Ибупрофен - Ханов Булат - Страница 29

Доктор прошагал в ту часть помещения за операционным столом, куда не доставал взгляд Степана, и приволок оттуда прожектор на треноге. Установив освещение, маньяк настроил трансляцию.

– Добро пожаловать, дорогая публика! – отрапортовал он в камеру. – Меня зовут Донат Мартович Чаев. Чтобы избежать недоумения, сразу оговорюсь, что это тот самый стрим и на том самом канале. На канале Степана Стайкина, хорошо известного вам по творческому псевдониму Степан Разин. Его, кстати, вы можете наблюдать прямо за мной. Степан, поприветствуйте, пожалуйста, уважаемых зрителей, не стесняйтесь.

Псих слегка отодвинулся, и Степан флегматично помахал в камеру. Пока не время бузить.

– Ого, вас уже почти триста собралось! – продолжал безумец, глядя в чат. – Как вы там? Салатики заправили? Шампусик охладили? Что? Формат? Формат самый передовой. Просто зашибись формат. Специально для этой волшебной ночи мы приготовили отменные блюда: препарирование трупа, размышления о природе насилия и, как знать, пару-тройку острых закусок. Не переключайтесь!

Доктор на секунду замолк, читая сообщения.

– Само собой, я не выдам координаты, откуда мы вещаем. Это производственный секрет. Мои друзья надежно зашифровали эфир. Даже не заморачивайтесь по этому поводу. Почему Трамп? Потому что я с уважением отношусь к Дональду Фредовичу. Он крепкий старик, которого оболгали.

Степан слушал эту лабуду вполуха и не прекращал под одеялом искать слабый участок на изоленте.

– Имя и вправду смешное – Донат Мартович Чаев. Мой папашка любил пончики, а расплачиваться за его гастрономическое пристрастие пришлось мне. В садике и в школе меня дразнили, называли Бубликом и Печенькой. Разумеется, это лучше, чем грубые слова навроде «черт» или «лох», но все равно неприятно, особенно в детские годы. Зато сегодня мое имя в кассу. Так что шлите нам донаты. Средства пойдут на развитие канала.

Изолента не поддавалась. Да если бы и поддалась? С хрустом отдирать слой за слоем на глазах сумасшедшего в стадии обострения? План изначально так себе. Столько времени похерил.

– Что бы вам такого рассказать, пока народ подтягивается? Давайте ностальгическую историю расскажу. Когда учился в меде, жила в общаге у нас одна оторва. Василиса ее имя. Капец что вытворяла, разве что покойников не тырила из морга. Как-то раз на праздник, на день офтальмолога, набухались мы. Она вызвалась в своей вульве петарду взорвать. На слабо. Мы аж протрезвели от испуга. Кинулись уговаривать Василису, чтоб передумала. А она такая: «Нет уж, я согласилась, дрейфить не стану». Зажгла петарду и сунула себе под юбку. Петарда горит, я лихорадочно вспоминаю, как оказывать первую помощь в таких случаях. И нигде, представьте, ни в одном учебнике, ни в одном научном пособии, нет инструкций, что делать, если пиротехникой разворотило вагину. Короче, раздается взрыв и порохом конкретно так тянет. Суровый запашок, у меня аж брови встопорщились. Мы все взгляды на Василису направили, как будто она перепачканная сажей женщина, которая после артобстрела из-под завалов выбирается, вся шатаясь. Василиса презрительно так улыбнулась и выдала: «Легкое жжение и дискомфорт, а так норм». Огненная, конечно, баба, во всех смыслах. Теперь офтальмологом работает. Не замужем только. То ли ей в самом деле что-то раскурочило, то ли мужики рядом не выдерживают. На ее фоне любой себя слабаком почувствует.

Степан не мог сосредоточиться на своих мыслях. Бред доктора пробивал ментальные заслоны.

Безумец не затыкался:

– Юморной, говорите? Спасибо за комплимент. И спасибо Степану Разину, который любезно пригласил меня на эфир. Дружно ставим лайки Степану. Что? Паясничаю? Откуда вы это слово откопали, даже я его не употребляю. Ну да, паясничаю. А как не паясничать? Волнуюсь потому что. Хочу показаться каким угодно, лишь бы не скучным. Главное, чтобы вы развлекались. И просвещались. А для просвещения у нас сегодня заготовлен превосходный труп.

