Предвестник (ЛП) - Ли Женева - Страница 19

Я чуть не спотыкаюсь о собственные юбки, когда на помост поднимается Инквизитор, облаченный в парадную форму алого цвета. Скроенный по фигуре мундир застегивается высоко под горло на золотые застежки. На груди вышит скалящийся рогатый волк. Кожаные краги уступили место белым перчаткам, а вместо парных мечей на боку висит лишь одна сабля.

— Почему здесь он? — спрашиваю я, не подумав.

Нахмурив брови, Бродерик прослеживает мой взгляд.

— Место по левую руку от короля это почетное место. — Он вздыхает. — Не слышал, что Инквизитор вернулся с Затерянного Континента.

Мои глаза расширяются, когда кусочки головоломки складываются воедино, открывая то, что я должна была понять с самого начала. За вчерашним ритуалом не стал бы наблюдать кто попало. Мало кто добровольно отправляется без магии в дикие земли по ту сторону Баронского моря. А тех, кто оттуда возвращается, и того меньше. Мне на ум приходит только один человек, который мог бы делать это регулярно. А многие ли рискнут изучать запрещенные тексты? Только тот, кто находится полностью вне досягаемости закона.

Мой желудок скручивается в тугой узел. Если он настолько важен, что сидит рядом с королем…

— Как его фамилия?

— Мариус, — отвечает Бродерик, подтверждая мои худшие опасения.

Мой взгляд возвращается к Инквизитору. Я смотрю, как он сухо кланяется, прежде чем занять свободное место рядом с королем. Он не просто какой-то там аристократ, дослужившийся до этого чина. Не просто какой-то там Инквизитор.

Он Инквизитор Мариус.

Покровитель самого безжалостного ордена в Антаресе, мой спаситель и, по совместительству, заноза в моей заднице. Кто там говорил, что мужики не могут делать несколько дел одновременно? Эта информация вдребезги разбивает любую теплящуюся надежду на то, что он промолчал о нашей дневной встрече. Орден Мариуса живет с мечом, с беспощадной жестокостью искореняя любую нелицензированную магию в королевстве. Где-то на задворках сознания я снова слышу тот тошнотворный влажный звук, который издал его кинжал, пронзив звериное тело вора. Неудивительно, что он ненавидит меня за то, что я отпустила того осцена. Таким людям, как он, нужно не просто владеть магией — им нужно контролировать ее, особенно тех, у кого есть к ней доступ.

— Но Инквизиторы не женятся. — Мое замешательство берет верх и начинает выплескиваться наружу. — Он не может быть покровителем. У него не будет наследника.

По крайней мере, законного.

Бродерик кивает:

— Поверить не могу, что он остался Инквизитором после смерти своей семьи. Его кузены, наверное, в восторге, но что за человек приносит в жертву право по рождению своей родословной, лишь бы удержать в руках больше власти?

Покровители подчиняются королю, но долг Инквизитора это божественное призвание самих Звезд: наставлять тех, кто сбился с пути, и отбраковывать тех, кто уже потерян.

— Откуда ты его знаешь? — спрашивает Бродерик, возвращая мое внимание к себе.

— Эм, да ниоткуда. Не особо-то и знаю.

Достаточно ли оказаться вместе в двух смертельно опасных ситуациях, чтобы считать, что ты знаешь человека? Особенно если все, что касается Инквизитора, включая его фамилию, вызывает больше вопросов, чем дает ответов? Однозначно нет.

— Он присутствовал на моей церемонии Прошения.

Бродерик секунду изучает меня взглядом, но не начинает допытываться.

А вот я, напротив, не могу остановиться.

— Он всегда такой самовлюбленный мудак?

— Полагаю, это издержки статуса самого молодого покровителя ордена. — Бродерик с отвращением качает головой.

— Я думала, что ты самый молодой? — моргаю я, глядя на него.

— Я самый последний, — поправляет он. — Инквизитор стал покровителем ордена два года назад, всего через год после того, как получил свое право по рождению. Скорее всего, придя к власти, он знал лишь половину магии своего ордена.

Мои глаза расширяются. Большинство новых посвященных тратят весь первый год только на то, чтобы научиться владеть базовой магией.

