Загадки Столетней войны - Галушка Андрей - Страница 51

Но этому крестовому походу не суждено было свершиться. А то, кто знает, может быть, Жанне пришлось бы встретить в бою князя Сигизмунда Корибутовича, рождённого в Новгороде-Северском — племянника как тогдашнего короля Польши Владислава Ягайло, так и великого князя литовского Витовта. Читатель, конечно же, помнит, что владения Витовта включали тогда большую часть нынешней Украины, Галичина же была частью коронных владений Ягайла. Именно Витовту гуситы предложили корону Чехии, и интересы великого князя литовского в Чехии тогда защищал князь Сигизмунд.

Но в европейскую политику вмешался новый раунд войны с англичанами, которые готовили новое вторжение, чтобы возвратить утерянные благодаря Жанне территории. Им удалось снова занять часть городов, освобождённых французами в ходе марша Жанны и дофина Карла к Реймсу. Карл VІІ, не желая потерять с таким трудом восстановленный авторитет в случае поражения, решил отвести свои войска к югу от Луары. Но когда пришло известие, что английские и бургундские войска взяли в осаду город Компьень, находившийся далеко к северу от Луары и только недавно объявивший о своей лояльности королю Карлу, и тот отказался сдаться, Жанна решила действовать на свой страх и риск, не дожидаясь приказа короля. Она не могла допустить, чтобы враг раздавил сопротивление её соотечественников, только-только увидевших свет и перешедших, по мнению Жанны, на сторону Добра. С небольшим отрядом — около четырёхсот добровольцев — она прибыла в Компьень. Король не дал ей никаких собственных войск. После неудачи Жанны под Парижем он потерял веру в её военные способности.

Жанна возглавила 23 мая 1430 года вылазку французов из города и атаку на лагерь бургундцев. Она хотела перейти в наступление до того, как осаждающим удастся полностью блокировать Компьень. Вместе с Жанной отряд возглавлял французский рыцарь Гийом де Флави. «Хроника герцогов Бургундских», составленная приблизительно через четверть века после этих событий, так описывала этот последний выход Жанны на поле боя:

Она села на коня вооружённая, как бывают вооружены мужчины, в богатом расшитом золотом дублете поверх её кирасы; она ехала на весьма красивом и гордом белом скакуне, и в своём доспехе, с гордой осанкой, она имела вид полководца… Таким образом, со своим знаменем, поднятым высоко и трепещущем на ветру, и в сопровождении многих благородных рыцарей, она выехала из городских ворот около четырёх часов пополудни.

К несчастью, прежде чем французский отряд достиг вражеских позиций, его заметил один из бургундских военачальников и послал подкрепления против отряда Жанны. Стремительный подход сильных вражеских подкреплений отрезал отряд Жанны от города. Дева скомандовала своим добровольцам поворачивать к городу, чтобы не достаться в плен противнику. Сама она следовала в арьергарде, чтобы удостовериться, что никто из её товарищей не остался брошеным на произвол судьбы — это считалось делом чести командира, и Жанна всегда поступала именно так — даже если она и не могла бы защитить своих собратьев от врага вооружённой рукой.

Жанна вполне имела шанс избежать опасности, если бы не Гийом де Флави. Видя, что бургундские преследователи почти настигают французов, он решил перестраховаться и закрыть ворота города перед врагом, даже если придётся пожертвовать частью арьергарда. По его мнению, не допустить врага ворваться в стены города было важнее. Городские ворота захлопнулись прямо перед Жанной. Её бойцы, успевшие достичь безопасности городских стен, требовали открыть ворота, но де Флави отказался. Французам оставалось только наблюдать, как их символ, их Деву, берут в плен враги. Один из бургундских лучников стащил Жанну с коня, и она была вынуждена сдаться. Как теперь уже благородная дама, сдаться она должна была тоже рыцарю, которым оказался Лионель де Вандом из свиты Жана де Люксембур-Линьи, вассала герцога Бургундского. На этом военная карьера Девы завершилась. Английская хроника того времени так написала об этом:

В этом бою французская ведьма, известная как «Дева», была тоже захвачена, облачённая в полный доспех. Её спутники и все французы были уверены, что её хитроумное волшебство одержит верх над английским войском. Но Бог есть Господь и владетель нашей победы и её падения, так что она была взята в плен, и содержалась под стражей во имя нашего короля и его советников на всё то время, на какое была бы воля короля.

