Ворошиловский стрелок. Книга первая (СИ) - Найденов Дмитрий - Страница 41

— Хорошо, кто начинает?

— Начинаю я, снимаю левого, поэтому цельтесь хорошо. Расходимся, атака через счёт сто пятьдесят, по моему выстрелу.

— Понятно, — шёпотом ответили все, и мы расползлись: трое на одну сторону дома, трое на другую.

Нас не видели, мы залегли у края домов в сорока метрах, поэтому промазать с такого расстояния практически невозможно, но, как оказалось, всё не так однозначно.

Свой выстрел произвёл чётко, а лоб пулемётчика. Как только он отгремел, раздалось ещё пять выстрелов, и если ещё трое упали, молча, но двоих не зацепило вообще. Хорошо, что я успел перезарядить, и, прежде чем пулемётчик выстрелил в нашу сторону, всадил пуля во второго. Последнего немца поразили, как минимум три пули, не замешкайся он, сдёргивая автомат с плеча, а отпрыгни в сторону, он мог бы ещё посопротивляться, но, оставшись на месте, подписал себе смертный приговор.

— Ладно у тебя вышло, — сказал сержант, вставая рядом со мной, — а я вот промахнулся, даже стыд берёт, дёрнул винтовкой в последний момент, а целился в голову, вот ему по каске рикошетом и прилетело, — расстроенно произнёс сержант, опустив взгляд и стыдясь, как ученик на уроке, за плохо сделанное домашнее задание.

Глава 21

Глава 21.

'ДП (Дегтярёва пехотный) — ручной пулемёт калибра 7,62 мм, разработанный Василием Алексеевичем Дегтярёвым.

Масса, 11,8 кг (со снаряжённым диском на 47 патронов), 1,6 (пустой магазин), 2,7 (снаряжённый магазин).

Патрон — 7,62 × 54 мм R

Скорострельность — 500—600 выстрелов/мин.

Эффективная дальность — 800 м.

Максимальная дальность до 2500 м.

Вид боепитания — плоский дисковый магазин на 47 патронов.

На начало Великой Отечественной войны по штату в стрелковой роте РККА полагалось 6 ручных пулемётов ДП-27.

Шесть пулемётов были распределены по подразделениям внутри роты. Обычно их сводили в пулемётный взвод, либо по два пулемёта закрепляли за каждым из трёх стрелковых взводов. В каждом стрелковом отделении тоже был свой пулемётчик с ДП.

Эта норма действовала, именно, на момент начала войны. Уже в июле 1941 года штаты начали менять, позже количество ручных пулемётов в роте стали увеличивать — через год их было уже 12, а к 1943 году добавили и станковый пулемёт в дополнение к ручным'.

Окрестности Барановичей. Деревня Озерец.

Трофеями стали 2 пулемёта, 2 мотоцикла с коляской, 2 винтовки маузер 98 и 2 пистолета-пулемёта МП-38, 6 гранат и патроны. Теперь у нас на каждого стрелка было по пулемёту, и пришлось быстро объяснять, как им пользоваться, точнее, как перезаряжать, сменять улитку с патронами, стрелять одиночными и очередью и как ставить на предохранитель. Все повторили трижды, и только после этого мы отправились к точке нашей засады. Добрались быстро, вот только движения противника так и не заметили, дорога была пуста, и это было странно, хотя шум моторов слышался со стороны Халапья.

Через двадцать минут ко мне подполз Рытнёв.

— Командир, тишина, что делать будем? — спросил он.

— Ждать, если у них всё по времени, то завтрак они закончили двадцать минут назад, вопрос, куда поедут. Пост у них здесь стоит. Значит, как минимум должны послать кого-то сообщить, что они выдвигаются, а раз никого нет, то поедут в этом направление. И ещё один момент, наша деревня находится за лесом, в принципе, выстрелы могли и не слышать, тем более, если у них работали двигатели машин и танков.

— Так если они целый полк сюда направят, то что будем делать?

— Если машины, то ерунда, а вот если танки и много, то придётся отступать. Но в любом случае Адам пусть готовится взрывать первый танк, бронетранспортёры и лёгкие танки не трогать, он ждёт только тяжёлый. Первым они его тоже не пошлют, вдруг впереди пушка спрятана, пожертвуют лёгким танком, а тяжёлый пойдёт вторым или даже ближе к центру. Тем более, средние танки могут быть командирскими, вот на такой и надо целиться, в любом случае, если они пойдут в эту сторону, то грозят ударить в ваш тыл и остановить у вас их нечем. Так что вариантов у нас с тобой не так и много, если колонна большая, взрываете средний или тяжёлый танк, он блокирует дорогу, по возможности обстреливаете с пулемётов колонну по одной улитке и уходите сразу, без всяких вариантов. Моих забираете с собой, один мотоцикл оставляете мне, спрятаны они хорошо, не должны будут сразу найти. Я вышибаю водителей техники и ухожу за вами, встречаемся в деревне Хороща, где и встретились первый раз. Там уже решим, что делать дальше, — ответил я.

