Предвестник (ЛП) - Ли Женева - Страница 11

— Это твой брат. Я не могу. — Он крутит диск призыва, чтобы сбросить его, но тот мгновенно возвращается в исходное положение. Кирен вздыхает. — И, что бы ему ни понадобилось, похоже, это срочно.

В животе все скручивается.

— Наверняка какая-то херня.

— Нам нужно вернуться через потерну на следующей улице, — говорит Кирен, игнорируя мои слова.

Я морщусь. Я не хочу возвращаться и сидеть во дворце, ожидая, как часы отсчитывают время до любой ошибки, которую я могу совершить сегодня вечером — на этот раз, на глазах у всего двора.

— Почему бы тебе не отправиться к нему одному, а я прогуляюсь пешком?

— Арден, я не могу вот так просто оставить тебя здесь одну.

— Почему это? — настаиваю я. — Мне двадцать пять… а это на год больше, чем тебе. К тому же, как ты сам сказал, тут повсюду стража.

Не то чтобы меня это сильно успокаивало. Ощущение того, что за мной наблюдают, змеей ползет по спине даже сейчас.

Но Кирен качает головой.

— Ты в городе впервые.

— Я знаю дорогу. — Я понижаю голос. — Мне будет нужно просто идти, пока не уткнусь во дворец. А дворец виден почти с любой улицы в городе, так что я точно не смогу заблудиться.

Кирен выдерживает мой взгляд, затем тяжело вздыхает. Наклонившись, он возится с чем-то в своем сапоге. Когда он снова выпрямляется, то держит в руке кинжал в ножнах и кожаный ремешок от него.

— Мне это не нужно, — протестую я, когда он пытается всучить его мне. Почему все постоянно пытаются вручить мне ножи?

— Семь кругов ада, еще как нужно. — Он впихивает его мне в руку. — И вернись вовремя, чтобы переодеться к празднованию, иначе твой брат надерет мне задницу.

Я пытаюсь не улыбнуться, но безуспешно.

Он не отвечает на улыбку.

— Серьезно, пообещай.

— Клянусь. Я не заблужусь. И не опоздаю. И не натворю никаких глупостей. — Я рисую крест над сердцем. — Как бы я вообще жила без тебя?

— Опоздай сегодня вечером, и узнаешь, потому что твой брат меня прибьет. — Он делает глубокий вдох, но не поворачивается, чтобы уйти.

Я закатываю глаза.

— Технически, я могла бы приказать тебе уйти без меня.

Он смотрит на меня взглядом, который означает только одно: ну попробуй. Но, качая головой, он почти улыбается.

— Уже злоупотребляешь своим положением. — Он пятится назад, прежде чем добавить: — Миледи.

Он скрывается за углом прежде, чем я успеваю накричать на него.

Тихо проклиная его, я сую кинжал в карман плаща, где лежат мои последние серебряные кроны, и обнаруживаю, что там как минимум вдвое больше денег, чем было, когда мы сюда пришли. Достаточно, чтобы воспользоваться этой проклятой Звездами потерной. Я высыплю их на голову Кирена, как только он уснет сегодня ночью.

Я ныряю обратно в суету Аркады и несколько минут брожу среди шумных прилавков, пытаясь собрать волю в кулак, чтобы подняться по крутым улицам обратно ко дворцу.

Чуть позже я обнаруживаю, что направляюсь к противоположному выходу на грязную, грубо вымощенную булыжником дорогу. На этой стороне Аркады нет стражников, словно в этой части города никому не нужно беспокоиться о ворах или безопасности.

А может, здесь всем просто насрать.

В прокуренном воздухе звенит звук ударов стали. Здесь тесно сгрудившиеся дома и лавки, которые отапливают дровами, а не дорогими нагревательными камнями. Стайка детишек пробегает передо мной, едва не сбив с ног мужчину, тащащего за собой тележку. Самый маленький из них останавливается, чтобы пискнуть извинения, демонстрируя щербатую улыбку, которая заставляет меня улыбнуться в ответ. Повсюду видна причудливая смесь грязного и чистого. Дом, украшенный оконными ящиками с цветами, стоит рядом с замызганной таверной с закопченной трубой. Я иду осторожно, чтобы не угодить в ямы и не споткнуться о расшатанные камни мостовой, но что-то внутри меня расслабляется.

Здесь все выглядит проще, напоминая нашу деревню в Дамалисе, только более оживленную. Никаких магазинов, торгующих новейшими магическими приблудами, никаких позолоченных вывесок и стеклянных витрин, никакого дорогущего кофе или бриллиантовых украшений.

