Предвестник (ЛП) - Ли Женева - Страница 120

Столовая офицерской усадьбы преобразилась.

Единственным условием Инквизитора по поводу семейного ужина было провести его здесь. Очевидно, он не доверяет Бродерику.

С того момента, как Лорел вплыла в дверь, вцепившись в руку Бродерика, словно в поводок, на нас обрушился поток приказов. Длинный стол послушно застелили скатертями: бледно-золотыми, с вышитыми гидрами по углам. Потому что, упаси Звезды, если член ордена Велезонта сядет за стол, не напомнив всем, чья она племянница. Подсвечники начищены до блеска. Кубки натерты. И каждую из этих задач выполняла маленькая армия прислужников Лорел.

Это не ужин. Это, блядь, оккупация.

Инквизитор не проронил ни слова, но его взгляд снова и снова скользит по комнате: он пересчитывает выходы, отмечает расположение слуг, чуть дольше, чем нужно, задерживается на стражнике у входной двери. Том самом, что был вчера, широкоплечем, вечно молчаливом, мужчине в униформе ордена Велезонта.

Лорел переплетает свои пальцы с пальцами Бродерика, отодвигает стул и жестом приглашает меня сесть.

— Я привезла хрусталь из своего дома в Изольдоро, — жизнерадостно щебечет она, будто меня это должно впечатлить. — Мне показалось, это идеальный повод им воспользоваться.

— С чего бы? — спрашиваю я.

Один из бесчисленных слуг наливает воду в один из нескольких бокалов, стоящих передо мной. Сколько вообще напитков нужно для одного приема пищи?

— Мы же семья. — От приторности ее улыбки меня начинает тошнить. — Мы с Бродериком почти не видели тебя. А теперь, когда ты стала покровителем…

— Я не покровитель.

— Ну, конечно, покровитель. Мы получили призыв от королевы для тебя. — Она бросает взгляд на Бродерика в поисках поддержки, но он пялится на скатерть так, словно в вышивке на ней пытается прочесть свое будущее. И то, что он там видит, ему ни хера не нравится.

Нас спасает Андри. Он влетает в комнату со своим деревянным мечом, прямо со двора, где донимал новобранцев с самого их приезда.

— Я научился рубящему удару! — гордо объявляет он, демонстрируя новый прием и не сводя глаз с Инквизитора в ожидании одобрения. Меч проходит в опасной близости от графина с вином.

— Андри, осторожнее со скатертью! — вскрикивает Лорел.

Он замирает, будто получил пощечину. Исидора похлопывает по стулу рядом с собой. Андри садится, и она приглаживает его волосы с таким осторожным выражением лица, которое ясно дает понять: за последние недели ей приходилось делать это частенько.

Несмотря на всю эту церемониальность, еды на столе все еще нет. Остальные пьют вино, цепляясь за хрустальные кубки, как за спасательные якоря. Но я не могу заставить себя сделать ни глотка. Желудок сводит узлом.

Когда, наконец, приносят еду, все выглядит потрясающе, но на вкус — абсолютно ничто. Я просто гоняю ее по тарелке.

— Тебе нравится ягненок? — спрашивает Лорел, многозначительно глядя на мою нетронутую порцию.

Чувства вины это последнее, что мне нужно после сегодняшнего дня, поэтому я заставляю себя откусить кусочек и киваю.

Она сияет.

— Повар моего дяди всегда готовит его на Равноденствие.

Ну разумеется.

— Ему придется дать мне рецепт. Приготовлю его в Веннаро.

— Я отправлю его вашей кухарке. — Она смеется.

Я почти уверена, что смеется она над самой идеей того, что готовить буду я. Но смех такой звонкий, такой красивый, что готова поспорить, она репетировала его перед зеркалом.

— Нам нужно произнести тост, — предлагает Лорел, кивая своему лакею.

Тот спешит наполнить бокалы, а затем наливает немного и в маленький стакан Андри. Мой младший брат, которому в жизни не давали ни капли вина, берет его обеими руками с таким выражением серьезной ответственности на лице, что я едва сдерживаю улыбку.

У членов семьи ордена Велезонта порядки явно другие. Но Бродерик молчит. Я начинаю подозревать, что он самую малость побаивается своей невесты.

Я-то уж точно. Никто не уделяет столько внимания семейному ужину, если у него не поехала кукушка.

