Кодекс Магических Зверей IX (СИ) - Сорокин Александр Сергеевич - Страница 14

Провожая ушастого взглядом, Крох приподнял морду, и в моей голове тихо прозвучало: «Присмотрю».

— Значит, вчера мне всё-таки не померещилось, — я улыбнулся. — Спасибо.

Зверь моргнул и вновь опустил морду на лапы. Я дошёл до ранца, сунул в него мешочек, закинул лямки на плечи и, выйдя на улицу, запер входную дверь.

Косые лучи солнца подсвечивали парящие над мостовой пылинки, сквозь которые я увидел у колодца троих мальчишек лет девяти, запускавших в небо кривобокое сооружение из щепок и обрывка мешковины. Самодельный воздушный змей с веревкой на хвосте взмыл всего на пару человеческих ростов, после чего накренился и рухнул на землю.

— Ты побежал не в ту сторону! — надрывался самый мелкий из сорванцов.

— Я побежал туда, куда ветер дует! — донеслось в ответ.

— А чего он тогда опять упал⁈

Пока двое ругались, третий мальчишка поднял конструкцию и, отряхнув её, отрезал половину верёвки. Во время следующей попытки змей взмыл выше крыш, и вся троица так оглушительно заорала от восторга, что из окна ближайшего дома высунулась заспанная женщина и пообещала выпороть всех разом, если не угомоняться.

Я невольно улыбнулся и, не сбавляя шага, двинулся дальше. Уже на подходе к ремесленному кварталу до меня донёсся раскатистый крик, а проходя мимо распахнутых дверей одной из мастерских, я заметил рослого мужчину в кожаном переднике, который вываливал на землю охапку сыромятных обрезков.

— Я тебе что сказал? — гремел он на всю улицу. — Отбери годное! А ты что притащил?

— Так они хорошие, — донёсся унылый ответ топтавшегося рядом тощего парня.

Оглянувшись на ходу, я увидел, как мастер подхватил один из лоскутов и потряс им перед носом ученика:

— Хорошее⁈ Тут дыра! Вот, гляди, сквозная!

— Так она… крошечная совсем, — оправдывался малый, пятясь назад.

— Это совесть у тебя крошечная!

Ещё с полминуты до моей спины долетали раскаты гнева, пока я не свернул на знакомую улочку. Впереди показался дом с красной черепицей и безупречно подстриженными кустами. Я миновал аккуратный палисадник, поднялся на крыльцо и негромко постучал.

Створка распахнулась так стремительно, словно её толкнули изнутри в ту же секунду, и на пороге возник Хольц. Скользнув взглядом в полутёмный коридор, я заметил у входа одинокий табурет, которого точно не было в мой прошлый визит. Он что, сидел на нём с рассвета?

— Заходи, — бросил старик.

Ни «доброго утра», ни «как добрался» — он просто развернулся и зашагал вглубь дома. Я последовал за ним. Когда мы миновали коридор, кухню и остановились перед дверью, обитой листовым железом, Хольц провернул ключ в замке и толкнул створку.

Едва я шагнул в комнату вслед за стариком, как Грим открыл глаза, медленно поднялся и сладко потянулся, выгнув спину дугой, а заметив меня, неторопливо подошёл поближе и ткнулся широким лбом в моё бедро.

— Привет, здоровяк, — я улыбнулся и запустил пальцы в густую тёмно-синюю шерсть на его загривке.

Зверь тут же заурчал и прислонился боком к моей ноге.

— Он тебя уже за своего держит, — заметил Хольц, снимая с настенного крюка масляную лампу.

— Это взаимно.

Старик высек искру, и фитиль нехотя занялся жёлтым светом, отбрасывая на стены длинные ломаные тени. Не говоря больше ни слова, тренер шагнул к стеллажу, нащупал за третьей полкой рычаг и потянул его на себя. Каменная плита со скрежетом отошла в сторону, открыв узкий проход.

Грим мгновенно подскочил и испуганно попятился.

— Лежать, — тихо велел Хольц.

Клыкач покорно опустился на пол и, положив голову на лапы, замер, не сводя настороженного взгляда с чёрного зева в стене. Странно, раньше он так не реагировал…

— Эйден, пойдём, — глухо произнёс Хольц и первым шагнул в проход.

Я двинулся следом. Узкая лестница показалась куда длиннее, чем в прошлый раз. Тусклый свет от лампы полз по отполированным до блеска каменным ступеням, а его слабые блики дрожали на стенах, выхватывая из темноты глубокие борозды. Чем ниже мы спускались, тем отчётливее доносился грохот массивных цепей за железной дверью.

