. Решётка вывалилась на пол, а следом за ней в помещение выпорхнула пепельно-огненная птица, сделала круг под потолком, спикировала вниз и приземлилась прямо на толстую цепь, удерживающую огромную обезьяну.

Кравцов моргнул, решив, что у него начались галлюцинации от потери сил. Лев Борисович и Шершнёв удивлённо уставились на пернатое недоразумение.

— Эй, Рядовая, у меня сообщение, — громко проскрипел попугай на чистом русском. — Война объявлена. Полные полномочия получены. Хозяин негодует, можешь разнести здесь всё к херам.

Будто в подтверждение этих слов, где-то наверху, на уровне первого этажа особняка, раздался чудовищный грохот. Стены подвала затряслись, с потолка посыпалась пыль. За первым взрывом последовал второй, затем затрещали автоматные очереди…

— Какого хрена происходит⁈ — заорал Лев Борисович, пятясь к лестнице. — Это что, на нас напали⁈

Он не стал дожидаться ответов. Аристократ просто рванул наверх, сверкая полированными туфлями. Шершнёв остался, выхватывая из ножен длинный клинок.

Кравцов же забыл про свой план с подрывом арсенала. Вместо этого он тупо смотрел в угол. Обезьяна, которая секунду назад казалась мёртвой, медленно подняла голову. Её глаза загорелись пугающим жёлтым светом. Шерсть на плечах и груди разошлась, и прямо из-под кожи с хрустом начали расти толстые костяные пластины, формируя глухой панцирь.

Тварь потянулась. Толстые стальные звенья, рассчитанные на удержание самых крупных химер, жалобно заскрипели. Обезьяна просто раздвинула руки в стороны, и цепи лопнули, как гнилые нитки. Массивные браслеты-подавители разлетелись на куски, не выдержав расширения костяных наручей. Она расправила плечи и посмотрела на Шершнёва.

Кравцову стало по-настоящему жутко. Он видел много химер, но эта тварь излучала такую угрозу, что инстинкты вопили о немедленном бегстве.

Шершнёв лохом не был. Сильный огненный маг, привыкший работать быстро и жёстко. Его клинок мгновенно окутался ревущим пламенем. Он оттолкнулся от пола, используя реактивный импульс огня, и прыгнул на обезьяну, занося меч для смертельного удара в шею.

Но в тот момент, когда горящее лезвие должно было снести химере голову, она изогнулась под совершенно немыслимым углом. Пропустила клинок над собой и нанесла боковой удар ногой, врезавшись в рёбра Шершнёва, снеся того в сторону с такой скоростью, что он буквально впечатался в кирпичную стену подвала. Удар был такой силы, что стена дала глубокую трещину, а от начальника гвардии Лазаревых осталась только изломанная кукла, обильно испачкавшая кирпич кровью.

Кравцов начал медленно, стараясь не привлекать внимания, отползать вместе со стулом подальше от этой неконтролируемой машины смерти. Вдруг к нему на плечо сел тот самый пепельно-огненный попугай, склонил голову набок и уставился на бывшего охранника чёрными глазами-бусинками.

— Кравцов Егор Афанасьевич? — осведомился попугай. — Твоя семья в безопасности, парни перехватили их на выезде. Ты тоже в безопасности, можешь не переживать, Рядовая тебя не тронет. Хозяин хочет с тобой говорить, так что сиди на попе ровно и не отсвечивай.

Кравцов тупо кивнул, пытаясь осознать, что с ним разговаривала птица.

В этот момент где-то наверху рванул очередной заряд. Потолок подвала затрещал, и увесистый кусок бетонного перекрытия рухнул вниз. Острый край арматуры со свистом рассёк воздух и снёс сидящего на плече попугая, пригвоздив его прямо к полу, пробив тельце насквозь. Брызнула кровь, огненные перья разлетелись в стороны.

