Загадки Столетней войны - Галушка Андрей - Страница 14

Джеффри ле Бэйкер писал об этом так:

Когда они увидели, что их арбалетчики не наносят урона англичанам, французские латники вскочили на своих молодых боевых коней и резвых скакунов и поскакали через ряды арбалетчиков, количеством до семи тысяч, отделявших их от англичан, давя их под копытами своих коней и самонадеянно поспешая вперёд, чтобы показать англичанам свою отвагу.

Филипп VІ полностью потерял управление своей армией. Вместо того, чтобы собрать своих рыцарей в один кулак и организовать скоординированную атаку, он оказался вынужден позволить подходившим рыцарям прямо с марша атаковать противника отдельными отрядами «по мере готовности». Первыми, добивая своих же отступающих арбалетчиков, отважно поскакали на врага рыцари Карла ІІ, графа Алансонского. Но их ряды при этом оказались расстроенными, и когда на них обрушился дождь английских стрел, раня и убивая лошадей и рыцарей, атака захлебнулась. Рыцарей, упавших с понёсших лошадей и оглушенных падением, или придавленных раненной лошадью, добивали английские пехотинцы. Три английские пушки своим грохотом и зловонным дымом добавляли смятения непривычным к их залпам лошадям.

Уильям Шекспир в одной из своих исторических пьес «Эдуард ІІІ» (она не всегда входит в список его сочинений, так как считается, что не весь текст принадлежит Шекспиру) так представил этот эпизод сражения в словах французского герцога, обращающегося с плохими известиями к своему королю:

Герцог Лотарингский

Упоминает об этом эпизоде и Морис Дрюон в шестой книге своей эпопеи, «Лилия и лев»:

Отголоски битвы при Креси дошли даже до Сиены. Сиенцы знали, что король Франции послал своих ратников в атаку, не дав людям передохнуть после утомительного перехода в пять лье, и что французские рыцари, обозленные на эту пехтуру, двигавшуюся еле-еле, пошли в атаку сквозь свои же собственные войска, смяли их, опрокинули, потоптали копытами коней, а затем полегли сами под перекрестной стрельбой английских лучников.

Было бы, однако, неправильным считать, что французские рыцари просто побежали. Следующая атака французов, которую возглавляли король Чехии Иоанн Люксембургский, король Майорки Иаков ІІІ и герцог Лотарингский, достигла линии спешенных рыцарей английского авангарда под командованием юного принца Уэльского. Завязалась ожесточённая рукопашная схватка, в которой англичанам пришлось нелегко. Уже упоминавшийся французский летописец Жан Фруассар оставил рассказ о том, что командиры отряда принца Уэльского (Нортхэмптон и Уорик) послали к королю Эдуарду, наблюдавшему за сражением с каменной мельницы на возвышении, сэра Томаса Нориджа с просьбой о подкреплении:

Тогда король сказал: «Убит ли мой сын, или повержен наземь?» «Нет, сир, — ответствовал рыцарь, — но тяжко ему приходится, отчего имеет он нужду в Вашей помощи». «Что же, — сказал король, — возвращайся к нему и к тем, кто послал тебя сюда, и скажи им, чтобы более ко мне не посылали, пока сын мой жив. Так же скажи им, что его задача в сей день заслужить свои шпоры (знак рыцарского звания), ибо коли будет на то воля Божия, я желаю этот день и час во славу ему и тем, кто с ним».

Французы пятнадцать раз атаковали позиции англичан, причём последняя атака проходила в полной тьме, после захода солнца. Но все их атаки были отбиты. Сам король Филипп был ранен стрелой в шею, и конь под ним был убит стрелой. Когда он пытался собрать своих воинов в последнюю атаку, возле королевского знамени оставалось лишь шестьдесят рыцарей, все прочие были либо убиты, либо бежали. Наутро Эдуард ІІІ приказал сосчитать тела, покрывавшие долину и склон холма перед английской позицией. Согласно этому счёту, полторы тысячи французских благородных рыцарей, включая герцога Лотарингского и одиннадцать графов, полегло в сражении, не считая десяти тысяч солдат простого звания, тогда как у англичан полегло менее двух сотен. Король Чехии (или же Богемии) был найден умирающим в окружении своих мёртвых рыцарей. Он был стар и слеп, и приказал пристегнуть своего коня между двумя своими рыцарями, чтобы они направили его в гущу боя. Принц Уэльский был так поражён таким проявлением рыцарской отваги, что в память о короле Иоанне взял себе по праву победителя его эмблему — три белых пера страуса — и девиз Ich dien («Я служу» по-немецки). И эмблема, и девиз используется принцами Уэльскими, включая нынешнего принца Чарльза, до наших дней.

Шекспир, разумеется, не мог пройти мимо этого эпизода:

Принц Уэльский

(Преклоняет колени и целует руку отца)

Король Эдуард

(Взяв меч у солдата и коснувшись им коленопреклоненного принца)

Надо сказать, что сын короля Чехии Карл, ставший после смерти отца королём Карлом І, а через несколько лет императором Священной Римской Империи Карлом ІV, проявил меньшую отвагу (или большую сметливость), правильно оценив обстановку и покинув поле сражения. Но вряд ли туристы, проходя по Карловому Мосту в Праге (построенному во время пребывания Карла Люксембургского на чешском престоле) или посещая там же Карлов университет (основанный по указу Карла через два года после битвы, сделавшей его королём), задумываются о связи их с давно завершившейся войной на другом конце Европы.