Оказавшись у створки, Хольц поставил лампу на пол и один за другим сдвинул три тяжёлых засова с громким металлическим скрежетом. Когда старик потянул массивное полотно, лицо обдал прохладный воздух подвала, а пламя в лампе качнулось, выхватив из темноты колоссальную тушу, покрытую матовой чёрной шерстью, и цепи, уходящие к вмурованным в стену скобам.

Массивная голова Велгара повернулась на свет, и, как только багровые глаза зацепились за наши фигуры, сумрачный разоритель рванул вперёд. Через мгновение его когти заскрежетали по камню, высекая веера бледных искр на каждом шагу, но зверь смог преодолеть лишь небольшое расстояние, прежде чем цепи натянулись. Скобы выдержали натиск, и Велгара силой отдачи отбросило назад. По подвалу прокатился яростный рёв, от которого заложило уши и задрожало пламя в лампе. Бедный зверь…

Обратив внимание на колотящееся сердце, я несколько раз глубоко вздохнул, сделал несколько осторожных шагов вперёд и застыл в отдалении от беснующегося Велгара. Сняв ранец, опустил его на пол и повернулся к тренеру.

— Хольц, что бы ни происходило, просто наблюдай.

Старик секунд десять молчал, вглядываясь в моё лицо.

— Понял, — наконец хрипло отозвался он и, отступив к стене, поставил лампу рядом с собой.

Я опустился на корточки, достал из ранца мешочек, открыл его и, активировав восприятие, повернул голову. Воздух дрогнул, и передо мной, в теле зверя, раскинулась знакомая сеть из корней вековых деревьев, до краёв налитых сияющей изнутри тьмой.

Велгар бил лапой по полу, словно отсчитывая секунды до мгновения, когда цепи наконец сдадутся под его напором.

— Начнём с малого, дружок, — прошептал я и, вытащив первый шарик с тремя дозами маны, развернул тряпицу.

Я бросил порцию вперед, и она, прокатившись по выщербленному камню, замерла у передних лап разорителя. Велгар рыкнул, но тут же потянулся к угощению. Его ноздри дёрнулись раз, другой, челюсти сомкнулась, и порция исчезла. В ту же секунду внутри колоссальной туши вспыхнули два сгустка света.

От них потянулись тонкие голубые ручейки, прокладывая дорогу вверх и заставляя черноту расступаться. Стоило энергии добраться до головы зверя, как багровое пламя в глазах Велгара погасло. Его взгляд мгновенно прояснился, удивлённо скользнул по подвалу и зацепился за фигуру замершего у стены Хольца.

Однако уже через секунду тьма хлынула обратно, залив каналы головы, а безумная краснота вернулась в глаза. Достигнув сгустка в груди зверя, ручейки собрались в каплю и бесследно исчезли. В тот же миг из этого ядра выскользнули три крошечные чёрные частицы и, поднявшись к потолку, испарились в прохладном воздухе.

Я внимательно осмотрел стенки каналов, но не заметил ни одного признака их разрушения. Для Велгара три дозы маны оказались лишь каплей воды, вылитой в пересохшее русло могучей реки.

Сунув руку в мешочек, я вынул второй шарик — теперь уже с шестью дозами. Стоило зверю проглотить и его, как к потолку устремилось ровно столько же чёрных крупиц. Не теряя времени, я принялся поочерёдно скармливать ему порции с десятью, пятнадцатью и двадцатью одной дозой маны. С каждым разом светящихся сгустков в желудке монстра становилось всё больше, ручейки расширялись, а количество испаряющихся тёмных частиц росло.

Шестой шарик содержал двадцать восемь доз, седьмой — тридцать шесть. Именно в этот момент через восприятие я впервые заметил изменения: по одному из каналов прошла едва различимая вибрация, похожая на рябь на воде в ведре, которое несут неровным шагом.

Я замер, испугавшись, что превысил предел и навредил Велгару, но вскоре колебание улеглось.

— Продолжим, — пробормотал я и достал из мешочка шарик с сорока пятью дозами маны.

Велгар сглотнул угощение. Девять ручейков одновременно рванули вверх, заставляя черноту расступиться шире прежнего, и на этот раз глаза зверя оставались осмысленными уже не секунду, а две. Он успел посмотреть не только на Хольца, но и на меня, и в этом глубоком взгляде я словно прочитал вопрос: «Кто ты?».