Рунный маг империи. Том 3 (СИ) - Сомхиев Георгий - Страница 43

— Не хочется этого говорить, но сестрёнка права, — снова вклинился в разговор Хакон. — Дед постоянно сетует на охоту: «Что это за охота такая, где нажал на спусковой крючок — и всё, зверь умер? Да там даже целиться особо не нужно. Нет, я бы понял ходить на охоту с луком, там немалое мастерство нужно, чтобы стрелой в глаз попасть, а с ружьём какое мастерство нужно? Нажать на спусковой крючок? Совсем молодёжь нежная стала, никуда это не годится».

— Ничуть не сомневаюсь, что всё так и было, — невольно хмыкнул я.

После сегодняшнего рукопожатия я вполне мог представить, как дедушка с совершенно серьёзным лицом рассказывает подобные истории, а потом ещё и приводит самого себя в качестве примера.

— В общем-то, со временем, особенно с технологическим развитием, необходимость именно в таком испытании исчезла, — продолжила Сигрид. — Границы стали куда спокойнее, появились нормальные дороги, укрепления, постоянные гарнизоны. За Подземельями стали лучше следить и чаще зачищать. Отправлять молодёжь куда-то в глушь просто ради того, чтобы половина оттуда не вернулась, стало бессмысленно.

— Но традицию сохранили, — подметил я.

— Традиции на то и традиции, чтобы их помнить и чтить, — совершенно серьёзно ответила девушка, но уголки её губ слегка дёрнулись. — Поэтому «Испытание Рубежа» постепенно переделали в форму соревнования. Теперь участники охотятся на заранее выделенных территориях, приносят добычу и получают за неё очки. Чем круче добыча, тем больше очков. Главное — принести доказательства. Например, голову твари или её ядро. Ах да, чем больше трофеев принесёшь, тем больше очков получишь.

Вот теперь название «Турнирная Охота» начинало выглядеть куда логичнее.

— Так, что ещё тебе стоит знать… точно! Участников делят на три возрастные группы, — Сигрид подняла руку и начала загибать пальцы. — Первая — от пятнадцати до восемнадцати лет. Вторая — от девятнадцати до двадцати одного. Третья — от двадцати двух до двадцати пяти. Все соревнуются только внутри своей группы, так что пятнадцатилетнего никто не отправит бегать наперегонки с двадцатипятилетним магическим воином.

— Как великодушно, — протянул я.

— Это сделано не только ради честности, — девушка покачала головой. — Смысл в том, чтобы у каждого молодого воина было несколько возможностей показать себя. По сути, три этапа жизни и три шанса отличиться на Рубеже. Не получилось в первой группе — остаётся вторая. Не смог там — есть третья.

Хакон провёл ладонью по подбородку и добавил:

— Всякое бывает. Кто-то заболел, кто-то был в походе, кто-то вообще в другой части мира находился и не успел вернуться. Случается, что человек участвует, но возвращается почти без добычи. Один плохой год ещё ничего не значит. А вот если все три раза ничего не показал…

Парень многозначительно развёл руками.

— Тогда у окружающих возникают вопросы, — закончила за него Сигрид. — Особенно, если речь идёт о наследниках из влиятельных воинских северных родов. Да, не участвовать вообще никто не запрещает. Это не военная служба и не закон. Но здесь подобное… не особо любят и воспринимают как трусость.

— Мягко сказано, — фыркнул Хакон. — Если ты здоровый северянин, умеешь держать оружие и три раза подряд нашёл причины не появляться на Рубеже, тебя ещё лет десять этим попрекать будут. Особенно родственники. И это в лучшем случае, поверь мне. Могут вообще заставить отречься от рода, дать денег и сказать идти на все четыре стороны. Трусов здесь не любят.

Да уж. Суровая земля с суровыми нравами. Хотя с учётом того, сколько значения здесь придавали силе и личным достижениям, чему удивляться?

— А участвовать могут только чистокровные северяне? — спросил я. — Или дедушка каким-то образом протащил меня туда исключительно по родству?

— Кто угодно может на самом деле, — Сигрид сразу покачала головой. — Северяне, столичные аристократы, жители других краёв Амрателя, простолюдины. Да хоть иностранцы, если с документами всё в порядке и возраст подходит. Рубеж давно перестал быть исключительно нашим внутренним испытанием. Да и интересно на других посмотреть.