Я нашла настоящую сущность, костяк, этого города.

На полпути я натыкаюсь на бордель: из окон высовываюися мужчины и женщины с накрашенными щеками. Они затянуты в низкие корсеты, бицепсы и сиськи вываливаются наружу, пока они зазывают всех проходящих по улице. Мои щеки, наверно, такие же красные, как и их, потому что девица, которая вряд ли хоть на день старше меня, делает шаг от двери и оглядывает меня с ног до головы. Ее юбки задраны так высоко, что я вижу подвязки, удерживающие чулки.

— Это не твоя улица, голубка, — шепчет она добрым голосом. — Тебе лучше вернуться туда, где твое место.

Я киваю, чувствуя, как в горле встает ком, и направляюсь к первому попавшемуся переулку. Она снова что-то кричит, но я не оборачиваюсь, чтобы проверить, адресовано это мне или потенциальному клиенту.

Я ныряю в узкий переулок, ловя на себе взгляды прохожих. Когда мы встречаемся глазами, они виновато опускают глаза на дорогу. Взглянув на свое новое платье — одно из трех, на которые Бродерик наскреб денег, только Звезды знают откуда — я понимаю, как, должно быть, я выгляжу в их глазах.

Я одета, как леди.

Моя одежда не такая элегантная и дорогая, как у тех, кто прогуливается по главной улице, но это и не рабочие шмотки, как у людей, окружающих меня сейчас. Мне не место здесь, но и во дворце я тоже чужая.

И сейчас я снова чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Ощущение, от которого не избавиться, как от камня в туфле. За спиной отдается эхо отрывистых, но далеких шагов. Они то затихают, то появляются вновь. В одну секунду я уверена, что мне это мерещится. В следующую — мне кажется, что за мной следят.

Я ускоряю шаг, оглядываясь по сторонам и подыскивая подходящее место, чтобы спрятаться, но с таким же успехом я могла бы пытаться расправить крылья в клетке. Мне некуда идти. Стены смыкаются, переулок сужается, а вместе с ним сжимается и моя грудь, пока я не начинаю задыхаться. Я уверена, что вот-вот упаду в обморок, но тут проход впереди слегка изгибается. Опираясь о стену, я делаю еще несколько шатких шагов и выхожу на скрытую площадь.

На открытом воздухе напряжение в груди отпускает до тех пор, пока я не вижу вывеску, свисающую с ближайшего карниза, с надписью «Шестой Дом». Меня пугает не само название, а грубо нарисованные под ним череп и кости. Окна заведения затемнены, как и в лавке по соседству. У лавки нет никакого названия, но есть рисунок сердца, пронзенного ножом. Почему-то такой рекламы оказывается вполне достаточно.

Ужас щекочет мою шею, как дюжина крошечных лапок. Что-то подсказывает мне, что в этих лавках не найти никаких лицензий, выданных орденом Каликса. Никаких документов с печатью в виде чаши, подтверждающих, что магия внутри легальна. Дверь в «Шестой Дом» со стоном приоткрывается, и я обнаруживаю, что бочком пробираюсь к единственной нормальной витрине, которую вижу: витрине книжного магазина, где на подоконниках навалены толстые фолианты в кожаных переплетах.

Когда я вхожу, звенит колокольчик, и я быстро закрываю за собой дверь. Маленький магазинчик настолько захламлен, что я тут же врезаюсь в стол, поднимая в воздух облако пыли. Я придерживаю стол, чуть не роняя на пол книги, сваленные на нем в кучу, когда из какой-то, скрытой в глубине, каморки появляется хорошо одетая женщина.

Ее темные волосы, длиной до линии подбородка, ровно подстрижены и раскачиваются прямо над высоким воротником ее, аккуратно сшитого, шерстяного жакета. Она смотрит на меня и моргает. Ее голубые глаза закрываются и открываются так же медленно, как у сонной кошки.

— Чем я могу быть вам полезна? — вопрос окрашен сомнением, словно она уже знает ответ.

— Я… — Я беру в руки первую попавшуюся книгу. — Просто смотрю.

Ее губы кривятся, но она склоняет голову.

— Разумеется. Художественная литература у восточной стены. — Скука в ее голосе сменяется сомнением, пока она тараторит, перечисляя варианты. Затем она делает паузу, секунду изучает меня и медленно добавляет: — Особенные тексты находятся за отделом поэзии, идти наверх и потом за штору.