Предвестник (ЛП) - Ли Женева - Страница 49

Ее приветствие — непрошеное напоминание о том, что время здесь продолжает идти, хочу я того или нет. Особенно, когда каждое утро приносит с собой вероятность того, что я проснусь с магией Равенелла, пылающей в моих венах.

— И что? — я заканчиваю шнуровать воротник, поворачиваюсь и вижу ее с подносом, уставленным выпечкой и свежим кофе. Явный подкуп, хотя я понятия не имею, что ей от меня нужно. До Двенадцатидневья еще шесть недель.

Последние несколько дней она гоняла меня с кухни, причитала по поводу моего решения носить штаны вместо платьев и отказывалась позволять мне помогать даже с самыми простыми делами. И все это только для того, чтобы при любой возможности появляться с едой. Никак не решу: то ли она рада гостье, раз уж Инквизитор так часто в отъездах по делам, то ли я для нее просто еще одна забота в списке дел.

Она ставит поднос на маленький столик у очага и наливает чашку кофе.

— Инквизитор всегда устраивает праздник для своей семьи и новобранцев. — Она протягивает мне чашку, добавляя: — Это традиция.

Подозрение закрадывается мне в грудь, но я заглатываю наживку.

— Я не новобранец.

— Нет, вы почетная гостья.

Я пялюсь на нее, ожидая, когда прозвучит кульминация шутки.

Она даже не моргает.

Почетная гостья? Это наверняка ее идея.

Я ставлю чашку так резко, что кофе выплескивается на блюдце.

— Сомневаюсь, что Инквизитор хочет меня там видеть.

Его длительное отсутствие как раз об этом и говорит. Хотя каждый день, проведенный им в королевском городе, возрождает надежду на то, что он близок к поимке убийцы короля, а это могло бы очистить мое имя настолько, чтобы предотвратить дальнейшие покушения.

Мечтать не вредно.

Но даже если у него это получится, метка ордена Равенелла все равно останется у меня на груди. Инквизитор сказал, что, возможно, здесь я смогу найти ответы. Но, несмотря на его заявления, он так и не предложил мне ту запрещенную книгу, которую забрал из магазинчика в Уинтуре. Ну, а я, блядь, зассала предъявить ему за это.

Я попросила книги у Леноры, побоявшись вторгаться в явно священную библиотеку Инквизитора, но она принесла в основном скучные военные хроники о Последней Войне. Ни слова об ордене Равенелл. Не то чтобы это было сюрпризом. Эти книги и опасная запрещенная магия в них были уничтожены первым королем пятьсот лет назад. Когда я попросила ее поискать книгу о потомках, она лишь похлопала глазами, словно никогда о них не слышала. Отсутствие ответов, хоть чего-то твердого, за что можно было бы ухватиться, лишило меня покоя. Особенно потому, что я даже не знала, с чего начать поиски.

И все же пойти на праздник — это последнее, чего я хочу. Мои плечи опускаются вместе с настроением. Двенадцатидневье положено проводить с семьей.

Но Ленора отмахивается от моих переживаний легким движением руки.

— Тебе понадобится платье, — заявляет она, полностью игнорируя мое возмущенное фырканье. — Если честно, даже больше одного.

— Мне не нужно… — начинаю протестовать я.

— Ты не можешь вечно ходить в чужих шмотках, — обрывает она меня. — Тебе нужен собственный гардероб, начиная с платья для праздника.

— Я даже не уверена, что еще буду здесь, — бормочу я, но она меня не слушает, намазывая маслом очередную взятку.

— В Волчьей Крепости дюжина кузниц, но только одна швея. — Она впихивает мне в руки булочку. — Она очень хороша, но скоро у нее будет полно работы. К праздникам наряжаются даже солдаты.

Совершенно недвусмысленный намек.

Но мысль о посещении деревни, где каждый вооружен до зубов — не мое представление о прекрасном утре. Я прислоняюсь к стене.

— А я не могу просто надеть одну из старых униформ? Они мне уже даже нравятся.

Ленора на самом деле смеется.

— Это решение Инквизитора для любой проблемы: надень униформу и дело с концом. Вы двое та еще парочка.

— Мы не… Я имею в виду… — Я запинаюсь о собственный язык. — Нет никаких «нас». Никакая мы не парочка.

