Предвестник (ЛП) - Ли Женева - Страница 3

Для большинства из нас это не проблема, за исключением ордена Мариуса, который вынужден разбираться с запрещенной магией. Полагаю, после пятисот лет мира это хоть как-то занимает вояк.

— Ух ты, — говорю я, только, чтобы не смерзлись губы.

Этот разговор не стоит того, чтобы тратить на него энергию, которую лучше пустить на сохранение остатков тепла в теле. Несколько других посвящаемых выдают более восторженные реакции, и она начинает извергать истории о поездках своей семьи чуть ли не в каждый уголок Антареса.

— А ты откуда? — спрашивает меня ее брат с блестящими глазами.

Сначала шутка про хер, а теперь это? Кто-то явился сюда не только за своим правом по рождению.

И все же я восхищаюсь его способностью флиртовать в таких условиях, поэтому отвечаю с натянутой улыбкой:

— Дамалис.

— Дамалис? — Медленно моргая, повторяет его сестра, как будто только что заметила, что у меня две головы. — Я никогда раньше не встречала никого из ордена Икароса.

Вероятно, потому что сельскохозяйственная магия требует близости к земле. И хотя мой отец был покровителем, он ездил в королевский город лишь раз в год. Когда отец заболел, старший брат взял эти деловые поездки на себя, мы не могли позволить себе отправлять кого-то еще.

Пятисотлетие — это, возможно, мой единственный в жизни шанс увидеть что-то, кроме фермерских угодий.

Блондинка, должно быть, думает о том же, потому что выдает:

— Фермерство это, наверное, так скучно.

Горло перехватывает спазм, а щеки заливает румянец, несмотря на погоду. От раздражения, не от стыда. Она может смотреть на меня свысока, но держу пари, она любит пожрать.

— Все не так уж плохо. Я умею разделывать корову.

На этот раз я не улыбаюсь, и она придвигается ближе к брату.

Сельское хозяйство не самая гламурная и не самая прибыльная магия, но она необходима. И, в отличие от Мисс Троюродной Сестры, я происхожу из рода покровителей, одной из первоначальных семей-основателей современного Антареса. О таком может заявить лишь горстка других посвящаемых, если вообще может.

Она как раз переходит к описанию своего родового поместья, когда древняя дверь снова открывается, и оттуда, пошатываясь, выходит посвящаемый из ордена Леонтии. Его загорелая кожа стала бледнее, лицо окаменело, он как будто изо всех сил пытается сдержать слезы, готовые брызнуть из блестящих глаз. Его руки чисты и пусты, но он снова и снова вытирает их о подол своей туники, словно они в чем-то испачканы. Он ни на кого не смотрит, протискивается сквозь нашу толпу и поспешно удаляется от Астролатории, растворяясь в ночи.

— Мы что, должны просто… вот так уйти? — спрашивает блондинка.

— Не думаю, — бормочу я, снова содрогаясь от холода.

Не то чтобы нам выдали свод правил.

В дверном проеме снова появляется веспер. Ее серебристая мантия развевается, когда она поднимает руку.

— Следующий.

Но шаг вперед никто не делает. После поспешного бегства первого парня, несколько человек даже пятятся назад, позабыв о холоде.

Завтра мы все станем свидетелями Инициации друг друга — ритуала-церемонии, когда мы получаем унаследованную от Звезд силу. Однако Инициация не просто вручает тебе магию. Вот почему ночь накануне принято проводить в одиночестве — чтобы выразить должное почтение. Что бы это, блядь, ни значило. Бродерик сказал мне лишь одно: то, что произойдет сегодня ночью, останется между тобой и Звездами. Еще он сказал, что я должна показать, что готова отбросить то, кем я являюсь, и стать тем, кто им нужен.

Раньше меня это не пугало. Теперь я жалею, что не вытрясла из него больше информации.

Потому что Инициация лишь разжигает магический уголек в нашей крови. Он тлеет незаметно и пробуждается по собственному расписанию в течение последующих месяцев. Если вообще пробуждается.

