Загадки Столетней войны - Галушка Андрей - Страница 38

Французский монах Жан де Венетт, родом из крестьян, живший в XIV веке, оставил после себя хронику о событиях, очевидцем или хотя бы современником которых он был. В рассказе об этих годах он описывает тяжёлое положение крестьян:

В этом году виноградники, источник благотворной влаги, веселящей сердце человека, не возделывались; поля не обсеменялись и не вспахивались; быки и овцы не ходили по пастбищам; церкви и дома… повсюду носили следы всепожирающего пламени или представляли груды печальных, еще дымящихся развалин. Глаз не услаждался, как прежде, видом зеленых лугов и желтеющих нив, но наталкивался всюду на тернии и сорные травы. Колокола не звонили радостно, призывая верных к божественной службе, а лишь били тревогу, подавая сигнал к бегству крестьян при приближении неприятелей. Что сказать мне еще? Самая отчаянная нищета царила повсюду, и особенно среди крестьян, ибо сеньоры усугубляли их страдания, отнимая у них и имущество, и их бедную жизнь. Хотя количество оставшегося скота — крупного и мелкого — было ничтожно, сеньоры все же требовали платежей за каждую голову: по 10 солидoв за быка, по 4–5 солидов за овцу. И тем не менее они редко обременяли себя заботами о том, чтобы защищать своих вассалов от набегов и нападений неприятелей.

Восстание вспыхнуло 28 мая 1358 года в деревне Сен-Лё д’Эссеран в долине реки Уазы недалеко от Парижа. Толпа вооружённых крестьян напала на отряд солдат дофина. Крестьяне были возмущены тем, что в своей борьбе друг с другом дофин и Карл Наваррский (в истории он остался с прозвищем Злой, но оно к нему прилипло лишь в XVI столетии) занимали своими гарнизонами населённые пункты вокруг Парижа, и их командиры требовали от крестьян повинностей в виде дней отработок, усиливая и укрепляя стены замков и городов.

Через несколько часов после нападения весь регион Бовэзи оказался охвачен восстанием. Толпы крестьян нападали на замки и поместья дворян, начав оргию насилия, убийства и бессмысленного разрушения. Было уничтожено восемьдесят замков на пространстве от Суассона до Парижа. В «Детской Энциклопедии», вышедшей в советское время, об этом говорилось достаточно обтекаемо:

Крестьяне нападали на замки сеньоров, жгли постройки, угоняли скот, уничтожали документы, в которых были записаны их повинности.

Но современник Жакерии Жан Фруассар в своей хронике не страдал от самоцензуры, описывая ужасы этих событий:

Некие люди из деревень собрались без вождя в Бовэзи, и было их вначале не более 100 человек. Они говорили, что дворянство королевства Франции — рыцари и оруженосцы — опозорили и предали королевство и что было бы великим благом их всех уничтожить. И тому, кто так говорил, каждый кричал: «Истинную правду он сказал: позор тому, кто будет помехой истреблению дворян всех до последнего!». Потом собрались и пошли в беспорядке, не имея никакого оружия, кроме палок с железными наконечниками и ножей, прежде всего к дому одного ближайшего рыцаря. Они разгромили и предали пламени дом, а рыцаря, его жену и детей — малолетних и взрослых — убили. Затем подошли к другому крепкому замку и сделали еще хуже… Так они поступали со многими замками и добрыми домами и умножились настолько, что их уже было добрых 6 тыс.; всюду, где они проходили, их число возрастало, ибо каждый из людей их звания за ними следовал; рыцари же, дамы, оруженосцы и их жены бежали, унося на своей шее малых детей, по 10 и пo 20 миль до тех пор, пока не считали себя в безопасности, и бросали на произвол судьбы u свои дома, и имущество. А эти злодеи, собравшиеся без вождя и без оружия, громили и сжигали все на своем пути, убивали всех дворян… Поистине, ни христиане, ни сарацины никогда не видали таких неистовств, какими запятнали себя эти злодеи. Ибо, кто более всех творил насилий и мерзостей, о которых и помышлять не следовало бы человеческому созданию, те пользовались среди них наибольшим почетом и были у них самыми важными господами. Я не осмелюсь ни написать, ни рассказать о тех ужасных и непристойных поступках, которые они допускали по отношению к дамам. Между прочими мерзостями они убили одного рыцаря, насадили его на вертел и, повертывая на огне, поджарили при даме и ее детях. После того, как 10 или 12 из них истязали и насиловали женщину, они накормили ее и детей этим жареным, а потом всех умертвили злой смертью.