Этот мужик едва выносит нахождение со мной в одном доме, если судить по его постоянным разъездам.

— Разумеется, нет. — Она склоняет голову, но ее глаза искрятся. — Но это не отменяет того факта, что тебе нужны собственные вещи.

Я бросаю взгляд на свой наспех собранный гардероб. Ничто из того, что на мне надето, мне не принадлежит. Я живу на чужой территории, в чужой одежде, и мое время тоже чужое, одолженное. Единственное, что действительно мое — это метка, выжженная прямо над сердцем.

Я обхватываю себя руками.

— Последний праздник, на котором я была, с таким же успехом мог бы стать моими похоронами.

Ленора смягчается. Я впервые упоминаю ночь моей церемонии Прошения, хотя уверена, что она слышала о ней от других.

— Но ведь не стал, золотце. — Она тянется ко мне и приглаживает мои волосы.

Интересно, делала ли она так же, когда Инквизитор был маленьким. Если, конечно, он вообще когда-нибудь ей позволял. Но прежде чем ее нежное прикосновение успевает растопить меня, она возвращается к делу.

— Доедай. Вессика ждет на кухне. Заодно заскочите на почту, проверите, нет ли для тебя писем.

Вот так просто, разговор окончен. Может, я вообще все не так поняла. Возможно, это Ленора научила Инквизитора отдавать приказы.

Но она замирает перед окном и ахает.

— Этого не может быть.

— Что там? — я вскакиваю на ноги.

Как только я выглядываю в сад, мои колени чуть не подкашиваются: я вижу осцена, устроившегося на ветке разросшейся ивы.

Ленора стучит по стеклу, но птица даже не шевелится.

— Я не видела их с тех пор, как была маленькой девочкой. — она наклоняется вперед, чтобы разглядеть получше. — Какой хороший знак, это к удаче.

— Хороший? — повторяю я, не сводя с него глаз. Мое сердце дюйм за дюймом уходит в пятки. — Ты хотела сказать, дурное знамение.

Она пожимает плечами, слегка покачав головой.

— Жизнь постоянно посылает нам знаки. А хорошие они или плохие, мы решаем сами.

Я киваю, слушая лишь вполуха. Покидая комнату, Ленора мурлычет себе под нос мотив той песни, которую я никак не могу узнать, но я так и не отрываю взгляда от птицы.

Я почти уверена, что этот сбежавший питомец убитого короля меня преследует. И трактовать это можно только одним способом.

Я направляюсь на кухню с недоеденной булочкой и нарастающим чувством ужаса.

Даже умяв ее за пару укусов, я не чувствую себя лучше. Трудно решить, что хуже: пойти на этот предстоящий праздник; наконец, получить письмо из дома; или перспектива провести весь день с Вессикой, которая всегда смотрит на меня так, словно решает, какую из моих костей сломать первой.

Она уже ждет у кухонного очага. Ее губы плотно сжаты в мрачную линию.

— Готова? — спрашивает она. — Чем быстрее выйдем, тем быстрее покончим с этим.

— А что, если мы скажем Леноре «нет»? — шепотом предлагаю я, боясь, что она услышит. Она не может быть где-то далеко. Мне не нужно платье, и я сомневаюсь, что письмо уже ждет меня.

Вессика фыркает, стаскивая лепешку с разделочного стола.

— Никогда не кусай руку, которая тебя кормит.

То, что даже Вессика не смеет ее расстраивать — лучшее доказательство неоспоримого домашнего авторитета Леноры.

Прежде чем я успеваю состряпать другой план, как бы из этого выпутаться, влетает Ленора с зимнем плащом и парой перчаток.

— Вы пойдете через потерну. Я знаю, что Волчья Крепость всего в паре миль, но так будет быстрее. И я не хочу, чтобы вы тащились туда пешком по такому холоду. К тому же вчера кто-то на подошвах притащил в дом половину грязи Веннаро.

Я вдруг начинаю проявлять живой интерес к своим пуговицам. Вчера днем, когда я выходила на прогулку, я как-то не заметила, что мои сапоги были в грязи. С другой стороны, если не считать солдат, грязь — это главное богатство Веннаро.

Но Вессика в ответ на эту нотацию лишь моргает.

— Разумеется, воспользуемся, — медленно говорит она, словно не понимая, к чему вообще эти разговоры. — Ты же знаешь, я ненавижу тратить время впустую.