Свежеиспеченный блогер прошествовал к правому от Степана столу и похлопал по телу, спрятанному под голубой клеенкой. Затем псих скрылся из поля зрения и вернулся с эмалированным тазом и пузатым кожаным чемоданчиком, от которого так и веяло фетишистской древностью. Несмотря на нарастающую тревогу, Степан отметил, что винтаж отменный. Как реквизит для роликов самое то.

Доктор достал из чемоданчика лобзик с фигурной ручкой и положил туда, где у мертвеца располагались ноги.

– Рамочная пила в стальной оправе. Отличное приспособление!

Следом за пилой на свет был извлечен нож с длиннющим лезвием, чуть закругленным по краям, и внушительные щипцы с согнутыми щечками.

Степан перестал смотреть направо. Спектакль разыгрывался явно с целью запугать его.

– Долото, – педантично комментировал псих. – Им удобно разрывать череп. Костные ножницы – их назначение вы легко определите по названию. Кишечные ножницы – глядите, какие асимметричные, с утолщенным концом. Двойная пила Люэра, моя любимица. О, как нежно она обращается с позвоночником…

Безумец наслаждался всевластием и откровенно рисовался перед камерой.

– В кино покойников препарируют как попало, – делился доктор профессиональными наблюдениями. – Берут скальпель и с важным видом творят всякую дичь. На консультантах экономят потому что. А уж в каком порядке производят вскрытие, я и вовсе молчу. Помню, видел однажды сцену: патологоанатом первым делом вспарывает брюхо, а вторым – отчекрыживает, извините за подробности, гениталии. Все это чушь. Правильная последовательность аутопсии следующая: череп, позвоночник, грудь и живот. При таком порядке меньше шансов заляпать себя кровью с головы до пят. И выше вероятность, что исследование будет приятным и эффективным.

Степан заметил, что умная камера вертится вслед за перемещениями доктора. Толковая штука. И дорогая.

– Натираем руки кремом.

Раздалось шуршание клеенки.

– Начинаем, как я и упомянул, с черепа. Берем остроконечный нож. От верхушки левого уха через темя проводим разрез до верхушки правого. Разрез через всю толщу кожи, до самой кости. Действуем уверенно, хирургически точно. Мертвецу уже не больно, так что не парьтесь. Далее отделяем кожу. Прямо рукой. Кпереди, заворачивая на лицо. И назад, к затылочному бугру. Вот так. Если подкожная клетчатка мешает, помогаем себе ножом.

Степан дышал глубоко и ритмично, запрещая себе смотреть.

– Нам остается отделить черепную крышку методом кругового распила. Забавно, как двусмысленно это звучит: круговой распил! Как будто кучка бюрократов сговорилась и пилит областной бюджет.

Псих захихикал.

– Есть один нюанс. Прежде чем проводить круговой распил, надо в височную мышцу воткнуть остроконечный нож. Лезвием кверху. Рассекаем мышцу у места прикрепления на черепе. На другой стороне проделываем то же самое.

К горлу подступила тошнота. В последний раз Степан чувствовал себя так мерзко, когда на спор хряпнул ерша и отполировал его шотом абсента.

– Сам распил следует осуществлять не спеша, аккуратно. Примерно так, ага. Представьте, что вы стартапер и обрабатываете делового человека, чтобы получить финансирование. Или в винном баре подкатываете к красивой девочке с идеально уложенным макияжем. Неосторожное движение – и все насмарку. Девочка не даст, и деловой человек тоже – не даст.

Дышать глубоко и ритмично, глубоко и ритмично.

– Главное – не поранить мозг. Чтобы избежать рисков и сэкономить время, можно вставить в распил долото. Долото, долото – с ударением на «о». Бережно разрываем череп. Вообразите, что вы поддеваете его монтировкой. Как будто в погреб лезете за сокровищами. Или за маринованными огурчиками, которые закатала в банку любимая бабуля. Черепная покрышка более не имеет костных связей с черепом, с чистым сердцем отдираем ее. Чтобы пальчики не скользили, обматываем полотенцем.

Степан содрогнулся от хруста.

– Твердая оболочка бледно-серого цвета. Сквозь нее проглядывают вены мягкой оболочки и извилины мозга. Следов гноя и прочих наложений не обнаружено. Следовательно, на голову покойник был здоров, что бы это ни значило. Нашим любимым остроконечным ножом вскрываем верхнюю продольную венозную пазуху, заранее подставив тазик.