Поцелованная призрачным светом (ЛП) - Стрит Криста - Страница 4

В тот миг моего волка не волновало, что Эйвери ещё не полностью приняла нас как свою истинную пару. По его мнению она принадлежала нам, и всё, что он видел — это другой самец, который терся об нее, желая заявить на неё права.

И по мнению моего волка Николас сам выбрал свою судьбу. Он умрет.

Бишоп остановил меня, но боль от вида их обоих… такая невыносимая боль.

Но правда в том, что до тех пор, пока Эйвери твёрдо не откажет мне, вынудив меня уйти и отказаться от прав на нее, я всегда буду считать её своей.

Я провёл рукой по волосам и отвёл взгляд от наигранно спокойного выражения лица Николаса.

Наконец Терри встала и нарушила молчание.

— Я думаю, он говорит правду. Мы ещё не нашли термос с напитком, из которого они с Эйвери пили, но интуиция подсказывает мне, что он не лжёт.

— Можно проверить его кровь? — резко спросил я. — На предмет этого предполагаемого наркотика?

Терри покачала головой, и в её глазах мелькнула боль.

Я мысленно обругал себя за бестактность. Лекс должен проверять кровь Николаса на наркотики, но Лекс умер.

Терри откашлялась, нацепив на лицо непроницаемую маску, чтобы скрыть эмоции.

— Он вампир и любые наркотики уже выветрились из его организма. Следов не осталось, так что анализ бесполезен.

Я кивнул.

— Разумеется.

— Мы найдём термос и проверим напиток, — добавил Бавар. — Но сейчас нет времени копаться в обломках в поисках термоса.

— Ты прав, — согласился я. — Сейчас главное найти мою пару.

— Есть ещё одна причина, по которой я думаю, что он говорит правду. — Взгляд Терри стал ледяным. — С чего Марни сбегать, если она не сделала ничего плохого?

Мы с Баваром задумчиво переглянулись. Терри права. То, что Марни покинула свой отряд, особенно после ее странного поведения в течение последних нескольких дней, действительно выставило ее в невыгодном свете. Она вполне могла опоить Николаса и Эйвери, в надежде, что ей все сойдет с рук.

Потому что если бы мы выиграли битву и я вернулся бы в комнату немного позже, чтобы сообщить им о победе, и увидел бы, как Николас трахает мою пару.

У меня перехватило дыхание.

Даже если бы Эйвери была под наркотиками, даже если Николас не виноват, я бы всё равно его убил.

— Терри права насчёт моей невиновности, Уайетт. — Резкий комментарий Николаса привлёк моё внимание.

Я стиснул зубы, переводя взгляд с Николаса на Терри и Бавара. Я подошёл ближе к вампиру и сделал вдох, пытаясь уловить запах лжи. И ничего не обнаружил.

И всё же я не смог удержаться, схватил его за лацканы рубашки и дернул к себе, пока он не оказался у меня перед носом.

Он даже не попытался сопротивляться. Ни разу.

Я искал в его глазах, выражении лица, в его запахе, вглядывался в него в поисках намёка на ложь.

Но нашел только раскаяние, и на миг ярость во мне утихла.

— Я не хотел прикасаться к ней, Уайетт. Веришь ты или нет, но это правда. Как и то, что я никогда не насиловал и намеренно не причинял вреда твоей младшей сестре.

Я с трудом подавил рычание, когда он заговорил о Лассе, и сильнее вцепился в его рубашку.

Долгие годы я чувствовал жгучую ярость по отношению к вампиру. Хотя суд постановил, что он не насиловал мою сестру и я в конце концов с этим согласился, он всё равно лишил её девственности и соблазнил. Лассе было всего шестнадцать. Она была ещё ребёнком. А Николас был достаточно взрослым, чтобы знать, что лучше не верить всему, что говорит ему девушка.

Но как вампир, он видел только привлекательную самку и быстрый перепих.

Он воспользовался её юношеским флиртом.

И именно из-за этого я ненавидел его… до недавнего времени. Я наконец начал прощать его и был готов двигаться дальше.

А теперь произошло это.

— Если бы не наркотик, этого бы не случилось. — Я зарычал и грубо встряхнул его. — Эйвери смогла бы дать отпор эльфу.

Николас всё ещё висел у меня в руках, даже не пытаясь защищаться физически.