— В последние годы приезжих всё больше, — добавил Хакон и недовольно поморщился. — Особенно тех, кто хочет показать себя перед старыми северными семьями. Некоторые потом ходят и всем рассказывают, будто совершили великий подвиг, потому что одного зверя завалили.

— Ты сам только что говорил, что участвовать могут все, — отчего-то фыркнула Сигрид.

Как мне показалось, она просто хотела поспорить с братом и нашла повод для этого.

— Могут. Никто им не запрещает, — Хакон пожал плечами. — Но я же не сказал, что обязан их любить. Меня от их самовлюблённости аж воротит. Одно радует, что такие, как правило, там же и остаются. Хоть не приходится второй раз их морды на пиру видеть.

— Вот вообще не удивлена слышать подобное от тебя, — Сигрид закатила глаза.

— Я всегда честен с собой и окружающими. И да, я буду называть вещи своими именами.

Пока они спорили, я задумчиво постучал пальцем по столу и невольно перевёл взгляд на сидевшего рядом Дрога.

Раз правила настолько свободные…

— А слуг это тоже касается? — спросил я, посмотрев обратно на Сигрид. — Допустим, если я захочу принять участие в Рубеже, Дрог тоже сможет зарегистрироваться?

Девушка уже открыла было рот, но неожиданно остановилась.

Несколько секунд она молчала, водя взглядом между мной и моим телохранителем. Хакон тоже не вмешивался, словно сам не был до конца уверен в ответе.

— В целом, по правилам… вроде бы да. Наверное… — наконец протянула Сигрид, нахмурив брови. — Прямого запрета точно нет. Происхождение значения не имеет, а слуга ничем не хуже другого участника. Только старейшинам Северного Края такой ход вряд ли понравится.

— Почему? — с нескрываемым любопытством спросил я.

— Потому что он твой личный слуга, — девушка указала пальцем на Дрога. — А значит, в первую очередь верен тебе. Допустим, вы оба окажетесь в одной группе. Что помешает ему отдавать тебе всю добычу? Или специально помогать тебе выслеживать монстров, а потом позволять нанести последний удар?

— Аргумент, — согласился я.

— Тогда весь смысл соревнования теряется, — продолжила Сигрид. — Формально правила вы не нарушаете, но остальные участники сразу поднимут шум. Особенно, если из-за этого кто-нибудь потеряет призовое место. Старейшины подобные вещи очень не любят, и когда начнётся пир после соревнований, кто-то точно захочет отомстить.

Девушка ещё раз посмотрела на Дрога, задержав взгляд на его плечах и лице.

— Хотя твоему слуге на вид вообще можно все двадцать пять дать. Если он окажется в другой возрастной группе, вопросов должно возникнуть поменьше. Вы напрямую друг с другом не соревнуетесь, значит, и помогать тебе он не сможет.

— Мне семнадцать, — спокойно ответил Дрог.

В зале на несколько секунд стало тихо. Причём в который раз за этот час… это даже в какой-то степени забавно и иронично.

Сначала Хакон медленно повернул голову, а следом Сигрид сделала то же самое.

Оба уставились на моего слугу так, словно он только что сказал нечто непостижимое человеческому разуму.

Я же ничуть не удивился ни его словам, ни подобной реакции.

Во время наших тренировок Дрог неоднократно рассказывал об особенностях своего народа. Валарийцы физически взрослели немного быстрее жителей других империй, особенно в подростковом возрасте. Поэтому в свои семнадцать Дрог выглядел заметно старше.

С Фадией происходило примерно то же самое. Ей сейчас было всего шестнадцать. То есть она была немногим старше меня, хотя при первой встрече я тоже дал бы ей гораздо больше. А уж когда она прошла через оздоровление в нашем роду…

— Тебе семнадцать? — переспросил Хакон и даже немного подался вперёд. — Серьёзно? Я бы двадцать два минимум дал. Может, двадцать три или двадцать четыре. Точно не шутишь?

— Семнадцать, — повторил Дрог тем же невозмутимым голосом.

Сигрид тем временем перестала смотреть ему в лицо и медленно провела взглядом сверху вниз.