— А теперь он сидит по левую руку от короля, — говорю я.

Мне понятно раздражение Бродерика. Он заканчивал свое обучение в спешке, пока наш отец умирал.

— Без наследников, — бормочет Бродерик, будто это оскорбление, и с отвращением качает головой. — Наверняка втирает королю очередную чушь о захвате Затерянного Континента.

И, на минуточку, он делает это на ужине в честь последних пятисот лет мира.

— Не станем же мы на самом деле вторгаться в…

Но Бродерик шикает на меня, когда мы подходим к главному столу.

Мы не единственная семья, стремящаяся засвидетельствовать королю свое почтение, поэтому нам приходится ждать в очереди из впечатлительных молодых аристократов и чересчур восторженных родителей. Наверное, если бы король потребовал доставить в его спальню в полночь любого из них, их родители притащили бы их перевязанными подарочными бантами.

Очередь движется медленно. Каждый занимает столько королевского времени, сколько король ему позволяет.

— Нельзя просто поклониться, выпятить губы, поцеловать его в жопу и свалить в туман? — ворчу я себе под нос.

— Это их шанс произвести впечатление. Твой шанс, — шепчет Бродерик с таким видом, будто делится коммерческой тайной. — Правильное впечатление может повлиять на всю твою оставшуюся жизнь.

Для этого уже немного поздновато. Подозреваю, что точно так же может повлиять и неправильное впечатление.

Бродерик откашливается, когда мы продвигаемся на несколько шагов вперед.

— Насчет того, что было раньше. Мне не стоило…

— Да, не стоило.

Мне не нужны его извинения. Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты не можешь заставить Кирена присоединиться к ордену Мариуса. Его место с нами. Он наша семья.

У Бродерика на скуле дергается желвак.

— Я никогда не позволю ему жениться на Исидоре, — тихо говорит он. И поднимает руку, когда я хочу возразить. — Не только ради нее. Ради него самого. Исидора…

Ему не нужно объяснять, почему из этого, скорее всего, ничего бы не вышло. Я делаю глубокий вдох и киваю.

— Кирен тоже это знает. Он никогда не предпринимал никаких шагов. Он даже со мной о ней никогда не говорил. Тебе правда не о чем беспокоиться.

Бродерик не выглядит убежденным, но молча продолжает продвигаться вперед.

Когда мы доходим до начала очереди, Бродерик низко кланяется и берет меня за руку.

— Ваше Величество. Разрешите представить вам мою старшую сестру? Для нас большая честь, что вы пригласили нас получить ее право по рождению перед Вечным Троном.

Я читала книги покороче, чем эта его речь. Но я заставляю себя сделать реверанс, который мать заставляла учить меня до своей смерти. Прямая спина, голова наклонена под нужным углом, одна нога за другой в изящном движении, от которого мое шелковое платье разливается вокруг меня, словно рябь на воде.

Когда я выпрямляюсь, король улыбается мне во весь рот.

— Та самая леди Икарос, о которой я так наслышан? — говорит он, и я краснею.

Даже его голос звучит молодо, в нем все еще проскальзывает беззаботный юмор человека, который не до конца осознает масштабы своей власти. Он бросает взгляд на Инквизитора, и тот кивает в знак подтверждения. Ублюдок.

— Значит, это вы та единственная, кто потерял мою птицу.

Потеряла? Он разве не знает, почему вообще там была эта птица?

Члены королевской семьи не проходят церемонию Прошения/Мольбу. Они с самого рождения уже связаны со Звездами.

Рука Бродерика сжимает мою так сильно, что становится больно. Все вокруг нас замолкают. Никто не оборачивается, но я знаю, что все подслушивают. Кажется, прислушиваются даже те, кто сидит за соседними столиками. С таким же успехом Инквизитор мог бы пригвоздить меня к столу кинжалом.

— О чем именно… — Произносит шепотом Бродерик сквозь едва шевелящиеся губы, — Он говорит?

Куда делось то самое «ритуал — это не проверка»? Потому что я, блядь, чувствую себя так, словно с треском его провалила. Я нервно натягиваю на лицо улыбку и встречаюсь взглядом с королем. За его смехом кроется что-то более темное, от чего у меня чуть не подкашиваются колени.