— Возможно, ты и прав. Возможно, если бы её не опоили, она смогла бы сбежать от лорда Годасары, но твой гнев направлен не по адресу. Я ее не опоил и не принуждал. Я не виноват в том, что она была одурманена. Это было действие сильного афродизиака. — В глазах вампира разгорелся гнев, я чувствовал его запах. — Та сирена опоила нас. Она дала мне еду и питьё, сказав, что это упаковали для нас с Эйвери на случай, если мы застрянем в той комнате на несколько дней. Если кто и должен здесь злиться, так это я. Я тоже стал ее жертвой. И более того, если ты ищешь, кого обвинить, как насчёт себя? Это ты не позволил Эйвери сражаться. Ты заставил её пойти со мной в ту комнату. Если бы она не сидела там, то не выпила бы тот наркотик. У неё была бы ясная голова, чтобы дать отпор. Ты тоже виноват, Уайетт.

Я отшатнулся, резко отпустив его. Я с трудом мог дышать, потому что его обвинения глубоко ранили. «Ты тоже виноват».

На мгновение вокруг воцарилась тишина. Бавар и Терри замерли.

Волк рычал внутри меня, умоляя меня оторвать Николасу голову, пока мой человеческий разум со скоростью молнии перебирал его слова.

«Это ты не позволил Эйвери сражаться. Ты заставил её пойти со мной в ту комнату. Если бы она не сидела там, то не выпила бы тот наркотик. У неё была бы ясная голова, чтобы дать отпор».

Боги.

Он был прав.

Абсолютно прав.

Я не хотел, чтобы она сражалась, хотя в ней была очень могущественная магия. Я не хотел, чтобы она находилась где-то рядом с битвой. Но она хотела быть там.

А что, если бы я подавил свой инстинкт защищать её и не отправил ее подальше от опасности? Николас прав. Она сильная, очень сильная.

Но я не позволил ей сражаться.

Чёрт. Я вцепился в волосы.

На мне были грехи. Но Николас всё равно укусил мою пару и пил из неё.

Я зажмурился, чувствуя, как во мне снова поднимается ярость. Как ни старался человеческий разум принять тот факт, что я виноват в судьбе Эйвери не меньше других, моему волку было все равно.

Он просто видел, что другой самец лежал на его паре, прямо перед тем, как её похитили.

Волк завыл внутри меня, и я знал, что когда открою глаза, то они будут золотыми.

Николас резко отступил.

Но мой гнев был направлен не только на Николаса. Мне не следовало запрещать Эйвери что-либо. Мне не следовало запирать её в той комнате.

Я опустил подбородок, подавляя гнев своего волка и борясь с горькими чувствами, которые бушевали в моей душе.

Наконец я поднял глаза, встретившись с встревоженным взглядом вампира. Казалось время остановилось. Я глубоко вздохнул, затем ещё раз, прежде чем наконец сказать глухим голосом:

— Если правда не принуждал мою пару, то мне жаль, что ты пострадал.

Бавар в шоке распахнул глаза, а у Терри отвисла челюсть.

Но я сдержал своего волка и не поддался его жажде крови. Пришло время взглянуть в лицо некоторым суровым истинам.

Я не был безгрешен. Но, возможно, Николас невиновен.

Я ждал ответа от вампира, но очевидно, что мой ответ лишил всех дара речи, потому что ни Николас, ни Бавар, ни Терри ничего не произнесли.

Я скрипнул зубами.

— Я может и волк, но моя человеческая сторона сильнее, чем у большинства оборотней. Я не зверь. Мой волк мной не управляет. И если вы помните, я боролся со своей волчьей природой целых три месяца, пока Эйвери была моим новобранцем. Три месяца я отталкивал её, хотя хотел, чтобы она всегда была рядом. Так что можете перестать так удивляться тому, что я могу вести себя нормально.

Бавар наконец моргнул.

— Никто не считает тебя ненормальным, Уайетт. Мы все давно с тобой знакомы и знаем, что ты можешь быть слишком спокойным. Но теперь ты спаренный самец-оборотень, и, ну… — Он всплеснул руками. — Мы все знаем, что происходит с разумом самца волка, когда он находит свою пару. Спаренный волк может вести себя как псих, особенно когда речь идёт о его паре.

Я сжал губы.

— Что ж, я собираюсь доказать, что вы не правы. — Я внимательно посмотрел на Николаса. — Бавар сказал, ты можешь помочь с поиском Эйвери?