Кравцов даже зажмурился — настолько нелепой и скоропостижной была кончина говорящего попугая. Прошло несколько секунд, и вдруг из-под куска бетона раздалось недовольное кряхтение. Окровавленная тушка зашевелилась. Кости с громкими щелчками встали на место, рана затянулась прямо на глазах. Попугай с трудом выкарабкался из-под обломка, отряхнулся, распушив перья, и недовольно проскрипел:

— Эх, опять сдох… Ну да ладно. Нас убивают, а мы крепчаем!

Птица взлетела, уселась на спинку стула, к которому всё ещё был прикован Кравцов, и добавила:

— Мужик, ты бы на всякий случай отполз вон за ту колонну. А то, видишь, летает тут всякое…

Наш броневик тряхнуло на очередной выбоине. Подвеска глухо ухнула, компенсируя удар, и мы продолжили нестись по ночному проспекту.

Я сидел на заднем сиденье, развалившись на дорогой коже, и с интересом поглядывал на свою соседку. Агнесса сегодня выглядела непривычно. Строгий деловой костюм уступил место глухой тактической броне чёрного цвета. На бёдрах крепились подсумки, из набедренной кобуры торчала рукоять артефактного пистолета, волосы были туго стянуты на затылке.

— А ты точно не будешь жалеть? — спросил я. — Мы сейчас едем умножать на ноль целый аристократический род. Обратной дороги после первого выстрела не будет.

— Нет, Виктор. Я вообще ни о чём не жалею. То, что они устроили — это беспредел, выходящий за все рамки. Взяли одного свидетеля, похитили девчонку-студентку, приплели туда боевую химеру и теперь ещё смеют мне угрожать… Я такого в своём городе не потерплю.

Я хмыкнул, глядя в тонированное окно, за которым колонной шли ещё шесть таких же тяжеловозов, набитых вооружёнными до зубов бойцами.

— Слушай, а с каких это пор у тебя такая интересная армия появилась? Раньше ты как-то скромнее свои силы оценивала.

— С тех самых пор, как поняла, что иметь с тобой партнёрские отношения не только крайне прибыльно, но ещё и смертельно опасно. Приходится соответствовать.

— Ну… справедливо, — кивнул я. — А у нас вообще есть план?

— Сейчас будет, — она кивнула в сторону водителя. — Макар его разрабатывает на ходу, мы разделим группы по секторам, перекроем пути отхода…

— У меня есть идея получше. Полный вперёд. Пробивайте ворота.

С переднего сиденья обернулся Макар. Вид у молодого начальника гвардии Новиковых был не такой уверенный.

— Госпожа, лобовой таран укреплённых ворот поместья — это далеко не самая лучшая идея. Мы подставимся под удар.

Но Агнесса даже не посмотрела в его сторону.

— Выполняйте.

Макар спорить не рискнул, рявкнул что-то в рацию, и наш броневик резко набрал скорость, вдавливая меня в спинку сиденья.

Мы вылетели на финишную прямую. Впереди замаячили массивные кованые ворота поместья Лазаревых. Двигатели заревели на пределе возможностей, и усиленный бампер с грохотом врезался в металл. Створки вырвало с петлями, они разлетелись в стороны, и наша колонна ворвалась на территорию.

Внутри мгновенно закипело. Вспышки выстрелов осветили ухоженные газоны, по обшивке машины забарабанили пули. Гвардия Лазаревых явно не спала и встретила нас плотным огнём.

Я спокойно потянулся к ручке, приоткрыл бронированную дверь ровно настолько, чтобы образовалась щель, и в салон ворвался визг рикошетов. Опустил взгляд на пол, где мирно сидел Псих.

— Так, я не понял… — сказал я, легонько пихнув пса носком ботинка, — а тебе что, особое приглашение нужно?

До Психа мгновенно дошёл смысл моего тонкого намёка. Он радостно гавкнул, протиснулся в щель и молнией вылетел наружу. Спустя секунду снаружи раздался первый сдавленный вопль — кому-то из защитников поместья очень сильно не повезло.