Жанна как Дева из пророчества несомненно вселила новый дух борьбы во французскую армию, аристократию, короля и народ. Но вела она французов к победе скорее как символ, а не как военачальник. Даже во время её триумфа под Орлеаном, если бы французские капитаны следовали всем её указаниям, то скорее всего, никакого триумфа бы не произошло. Например, Жанна считала, что пробиваться в Орлеан нужно с севера, чтобы атаковать наиболее сильные отряды осаждавших. Её соратники просто повели свою колонну и обоз той дорогой, которой считали нужным, не говоря ничего Жанне (и вошли в город без потерь). Во время одной из атак на английские позиции, которую она предприняла по своей инициативе, её небольшой свите пришлось спасать жизнь Жанны, утащив её с поля боя, когда атака была отбита.

Победа при Патэ и молниеносная кампания, завершившаяся в Реймсе, были заслугой Дюнуа, Ла Ира, Алансона и других французских военачальников, а не Жанны. Когда она пыталась действовать самостоятельно и брать командование французскими войсками в собственные руки, как при штурме Парижа, осаде Ла-Шаритэ или обороне Компьеня, то терпела неудачи. В конце концов, не стоит забывать, что англичане правили значительной частью северной Франции ещё почти двадцать лет после пленения Жанны, так что её походы не стали окончательным поворотным моментом в войне.

После того, как англичанам удалось нейтрализовать Жанну, то на какое-то время показалось, что удача снова улыбается им. Буквально в следующем месяце был захвачен неприступный замок Шато-Гайяр, а в 1431 году англичане добились существенных успехов против французов в Нормандии и чувствовали себя настолько уверенно в подвластной им части Франции, что десятилетний английский король Генрих VІ был даже коронован в Париже (но не в Реймсе) как король Франции Генрих ІІ 16 декабря 1431 года. Удача сопутствовала англичанам и в 1432 году.

Есть мнение, что Жанна во главе армии была чем-то из ряда вон выходящим в средние века. Это вовсе не так. Что было необычным, так это не пол Жанны, а её социальное положение. В то время женщины из аристократических семей довольно часто вставали во главе отрядов их семей, в случае если отсутствовал их муж или брат.

Примером такой женщины-полководца была, например, Жанна Фландрская — жена одного из претендентов на герцогский престол Бретани Жана де Монфора (носившего также английский титул графа Ричмонда). Герцогиня-консорт Бретани, она принимала активное участие в войне за Бретонское наследство, ставшей частью Столетней войны. Когда её муж (которого в его претензиях на герцогскую корону поддерживала, как читатель легко может догадаться, Англия) попал в плен, Жанна Фландрская возглавила армию его сторонников, взяв штурмом несколько городов. Говорили, что она лично вела своих бойцов в схватку с мечом в руке и «сердцем львицы в груди».

Так что женщина во главе вооружённого отряда, командующая бойцами или даже ведущая их в бой — всё это было вполне в норме во французском феодальном обществе. Но Жанна из Домреми была поставлена во главе армии, потому что сильно религиозное общество также считало, что любой может получить Божественное откровение, и к нему нужно прислушиваться. Тем не менее если бы солдаты не считали, что женщина может вести за собой солдат, они вряд ли бы последовали за Девой.

Хотя память о Жанне — это в первую очередь память о бесстрашной воительнице, но на своём судебном процессе она призналась, что никогда никого не убила. Наоборот, о ней можно сказать, что она обладала очень ранимым характером. Её боевые товарищи рассказывали о том, как она плакала и молилась за души убитых по обе стороны сражения. Хотя она и была опоясана мечом в боях, но говорила, что её знамя было для неё важнее меча: