Предвестник (ЛП) - Ли Женева - Страница 129

— Твой чертов щенок никак не заткнется. Так что, если я знаю своего брата, а я его ох, как хорошо знаю, он должен быть здесь с минуты… — Он умолкает, когда дверь на балкон с треском распахивается. — На минуту.

— Арден! — Инквизитор, проскользив по полу, замирает в дверном проеме. У него перехватывает дыхание, когда он видит нас.

Герой стоит прямо за ним, скаля зубы.

На секунду Инквизитор только смотрит, краска сходит с его лица.

— Ты… жив.

— Сюрприз. — Кассиэль вдавливает лезвие глубже в мою кожу, делая тонкий порез, который начинает саднить от соприкосновения с воздухом. Я поскуливаю, и Инквизитор мгновенно фокусируется на этом звуке. Он делает один шаг вперед.

— На твоем месте я бы хорошенько подумал, — предупреждает его Кассиэль. — Если только ты не готов к тому, что я перережу ее хорошенькую глотку.

— Мы можем это обсудить, — тихо говорит Инквизитор, поднимая руки так, словно приближается к дикому зверю.

— О, мы обязательно поговорим, — обещает Кассиэль. — Точно так же, как мы болтали с моей дорогой Арден, пока ждали тебя, но сначала нам нужно уладить одно крошечное дельце. Ты хочешь сам убить ее, или это сделать мне?

Я сейчас умру.

Нет.

Ни хуя подобного.

В эту секунду я не Предвестник. Не какой член ордена Равенелла.

Я просто девушка, у которой есть все причины жить.

Все причины сражаться.

Я вслепую бью его локтем в живот, но он предвидит это и с силой прижимает меня к себе.

Он цокает языком мне на ухо.

— Осторожнее, а то сама себе горло перережешь. — Он переводит внимание на Инквизитора, который незаметно подобрался чуть ближе. — Я думал, мы договорились о правилах. Здесь я главный. Знаю, тебя это просто убивает.

— Почему? — задает Инквизитор вопрос, на который я так и не добилась ответа.

— У меня есть свои причины. — Он театрально взмахивает кинжалом, и на секунду я успеваю сделать глубокий вдох, но затем лезвие возвращается к моему горлу. — Ты забрал то, что принадлежало мне. Кажется вполне справедливым, если я заберу что-то твое.

— Она мне не принадлежит.

— Правда? — Кассиэль зарывается носом в мои волосы, и я борюсь с рвотными позывами. — Она тебе доверяет. Она знает, кто ты такой. Как минимум, это означает, что ты принадлежишь ей.

Ноздри Инквизитора раздуваются, словно он из последних сил держит себя в руках.

— Сила развращает тебя. Ты можешь остановиться.

— Мог бы, но, думаю, не стану. Видишь ли, когда перестаешь с ней бороться, наступает такая ясность. — Кассиэль опускает подбородок мне на плечо, и я съеживаюсь.

Каждое его прикосновение кажется омерзительно неправильным.

— Чего ты хочешь? Покровительство? — в голосе Инквизитора проскальзывает отчаяние. — Забирай его обратно. Мы солжем. Подстроим все как надо. Я тебе помогу… только отпусти ее.

— Он может быть таким милым, когда захочет, — шепчет мне Кассиэль, его теплое дыхание щекочет мне ухо. — Но я нацелился на нечто большее.

Инквизитор не сводит с него глаз.

— На Трон.

Кинжал кажется еще холоднее на моей коже, и каждая мышца в моем теле каменеет.

— Зачем останавливаться на достигнутом? Мир огромен, младший братишка. — С его слов сочатся амбиции. — Ты мог бы присоединиться ко мне. Мы бы забрали корону вместе. Тебе просто нужно перестать сопротивляться своей силе. Поддаться ярости.

— Никакого цикла не будет.

— О, еще как будет. Разве ты не чувствуешь? Мы уже так близко. — Он целует меня в щеку, и Герой издает еще один предупреждающий вой.

Инквизитор с рычанием делает рывок вперед. Но Кассиэль грозит ему указательным пальцем, не ослабляя хватку на мне.

— Ну-ну-ну. Ты же помнишь, что всегда говорила мама. Мы должны делиться своими игрушками.

Кассиэль ведет кончиком клинка вниз, туда, где под рубашкой скрывается метка.

— Думаю, Звезды хотят получить своего ворона обратно.

Инквизитор замирает.

— Не надо. Пожалуйста. Я сделаю все, что угодно. — Он судорожно вдыхает, глаза безумные. — Возьми меня. Забирай мои рудименты. Всю мою силу.

— Нет, — умоляю я, мотая головой.

— Какая трагичная любовь, предначертанная Звездами. — Кассиэль вздыхает. — Как жаль, что она должна умереть. Арден, не хочешь сказать что-нибудь Инквизитору на прощание?

Кассиэль прижимает острие клинка к ложбинке между моими грудями, ровно настолько, чтобы я почувствовала укол. Я не пытаюсь вырваться. Не опускаю взгляд. Не умоляю. Я не доставлю Кассиэлю такого удовольствия. Моя жизнь не закончится вот так.

Вместо этого я ловлю взгляд Инквизитора, и время замедляется.

Я остаюсь с ним. Тону в его глазах, пока ревелло пробивает ткань рубашки и касается кожи. Кассиэль вдавливает его еще на долю дюйма, ровно настолько, чтобы я это почувствовала. Давление кажется странным, словно мое тело не понимает, что происходит.

Инквизитор бросается к нам, когда меня окатывает взрывом белого огня.

Огненный сосуд…

Я судорожно хватаю ртом воздух, но он покидает мои легкие, и время стремительно ускоряет бег, пока мои губы успеваю прошептать единственное, что мне осталось сказать:

— Я люб…

Кинжал забирает все остальное.

ЭПИЛОГ

ИНКВИЗИТОР

Ее история закончится не так.

— Арден, не хочешь сказать что-нибудь Инквизитору на прощание… — остаток фразы Кассиэля тонет в реве крови в моих ушах.

Блок, сдерживающий мою силу, ослабевает, мысли разлетаются вдребезги, и моя магия начинает нарастать. Я тянусь к ней, а Арден смотрит на меня так, будто я все еще ее безопасная гавань.

Ебать, как же это больно.

На секунду мне кажется, что мой брат передумает убивать ее и заберет ее с собой. Под плотью и костями растет сила, отчаянно стремясь вырваться из меня наружу и разорвать моего брата на куски прежде, чем он, блядь, успеет хотя бы попытаться.

Он не уйдет с этого балкона вместе с ней.

Он вообще с него не уйдет.

Я бросаюсь вперед. Магия пульсирует во мне, когда Арден открывает рот, пытаясь подобрать слова:

— Я люб…

Мой брат вонзает ей в сердце клинок.

Когда лезвие бьет ее в грудь, ее глаза расширяются, а затем Кассиэль толкает ее вперед.

Прямо мне в руки.

Она обмякает, когда я ловлю ее.

Ее голова откидывается назад, тело отказывает. Ее взгляд беспорядочно мечется, секунду ищет что-то и находит меня. Она улыбается, всего миг, а затем свет в ее глазах… гаснет.

И мой мир рушится.

Я последую за тобой.

Я чувствую, как это происходит. Что бы это ни было — то, что привязывает меня к этому телу, разрывается напополам и устремляется за ней.

Я нагибаюсь над ней, колени подкашиваются и с размаху бьются о камень. Я прижимаю ее к груди, словно могу силой втолкнуть душу обратно в тело. Рукоять кинжала впивается мне в ребра.

Я прижимаюсь губами к ее лбу. У ее кожи соленый вкус и она все еще скользкая после боя. Она не сдавалась ни на мгновение.

Я не могу подвести ее сейчас.

Я закрываю глаза. Позволяю себе запомнить тепло ее кожи.

Один последний поцелуй.

Одна последняя клятва.

Затем я опускаю ее на камень и встаю.

Внизу море бурно, с грохотом, бьется о скалы. Снова и снова. Словно оно тоже не знает, как остановиться. Где-то позади меня Герой издает низкое рычание.

За спиной моего брата находятся каменные перила балкона. Те самые, через которые он упал в ту ночь, когда я все потерял. Кассиэль ухмыляется:

— Скучал по мне?

Я рассматриваю его так, как будто он уже мертв.

Только эхо ее незаконченных слов в ушах и невыносимая тишина там, где должно биться ее сердце.

Улыбка Кассиэля становится хищной. Он думает, что я сломлен.

Не отводя взгляда от него взгляда, я обнажаю меч, и по краям моего зрения проступает нечто древнее, голодное. Если эта сила вырвется на свободу, ничто не сможет остановить ее, ни милосердие, ни справедливость, ни разум. Ни даже любовь. Она поглотит на своем пути все, как уничтожает все, чего касается, падающая звезда, превращая это в ослепительную пустоту.