План, честно признаться, никуда не идёт, но против целой колонны мы не вытянем, да и первая немецкая колонна, встреченная под Борками, была чисто пехотной, фактически без брони, а у этой я видел танки и два лёгких уничтожил, но там были и средние, которым моя пукалка, как слону дробинка. Можно попробовать сбить гусеницу, но с одного выстрела это маловероятно, а десяток мне никто не позволит сделать. Значит, я всё сделал не так. Нас здесь размажут, около тысячи солдат выстроят цепью, обойдут по дальней кромке, и всё, да хотя бы взять крупнокалиберные пулемёты, фактически пушки, ими нашинкуют лес как капусту, нет, план надо переделывать.

— Сержант! Рытнёв!

— Я, что случилось?

— Случилось, здесь встречу колонну я один и один на мине, на выезде из леса, у самой деревни, там не хуже место есть. Мину переставляете, шнур длиннее берёте, в деревне поищите, верёвок там хватает. Я буду стрелять один, так и не напугаем немцев, и, открыв ответный огонь, они никого не смогут задеть, а так они наши пулемёты со своих 20-миллиметровых задавят за две очереди, у них Панцирь-2 много танков, я их с такой дистанции не возьму, а ближе подпускать это на один-два выстрела и всё. Меня такой расклад не устраивает, поэтому здесь их встречу я, после того как подобью один бронетранспортёр, они пустят вперёд танк и пехоту. Я отойду, мне с гранатой возиться с таким ружьём несподручно, а бросать его нельзя, поэтому мне помощник и нужен.

Отстреляюсь, выманю танк, его подрываем и отходим за деревню, там лес ещё лучше на высоком холме, всё как на ладони будет. Там повторим, и они пустят бронетранспортёры вперёд, их и выведу из строя, а вы пехоту посечёте, оттуда уже уходим, куда планировали. Первый раз они будут опасаться ловушки, второй раз уже сделают по-нашему, да и, может, в лесу ещё одну засаду устроим, если будет чем и как. Здесь позиция опасная, все ваши пулемёты сметут, к бабке не ходи, поверь.

— Мне самому вся твоя затея не очень, но ты пойми, майор будет спрашивать, что и как, поэтому подрывать танк я останусь и в случае чего тебе помогу.

— А кто покажет новые позиции, у меня не воины, а ополченцы, сам должен понимать. Руслана дам, он толково копает и пулемётчиком был, сектора всем нарежет как надо и тебе лёжку подберёт, как ты здесь сделал, в глубине леса, чтобы вся дорога видна была как на ладони.

— Хорошо, действуй, думаю, полчаса у нас ещё есть, раз они не торопятся, — ответил я и принялся ждать

Фугас переставили без меня, надеюсь, толково, а там уже, как повезёт. Всё это время я прикидывал, как встретить колонну, и пришёл к выводу, что с максимальной дистанции, а для этого мне понадобится обычная трофейная винтовка с её шкалой прицеливания. Она пристреляна, это мне и нужно, тем более дистанция до противоположного края леса, 700–800 метров, вполне хватит, чтобы куда-то попасть. Единственное, что мне нужен корректировщик на такую дистанцию, вот пусть сержант и корректирует.

Он появился как раз перед самой колонной и даже успел перекинуться со мной парой слов, где объяснил ему его задачу по корректировке. Для этих целей отдал ему свой бинокль, а сам взялся за винтовку, нашёл другое место с удобной, толстой веткой, с которой и буду стрелять. При выезде из леса небольшая низина, и мне придётся привстать, опасно, но здесь без вариантов.

Немцы появились в начале девятого, вначале послышался смешанный шум, потом на дорогу выехали два мотоцикла, осмотрелись с опушки в бинокли и двинулись вперёд. Я дал им проехать метров 100 и дождался, пока из леса не покажется первый броневик, за ним второй, а следом и грузовик с открытым кузовом, в котором стоял спаренный пулемёт, явно в качестве системы противовоздушной обороны. Вот он и стал моей целью, а точнее, его лобовое стекло, по которому я и буду потом брать поправки