— За твою сестру, — произносит Лорел, поднимая свой бокал. — Нового покровителя… — она запинается на названии, но быстро берет себя в руки. — Древнего рода.

На скуле Бродерика дергается желвак, и он не поднимает свой бокал.

— У нас праздник, — напоминает она ему все тем же приторным тоном.

Бродерик делает, как велено. Исидора и Андри тоже.

У них что, каждый гребаный вечер проходит вот так?

Я подношу бокал к губам, но не могу заставить себя сделать глоток. Я уже считаю минуты до того момента, когда все это закончится. Инквизитор свой бокал тоже не поднимает.

Напротив меня Андри делает жадный глоток. Его рот кривится, а лицо искажается в гримасе абсолютного ужаса.

— Какая гадость, — объявляет он. Исидора шикает на него.

— Лорел, тебе нужен соус, — говорит Бродерик, передавая ей соусник до того, как она успевает отчитать нашего младшего брата.

Она хихикает так, будто он сделал ей комплимент, а не передал приправу.

— Ты так заботлив. — Ее рука задерживается на его руке на секунду дольше положенного, и в этом прикосновении сквозит нечто собственническое, словно она ожидает, что за него в любую минуту может разразиться битва.

— Я хочу соус. — Андри тянется через полстола, попутно опрокидывая мой бокал с вином. Багровое пятно расползается по накрахмаленной скатерти.

У Лорел вырывается сдавленный, почти животный вздох. Я никогда раньше не слышала, чтобы люди издавали такие звуки.

— Андри, — рявкает она.

— Это вышло случайно, дорогая, — поспешно говорит Бродерик.

Лорел замирает, ее лицо возвращается к гладкому, приветливому выражению, которое пугает даже больше, чем ее вздох.

— Конечно же, это была случайность. Извини, милый. — Она кладет руку Андри на плечо, и он вздрагивает.

Но ее улыбка каменеет, когда она вскакивает, чтобы промокнуть скатерть так, словно это бесценная семейная реликвия.

— Хотя там, откуда я родом, детей учат хорошим манерам. Или же они едят на кухне.

— Большую часть жизни мы ели на кухне, даже Бродерик, — бросает Исидора, врезаясь ножом в мясо с излишней силой.

— Что ж… — Лорел запинается, бросив взгляд на нас с Инквизитором, словно внезапно вспомнив о нашем присутствии. Она прочищает горло, вытягивая длинную шею, и просто смотрит сквозь мою сестру, произнося: — Теперь все изменится.

Я прекрасно понимаю, почему Исидора хочет отсюда сбежать.

Во всем этом нет ни капли… нормальности. Эта скатерть, званый ужин, эти правила.

Я жду, что Бродерик хоть что-то скажет, но он молчит.

Я ничего не могу с собой поделать.

— Должно быть, там, откуда вы родом, за столом стоит гробовая тишина.

Ее взгляд останавливается на мне, и глаза сужаются, превращаясь в кинжалы.

— Именно так. — Она переводит взгляд на Инквизитора. — Уверена, в Веннаро то же самое. Я имею в виду дисциплину.

Инквизитор разрывает булочку пополам, даже не взглянув на нее.

— Однажды на званом ужине мы с братом подожгли скатерть. — Он пожимает плечами. — Так что я стараюсь не осуждать.

Лицо Андри сияет с другого конца стола.

— А он мне нравится.

Лорел переводит взгляд, а заодно и свою агрессию, на моего младшего брата. Ее пальцы мертвой хваткой вцепляются в драгоценную скатерть. Но Бродерик откашливается, и она садится обратно.

Я наклоняюсь в их сторону, как будто, если пододвинусь ближе, то пойму, что за хуйня, ради всех семи кругов ада, между ними происходит. Это точно не любовь, но я не могу разобрать, кто кого из них двоих держит на крючке.

Успокаивая, мне на бедро ложится рука Инквизитора. Словно он чувствует, что я могу ляпнуть что-то, о чем сильно пожалею. Я хмурюсь, тихо вздыхая себе под нос. Подношу бокал с водой к губам. Но тут его рука скользит выше, забираясь между моих ног и собирая ткань юбки, чтобы пробраться еще дальше. Чтобы отвлечь меня.

И, вместо воздуха, я вдыхаю воду. Я давлюсь, мои глаза расширяются, пока я пытаюсь выкашлять ее из легких.