Пока сила не проявится полностью, любые ноктиметрические узоры, которые мы пытаемся создать, в наших руках практически бесполезны. Или, что еще хуже, они оборачиваются против нас. Возможно, именно поэтому мне в голову вбивали понятия долга и ответственности с тех самых пор, как только я начала понимать, как все устроено. Сейчас я не так уж и уверена, что вообще хочу пробуждения своей магии.

Но лучше делать что угодно, чем торчать здесь хоть на минуту дольше. Я почти примерзла к камню, но все же делаю шаг вперед, один, затем другой. Подошвы ног колет тысячами иголок.

Веспер изучает меня, и ее глаза слегка сужаются.

— Орден?

— Икарос. — Я вздергиваю подбородок и сжимаю челюсти, чтобы не стучали зубы.

Ее взгляд останавливается на мне, словно она видит даже грязь, которая обычно забивается мне под ногти.

— Имя?

— Арден Икарос. — Мое дыхание туманом клубится вокруг моего имени.

— Следуйте за мной, леди Икарос. — Веспер делает шаг в сторону, кивком разрешая мне войти.

— Она из линии покровителей, — шепчет кто-то позади меня, в голосе сквозит внезапный интерес. Моя фамилия меняет весь расклад.

Для них.

Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это сказал. Даже если часть меня хочет увидеть лицо Мисс Троюродной Сестры. Вместо этого я расправляю плечи и чеканным шагом вхожу внутрь, игнорируя протест тела против резких движений.

Возможно, я не так красива или богата, как другие. Но чего мне не занимать, так это здравого смысла, чтобы убраться, блядь, с этого холода.

Меня вознаграждает медленное тепло встроенных в пол нагревательных камней. Оно проникает в онемевшие ступни, растекается по коже и оседает в напряженных мышцах. Веспер закрывает дверь и задвигает засов, запирая остальных снаружи. Или меня внутри. Похоже, Рену не терпелось вырваться отсюда.

Нет. Об этом я думать не буду.

— Сюда. — Она легко скользит через вестибюль к повороту коридора.

Я не оттаяла даже наполовину, поэтому едва поспеваю за ее быстрым шагом. Но все равно стараюсь, ведь остальные застряли на холоде, пока я не закончу. Было бы досадно отправить Блонди домой всего с девятью пальцами на ногах.

Я делаю несколько шагов и замираю как вкопанная. На этот раз, чтобы поглазеть.

Лунный свет льется через стеклянный потолок Астролатории — стекло нужно, чтобы весперы могли наблюдать за Звездами, а Звезды могли в ответ следить за ними. Торшеры, освещающие коридор, мерцают пойманным светом звезд. Их слабое сияние выхватывает золотые осколки, инкрустированные в пол, отчего темный камень напоминает ночное небо.

Наша домашняя астролатория открыта для каждого жителя провинции Дамалис. В отличие от этой, наша деревенская и простая: каменные стены да остекленная крыша из листового стекла. Отец часто говорил нам, что, чем больше золота внутри астролатории, тем меньше в ней души.

В таком случае Королевская Астролатория является самым бездушным местом, в которое я когда-либо ступала.

Стоимость черного мрамора или вкрапленного в него золота, наверное, могла бы полностью покрыть весь долг нашего поместья и обеспечивать мою семью еще на век или два.

Когда мы подходим к ряду неглубоких ниш, вырезанных высоко в правой от нас, каменной стене здания, она замедляет шаг, давая мне время рассмотреть каждую из них.

В углублениях стен вырезаны созвездия, их точки и пересекающиеся линии покрыты сусальным золотом. По одному созвездию для каждого из первоначальных орденов-покровителей Антареса: многоголовая гидра ордена Велезонта, грациозная львица ордена Леонтии, переполненная чаша ордена Каликса, рогатый волк ордена Мариуса и пегас моего собственного ордена Икароса.

Проходя мимо почерневшей шестой ниши, я отвожу взгляд. Веспер тоже.

Коридор заканчивается винтовой лестницей, этаж за этажом, спирально, уходящей ярусами в небеса.

На каждом уровне мы проходим мимо инкрустированных золотом и драгоценными камнями дверей, с узорами на них, сложнее которых я в жизни не видела. Каждая следующая причудливее предыдущей — пока мы не добираемся до самого верха. Последняя дверь — это просто каменная плита, лишенная украшений, если не считать обычной ручки.