Вскоре во главе восстания встал зажиточный крестьянин по имени Гийом Каль (в некоторых хрониках — Шарль), взяв титул «капитан людей из Бовэзи». Ему помогали лейтенанты из грамотных горожан, и даже мелкого дворянства. После окончания восстания некоторые из уцелевших дворян, примкнувших к восстанию, просили короля их помиловать, так как они возглавили крестьянские отряды только под угрозой смерти. В одном из королевских указов говорится, что «в кастелянстве Монморанси избрали капитаном Жакена де Шеневьера. И не мог он отказаться, ибо крестьяне казнили бы его.»

Каль организовал толпу восставших в отряды, имевшие собственные знамёна. К началу июня 1358 года его армия насчитывала около пяти тысяч бойцов. Хотя города по большей части не впускали за городские стены восставших, но многие горожане относились к ним с симпатией, и снабжали «жаков» продовольствием, оружием и добровольцами.

Тем временем в самой столице разгорелось собственное восстание. Мэр Парижа, Этьен Марсель, богатый торговец сукном, вместе с поддержавшими его представителями других городов Франции сумел добиться на заседаниях созванных дофином Генеральных штатов (необходимых для утверждения новых налогов — но после гибели или пленения в сражении при Пуатье многих французских аристократов в них теперь преобладали представители городов) серьёзных политических уступок, резко усиливших роль Генеральных штатов в управлении страной. Однако вскоре между Парижем и другими городами вспыхнули собственные противоречия, и дофин решил воспользоваться падением престижа Этьена Марселя и вернуть утраченные позиции.

Марсель завязал контакты с Карлом Наваррским (которого он рассчитывал посадить на французский престол), и решил сыграть с дофином на обострение. Двадцать второго февраля 1358 года по его сигналу три тысячи вооруженных парижских ремесленников ворвались в королевский дворец. Двое ближайших советников дофина были убиты, а самому дофину пришлось выйти на балкон дворца вместе с Этьеном Марселем, причём на голове дофина была шапка, украшенная цветами герба Парижа (кстати, это те же цвета, что и у современного флага Французской республики — красный, белый и синий).

В марте 1358 года регент-дофин бежал из столицы королевства, а в апреле — мае 1358 года верные ему войска стали занимать укреплённые пункты вокруг Парижа, пытаясь установить его блокаду и заставить сдаться под угрозой голода. В этих условиях Этьен Марсель принял делегацию представителей восставших и призывал Гийома Каля уничтожить рыцарские замки, окружавшие Париж. Этьену Марселю было необходимо отвлечь усилия дофина от забот по возвращению своей столицы, и он приложил усилия к тому, чтобы восстание распространилось на провинции Пикардию, Шампань, часть Нормандии. Тем временем дофин созвал в городе Компьень Генеральные штаты, где объявил о своём намерении вернуть контроль над Парижем.

В начале июня 1358 года Карл Наваррский решил, что настал его момент. Видя неэффективность дофина, он захватил инициативу в свои руки и встал во главе усилий дворянства по обузданию мятежа. Под его знамёнами оказалось полторы тысячи бойцов, включавших как его собственные отряды, так и ополчение дворянства провинций, охваченных восстанием, и даже роты английских солдат, посчитавших, что в условиях отсутствия войны между Англией и Францией можно предложить свои услуги бывшим врагам.

Карл Наваррский предложил Гийому Калю вступить в переговоры, поскольку крестьянская армия существенно превосходила его отряд числом и занимала сильную оборонительную позицию. Судя по описанию так называемой «Хроники первых четырёх Валуа», среди крестьян было достаточно ветеранов недавней войны, хорошо знавших, как английская армия успешно противостояла французской рыцарской коннице: